Моему сыну Риккардо пятнадцать лет, и он обожает боевики, от которых у меня душа уходит в пятки. Я боюсь, что эти фильмы могут плохо на него повлиять и подтолкнуть к неверным поступкам. Поэтому, когда он садится смотреть телевизор, я устраиваюсь рядом. Если замечаю, что он слишком погружается в происходящее на экране, тут же вмешиваюсь и перематываю особенно жестокие сцены.

Весьма показательный случай: пятнадцатилетний подросток — это пятнадцатилетний подросток. Такая опека уместна разве в отношении восьми-десятилетнего ребенка. Матери давно пора закрыть эту главу гиперопеки и двигаться дальше!

Чтобы правильно относиться к подростковому стремлению к свободе и не увязнуть в эмоциональной ловушке материнской гиперопеки, стоит передать эстафету отцу — разумеется, если он рядом или если после развода у вас сохранились нормальные отношения. Развод не должен становиться помехой воспитанию совместных детей. Присутствие отца дает прекрасную возможность действовать сообща и по очереди участвовать в воспитании. В третьей и пятой главах я рассказывал о том, как к этому подготовиться, заранее решить между собой конкретные вопросы: «Разрешения будешь давать ты», «Если сегодня сын попросится гулять — надо договориться, во сколько он вернется», «Хочет смартфон. Как мы ответим на его просьбу?». Это командная работа, в которой участие родителей по-прежнему важно, но требует совсем иного подхода, чем раньше.

Отказ от гиперопеки вовсе не значит, что подростков нужно полностью предоставить самим себе — в таком случае они могут себе навредить.

Как показало американское исследование [29], даже простое присутствие взрослого существенно снижает риск опасного поведения, свойственного подростковому возрасту. Предоставленный самому себе подросток подвержен типичным для этого периода эмоциональным перепадам. Поэтому родителям важно перестроиться и найти такую форму присутствия в жизни детей, которая, с одной стороны, не будет ущемлять их свободу, а с другой — поможет избежать наиболее разрушительных последствий.

В подростковый период отец играет особую роль: в отличие от матери, его не сковывает та эмоциональная связь, которая мешает сохранять правильную дистанцию с ребенком. Дети часто настолько хорошо изучили свою мать, что знают ее мысли наперед. Так зачем держать отца в стороне?

Мать должна вовлечь его в воспитание детей как можно раньше. Но важно не превратиться при этом в навязчивого контролера: «Ты с ним поговорил?», «Когда собираешься?», «Ты наконец решишься это обсудить?», «Вы договорились?», «Ты передал ему то, о чем я просила?». Такие вопросы способны разрушить любое партнерство.

Отказавшись от гиперопеки над ребенком, важно не начать давить на отца. Часто это происходит из-за недоверия между родителями и негласного соглашения, по которому забота о детях — как повелось издавна — остается исключительно материнской обязанностью. Неважно, сколько лет детям, — отец живет своей жизнью: работа, встречи с друзьями, развлечения.

Мир, казалось бы, изменился, но мой опыт говорит об обратном. Сегодня мотивы матери могут быть иными, но результат часто остается тем же. Если в эпоху патриархата домашнее затворничество ради детей, предписанное в том числе религией, было своего рода социальным и культурным долгом, то теперь все наоборот. Матери стремятся оградить детей от отцовского влияния, полностью беря воспитание на себя, постоянно и напрямую контролируя все процессы, лишь бы держать отцов на расстоянии.

Современная мать часто ведет себя так, будто защищает детей от их собственного отца. Печально, но мало что изменилось: принудительное домашнее заточение или добровольное затворничество — какая, в сущности, разница? Возложено ли воспитание на мать обществом или она берет его на себя сама — меняются только мотивы. А результат остается прежним.

Совместный подход к воспитанию с активным участием отца — явление до сих пор редкое, хотя я годами настаиваю на его важности. Но когда родители наконец понимают, что отношения с детьми должны строиться не по принципу «или-или», а на основе сотрудничества, результаты оказываются потрясающими. Вот что рассказывают Адриано и Лоренца, родители троих подростков. Слово — отцу.

Я старался воспитывать своих детей не так, как воспитывали меня родители. Вот главные принципы, которыми я руководствовался:

• всегда быть рядом, но держаться в тени, не навязываться;

• помнить, что на каждом этапе взросления у детей разные потребности и нельзя действовать без подготовки;

• быть для них берегом, к которому всегда можно причалить, но не глухой стеной;

• оставаться надежным тылом — эта идея особенно дорога их матери;

• никакого рукоприкладства! Хотя порой бывало трудно удержаться.

Сегодня, оглядываясь на восемнадцать лет отцовского опыта, могу сказать, что доволен результатом. Конечно, мне еще есть над чем работать — особенно над умением слушать, о чем дети не забывают напоминать мне при каждом удобном случае.

А вот что добавляет его супруга Лоренца.

Я помогаю детям расти, но не пытаюсь прожить жизнь за них. Когда рядом отец, который по-настоящему участвует в воспитании, становится намного легче — ведь мать все равно остается на посту круглосуточно. Подростковый возраст учит держать правильную дистанцию, и она помогает увидеть своих детей совсем иначе. Это открытие не перестает меня удивлять.

Я вижу, что дети счастливы. Мне кажется, наше движение навстречу друг другу и особая дистанция между нами позволяют детям разглядеть и слабости родителей. Они наблюдают за нами, и это, пожалуй, лучший способ показать: несовершенства есть у всех, мы принимаем их и идем дальше. Я не перекладываю свои проблемы на детей, а они не взваливают свои на меня.

Слова Адриано и Лоренцы показывают, как важна для них взаимная поддержка. Их доверие друг к другу — пусть и выстраданное через множество испытаний — стало фундаментом отношений. При этом в их словах нет и тени самоуверенности. Такой гармонии не просто достигнуть. По опыту знаю: когда ее нет, мать обычно начинает сомневаться в отце и его способности воспитывать детей: «Он не справится», «У него не получится», «Он не привык этим заниматься», «Ну вы же видите, доктор? Он никогда их не воспитывал — как он может начать сейчас, когда стало еще сложнее?», «Доктор, мы говорим о человеке, которому это совершенно не интересно», «Ему слишком комфортно жить своей жизнью, чтобы заниматься ребенком», «Я даже пытаться не буду. Только выставлю себя на посмешище», «Одни обещания, а толку ноль», «Да-да, мы пробовали, но лучше даже не буду вам рассказывать».

На самом деле многие современные отцы только ждут возможности проявить себя. Конечно, бывают сложные ситуации, особенно при разводах и решении вопроса о детях. Порой даже специалисты (или те, кто себя таковыми считает) лишь усугубляют проблему, и все превращается в настоящий кошмар. Но в большинстве случаев я вижу отцов, которые хотят активнее участвовать в жизни детей. Они просто ждут, когда спутница жизни доверится им и позволит стать частью команды — как это произошло у Адриано и Лоренцы.

Учитывая все сложности подросткового возраста, просто непростительно держать стольких отцов в стороне лишь потому, что матери не готовы или не хотят допускать их к воспитанию. Мы не можем себе этого позволить.

Бывает, конечно, и так, что матери приходится самой брать на себя отцовскую роль. В таких случаях нужно действовать решительно и смело, не позволяя себе утонуть в страхах и сомнениях. Именно так поступила Мариса. После родительских курсов она выработала для себя четкую позицию, не оставляющую места ни сомнениям, ни фатализму.

Я мать-одиночка, и отец моих детей практически не участвует в их воспитании. Я пытаюсь это изменить, но пока главное, что я вынесла из курса для родителей, — это понимание, насколько важно учитывать в воспитании оба подхода: и материнский, и отцовский. Самое главное — помнить, что, если невозможно работать в команде с отцом, значит, надо брать его роль на себя, потому что дети в этом нуждаются.

Именно такой подход уже применяет на практике Соня, героиня следующей истории. Мы увидим, как она справляется с типично отцовской задачей — установлением временных рамок для дочери-подростка.

Суббота, вечер. Моя дочь идет гулять с подругами. Я отпустила ее до 23:00.

В 22:30 приходит сообщение с просьбой задержаться на полчаса. Такое случается часто: мы договариваемся о времени до того, как она уйдет, а потом она пытается выпросить чуть больше.

Раньше я иногда уступала, но, когда поняла, что в этих переговорах прослеживается определенная стратегия, решила действовать иначе. Наша переписка в WhatsApp — наглядный пример.

Майя: Мам, все остаются до 23:30.

Я: Рада за них, заберу тебя в 23:00, как договаривались.

Майя: Ну пожалуйста…

Я: В 22:45?

Майя: А давай в 23:15?

Я: Майя, хватит!

Майя: Я же хорошо сделала уроки…

Я: Тогда, может, в 22:30?

Майя: Ладно-ладно, в 23:00.

В этой ситуации мать проявляет типично отцовскую твердость: она не уступает, но избегает прямого столкновения, ругани и нравоучений, настаивает на своем, не задевая достоинства дочери. В этом возрасте девочке нужна именно такая мать, которая сможет взять на себя отцовскую роль и в очередной раз напомнить: ограничения — не клетка, а пространство свободы и возможностей, в котором ты проживаешь свою жизнь наилучшим образом, набираясь опыта без риска попасть в беду. Когда родитель хорошо понимает свою роль, это избавляет его от чувства вины и излишней эмоциональности, которая может спровоцировать ненужный и неконтролируемый скандал, где последнее слово, как правило, остается за подростками.

29. A. E. Cavanna, M. R. Trimble, The precuneus: a review of its functional anatomy and behavioural correlates, in «Brain», n. 129, March 2006, p. 564–583.