Однажды в интервью меня спросили: правда ли, что современное общество впало в «подростковость», или, наоборот, сегодняшняя молодежь взрослеет слишком рано?

О подростковом возрасте написано бесчисленное множество книг, научных работ и исследований. Эта тема всегда вызывала и продолжает вызывать живейший, порой даже чрезмерный интерес как у специалистов, так и у широкой публики.

Переходный возраст — настоящий подарок для исследователя, особенно психолога. Именно в этот период человеческая природа проявляется в самом чистом виде, без масок и прикрас. Это первый шаг к взрослой жизни, и, как в начале любого пути, здесь не избежать потрясений, разных по силе и характеру.

Глядя на проблему с педагогической точки зрения, я задаю себе и вам главный вопрос: как найти подход к «неуправляемому» подростку? И тут на первый план выходит важнейшее явление, процесс, который не просто определяет данный возраст, но буквально бросается в глаза — настолько он очевиден. Остается лишь осознать его, понять и назвать.

Суть проста: оставляя позади детство, подростки всеми силами стремятся отдалиться от родителей. Они делают это упорно и целенаправленно, находя множество неожиданных, порой удивительных способов.

Ключевое слово здесь — ОТДАЛЕНИЕ.

Я пишу это слово прописными буквами — пусть оно отпечатается в памяти каждого родителя, чей ребенок стоит на пороге подросткового возраста. Да, поначалу кажется, что почва уходит у вас из-под ног, но все не так страшно.

Подросток — неважно, мальчик или девочка — просто готов покинуть родительское гнездо. Тот мир, где его десять-двенадцать лет оберегали и защищали, где можно было жить, не принимая серьезных решений, потому что за него все решали взрослые, больше ему не подходит. Этот этап остался позади. Подросток вырос, и прежние рамки стали для него тесны. Он не хочет, чтобы родители, как раньше, руководили его жизнью. Ему архиважно действовать самостоятельно, принимать собственные решения. В этом стремлении отдалиться от родителей заключена самая суть взросления.

Линде через несколько дней исполнится двенадцать. Она заканчивает первый класс средней школы. За последние десять месяцев дочка сильно изменилась и повзрослела и все настойчивее стремится к самостоятельности.

Через несколько недель после начала учебного года Линда заявила, что хочет ходить в школу одна, без нашего сопровождения. Поначалу ее просьба выбила меня из колеи. Я знала, что этот момент когда-то наступит, но не думала, что он случится так скоро. Мы живем в большом городе, и, несмотря на то что школа находится всего в трехстах метрах от дома, меня тревожила мысль, что она будет ходить одна по оживленным улицам.

Мне было страшно представить, как Линда идет в толпе незнакомцев с тяжелым рюкзаком за плечами. Но я не хотела своими страхами помешать ее первой попытке обрести независимость. Несколько дней мы провожали ее до светофора — помогали перейти дорогу.

Я успокаивала себя мыслью, что по пути ей встречаются не только чужие люди, но и знакомые с детства лица: хозяйка канцелярского магазина, булочница, бармен… Когда я посмотрела на ситуацию глазами дочери, мне стало легче довериться ей и отпустить. Теперь, когда Линда выходит из подъезда, я машу ей с балкона и смотрю вслед — как она идет со своим рюкзаком навстречу новому дню, уверенная и самостоятельная. Тревога уступила место гордости: моя дочь такая смелая, решительная и полная энтузиазма.

«Оставь меня в покое!» — так называется моя книга. Именно эти слова бросают подростки своим растерянным родителям. Они словно пытаются докричаться: хватит следить за каждым моим шагом, пришло новое время. И действительно, пора научиться относиться к детям как к взрослым, не теряя при этом твердости родительской позиции. Тем более что мозг подростка в этот период находится в фазе интенсивного развития.

«В подростковом возрасте мозг одновременно достигает пика своих возможностей и становится максимально уязвимым. Именно в момент, когда способность к обучению максимальна, мозг начинает избавляться от серого вещества и терять нейроны.

Оба эти процесса связаны с так называемой нейропластичностью мозга» [2].

Именно поэтому подростку так важно, чтобы рядом был взрослый, способный задавать ориентиры и границы, — взрослый, который понимает, какую бурю, пусть и естественную, сейчас переживает ребенок. К подростковому бунту необходимо относиться с пониманием, потому что именно в его силе и творческом заряде заложен источник обновления и развития общества.

Нейропластичность

Детский и подростковый мозг обладает удивительным свойством — необычайной пластичностью. Это значит, что он способен перестраиваться — менять свою структуру и принципы работы в ответ на внешние воздействия. Под влиянием новых впечатлений и знаний формируются новые нейронные связи, включаются и «настраиваются» зоны мозга, отвечающие за мышление, восприятие и поведение.

В детстве мозг особенно чувствителен к влиянию среды, поэтому повседневный опыт играет решающую роль в формировании нейронных связей.

Плотность синапсов — соединений между нервными клетками в коре головного мозга — достигает пика к двум годам. Затем она постепенно снижается, но сами нейронные связи становятся более организованными и упорядоченными.

Мозг подростка все еще находится в процессе активного развития. В нем есть свои особенности: некоторые участки пока не достигли зрелости. В этот период происходит глубинная перестройка структуры и работы мозга, что напрямую отражается на мышлении, эмоциях и социальном поведении.

Главная особенность подросткового мозга — неравномерность развития разных отделов. Зоны, отвечающие за исполнительные функции (в том числе префронтальная кора, которая сдерживает импульсивность и управляет планированием и принятием решений), развиваются медленнее системы вознаграждения и эмоциональных центров, таких как лимбическая система.

Разница в темпах созревания разных участков мозга объясняет типичные черты подросткового поведения: тягу к риску, импульсивность, эмоциональные перепады. Все это происходит потому, что зоны самоконтроля формируются позже тех, что отвечают за эмоции и стремление к удовольствиям.

При этом исследования показывают: подростковый возраст — время колоссальных возможностей для обучения и адаптации мозга. С точки зрения нейробиологии области, управляющие исполнительными функциями и регуляцией эмоций, продолжают развиваться и налаживать связи друг с другом.

Нейронные соединения между этими участками становятся прочнее и точнее, что позволяет мозгу лучше координировать мышление и эмоции.

Проще говоря, мозг подростка активно развивается и меняется, оставаясь при этом особенно восприимчивым к влиянию социального окружения. В этом возрасте заметно усиливается работа тех зон мозга, которые помогают понимать намерения и чувства других людей. А значит, подросткам жизненно необходима среда, наполненная эмоциональной поддержкой, важными для них отношениями и возможностями для развития.

Благодарю за подготовку этой справки Лореллу Боккалини, консультанта и тренера нашего психопедагогического центра.

Ко мне за консультацией обратились родители из провинции Павия: у них серьезные проблемы с единственной дочерью тринадцати с половиной лет. Она заканчивает среднюю школу и держится отчужденно, часто проявляя агрессию — в основном по отношению к матери, но порой и к отцу. Отец чувствует себя беспомощным: он не может взять ситуацию в свои руки и не в состоянии стать для дочери опорой, чтобы помочь ей дистанцироваться от постоянного давления со стороны матери. Та неустанно отчитывает девочку и все время пытается наказать, что, впрочем, не дает никаких результатов. Как обычно в таких случаях, я предлагаю родителям план действий: конкретные шаги по смещению фокуса с матери на отца — это помогает создать необходимую эмоциональную дистанцию. Через несколько месяцев родители приходят на третью консультацию совершенно подавленные. Мать явно в гневе. Я прошу ее не ходить вокруг да около и рассказать, что произошло. Она охотно уступает слово отцу, и он начинает рассказ.

Месяц назад Илария ездила в гости к своей подруге в соседний городок. Мы отвезли ее на вокзал и были совершенно спокойны: ехать совсем недолго, да и подругу, и ее семью мы давно и хорошо знаем.

Но вчера на имя нашей дочери пришло заказное письмо из Управления городской полиции города Генуи. Мы открыли его, думая, что это какая-то ошибка, и получили сюрприз: штраф за безбилетный проезд в городском автобусе. Мы просто потеряли дар речи.

Когда Илария вернулась домой, мы сразу же спросили ее, что все это значит, и ей пришлось признаться. Да, она поехала к подруге, но потом девочки сели на поезд и решили прокатиться к морю. От вокзала до пляжа добирались на автобусе без билета. Надеялись, что никто не заметит. Но не повезло — попались.

Родители совершенно растеряны, не знают, что делать, и просят у меня совета. Они боятся, что ситуация выйдет из-под контроля, и рисуют в воображении самые мрачные картины. Они и подумать не могли, что их дочь способна на такое, и спрашивают, не стоит ли показать ее специалисту.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я пытаюсь немного разрядить атмосферу, но безуспешно. Перед нами еще один яркий пример того, как подростки стремятся вырваться из-под родительской опеки. План Иларии был почти безупречен: конечно, девочки не ожидали, что их поймают в автобусе без билета. Видимо, привыкли к тому, что там, где они живут, обычно никто ничего не проверяет. Теперь родителям нужно спокойно оценить случившееся: да, девочки рисковали, но, к счастью, все закончилось благополучно. Главное — понять истинную причину их поступка, типичное для подростка стремление вырваться на свободу, ускользнуть от родительского контроля.

Так было всегда. Дело не в том, что нынешние подростки другие.

Страстное стремление к свободе красной линией проходит через все поколения.

В подтверждение этих слов мой друг родом из итальянского региона Марке прислал мне свою историю о том, что с ним случилось, когда ему было шестнадцать.

В подростковом возрасте меня преследовала одна мечта: уехать куда-нибудь подальше от дома на подходящем транспорте. Вскоре после шестнадцати желание отправиться куда глаза глядят, непременно с друзьями, стало просто невыносимым. В конце семидесятых у нас было модно восстанавливать старые мопеды. После моих бесконечных уговоров отец сдался и нашел мне старую «Ламбретту», которую я сразу отдал в руки опытного механика. Достаточно было одного разговора с двумя приятелями, такими же искателями приключений, чтобы спланировать побег в Умбрию на целую неделю. Не помню, почему мы выбрали именно этот регион, но так уж получилось. Через несколько дней все было готово.

Палатку одолжили у священника, а старый деревенский кузнец выковал для нас огромные железные колышки. Мы решили: я повезу Луку, а Маурицио на своей «Ламбретте» — все снаряжение для лагеря. Мы находились в полной эйфории. Но я не учел одного — маминой реакции. Отец, хоть и прочитал мне лекцию о безопасности, отнесся к нашей затее довольно спокойно, а вот мама пришла в ужас. Сама мысль о том, что я надолго уеду из дома (да еще буду ночевать «в палатке где-то в чужих краях»), приводила ее в отчаяние, и она изо всех сил пыталась нас отговорить.

В итоге мама уступила под напором моих настойчивых просьб и убедительных доводов. Мы пришли к компромиссу: поездку пришлось сократить до пяти дней вместо задуманных семи-восьми, и я обещал время от времени звонить домой, чтобы мама не волновалась.

В жаркий июльский день мы втроем отправились в одно из самых захватывающих приключений моей юности. Это был настоящий побег — от родителей, от взрослых, от привычной жизни, — и он стал одним из самых ярких и важных событий моей молодости.

Каждое поколение находит свои способы пережить первые самостоятельные приключения вдали от дома. «Ламбретта» и автостоп уже в прошлом, но стремление справиться с чем-то в жизни без родительской помощи по-прежнему остается волнующей и важной частью взросления — несущественно, в какой форме это происходит. В современном обществе, где не осталось обрядов инициации, именно такие моменты сохраняют особую ценность. Они дают подростку возможность пройти через испытания, без которых невозможно повзрослеть. Так было и так будет всегда.

Кто из нас не сопереживал Джакомо Леопарди? [3] Когда я готовился к выпускным экзаменам, я всей душой разделял его терзания и боль от вынужденного пребывания в родном «глухом селенье». В свете современных знаний о подростках можно сказать, что погружение в «исписанные страницы» было для Леопарди одним из способов установить дистанцию с родителями, прежде всего, как он сам писал, с грозным отцом, графом Мональдо, ярым противником «современности» от Просвещения до Французской революции, когда рушилась традиционная власть поколений.

Юный Джакомо, подобно современному хикикомори, находил утешение среди пожелтевших страниц отцовской библиотеки, мечтая о побеге. Эта возможность наконец появилась у него, когда Пьетро Джордани протянул ему руку помощи, подтолкнув навсегда оставить семейное гнездо и отправиться сначала во Флоренцию, а затем в Неаполь, где Джакомо безвременно скончался.

Считать, что современные подростки какие-то особенно неуправляемые, значит просто не понимать природу происходящих в этом возрасте перемен.

Когда мы понимаем мотивы подросткового стремления к независимости, нам, как мудрым родителям, остается только направлять этот процесс в правильное воспитательное русло, отказавшись от постоянных придирок и подсчета ошибок.

Чтобы понять своего подростка, нужно вспомнить, какими вы сами были в этом возрасте. Совершите небольшое путешествие в прошлое — туда, где вы сами пытались отстоять свое пространство, найти свою дорогу, вырваться из-под родительской опеки и получить новый опыт, далеко не всегда одобряемый взрослыми.

Пожалуй, начну с себя.

Я не хотел финансово зависеть от родителей.

Мое детство прошло на улице, в приходском дворике, во дворах, словом, где придется, рядом с толпой таких же ребятишек. Шли шестидесятые — время демографического бума. Подавляющее большинство моих друзей были такими же мальчишками, что и я. Но с окончанием детства все пошло не так гладко. Промежуток между тринадцатью и пятнадцатью годами стал для меня временем бунта. Не осмысленного и продуманного, а стихийного, из чувства протеста.

Я вбил себе в голову, что не хочу брать у родителей ни копейки. Не хочу быть от них зависимым, не хочу быть в заложниках у их денег. И начал крутиться как мог. Сначала помогал в баре, который они держали. А когда поступил в лицей, по просьбе отца по вечерам стал подмастерьем у рабочего, который строил что-то на одном из его объектов.

Я согласился на эту работу не из уважения к отцовскому авторитету, как тот наивно полагал, а с прямо противоположной целью — держаться подальше и никак не зависеть от родителей. Я ничего не просил, даже новую одежду, поэтому постоянно ходил в одном и том же.

В те тяжелые, невыносимые годы мой внутренний порыв, который ни один родитель не смог бы понять, был острой потребностью освободиться от их контроля. Я помогал родителям в работе, чтобы они ничего не могли с меня спросить. Часто вспыхивали ужасные ссоры, особенно с матерью. Желание не зависеть от родителей, не просить у них ничего было таким мощным, что осталось со мной на все подростковые годы. Даже в университете я упорно старался обходиться своими силами: брал книги только в библиотеке, лишь бы не просить денег. Из-за этого у меня не сохранилось ни одного учебника с тех времен.

Сейчас, будучи взрослым, я понимаю, насколько мое поведение было нелепым, бессмысленным и в чем-то даже саморазрушительным, но по прошествии всех этих лет я с нежностью вспоминаю о той упертости, с которой я, единственный ребенок в семье, пытался любой ценой найти свою дорогу в жизни.

История Марты еще более показательная и не оставляет места для сомнений.

1 июля 1987 года мы, как и каждый год, отправились в отпуск. Все та же Лигурия, тот же пляж, то же море. Мне только исполнилось восемнадцать, и впереди меня ждал целый месяц с семьей. Вот уже несколько лет эта перспектива меня совсем не радовала. Более того, я всем своим видом выказывала раздражение: общалась с родными односложно и все время была в мрачном расположении духа. Каждое утро я неохотно тащилась на пляж со стопкой книг под мышкой и лежала под зонтиком (никогда не любила солнце и пляжный отдых). Моя младшая сестра (она на семь лет меня младше), напротив, приходила в восторг от отпуска с родителями, ей с ними было весело. А они не понимали, что со мной происходит, и хотели, чтобы я проявляла такой же энтузиазм, что и она. В какой-то момент папа и мама решили организовать «веселую семейную вылазку» в Монте-Карло.

Я согласилась поехать с ними только потому, что хотела увидеть могилу Грейс Келли. Но поездка оказалась настоящим адом: бесконечные пробки, тоннели, поиски парковки… Родители не оставляли меня в покое… И в какой-то момент я не выдержала и послала их куда подальше, добавив: «Я больше не поеду с вами на море!» Так и вышло — на море с ними я действительно больше не ездила.

У каждого взрослого найдется в памяти похожий эпизод — отправная точка, после которой ты начинаешь смотреть на мир по-новому, постепенно освобождаясь от родительских установок.

А теперь ваша очередь.

Вспомните случай из своего подросткового возраста, когда вы испытали нечто подобное.

3. Джакомо Леопарди (итал. Giacomo Leopardi) — крупнейший романтический поэт Италии, выразитель беспросветной «мировой скорби». — Прим. ред.

2. F. E. Jensen, Il cervello degli adolescenti. Tutto quello che è necessario sapere per aiutare a crescere i nostri figli, Mondadori, Milano 2015, p. 69.