Франческо, шестнадцать лет:

«За мной слишком следят. Я хотел бы, чтобы вы давали мне больше свободы во всем. Все равно через два года мне будет восемнадцать, и я уйду из дома».

Воспитание подростков — самое запутанное дело, какое только может быть на свете. Порой оно кажется совершенно невыполнимой задачей. Я использую слово «запутанное» в значении сложного.

Для хорошего результата матери необходимо:

• быть рядом с ребенком, но не навязываться и не злоупотреблять контролем;

• устанавливать границы, но только для того, чтобы предоставить подростку свободу;

• передать инициативу отцу, не теряя при этом своей роли в воспитании.

Мир, в котором мы живем, стал куда сложнее, и прежняя линейность больше не работает. Сегодня эффективность требует новых подходов. В этой главе я хочу предложить вам один из них — метод «колышков». Я мог бы подобрать множество других образов, но этот как нельзя лучше передает суть: речь идет о том, что помогает обозначить границу. Обычно колышки вбивают, чтобы очертить участок, что-то ограничить, замкнуть, задать четкий рубеж.

В данном случае границы устанавливаются с целью сохранить безусловное уважение к свободе подростков. Именно свобода дает им возможность учиться на собственном опыте, преодолевать трудности и оставаться верными самим себе.

Мне шестнадцать лет, я живу за городом и больше так не могу. Родители до сих пор обращаются со мной как с ребенком, совершенно не понимают, что я уже взрослая и мне нужна свобода. Я хотела бы много чего делать, но слышу только твердое «нет», особенно от отца. Я учусь, и даже хорошо. Мне надоело выпрашивать разрешение на то, чтобы пару раз в неделю сходить куда-то с друзьями. Родители не разрешают мне ездить на поезде в город, где я учусь и где живут мои подруги, из-за страха, что меня обязательно изнасилуют, когда я буду поздно возвращаться домой. Но отвезти меня туда на машине они тоже не могут, потому что все время заняты на работе. Я попросила, чтобы они перевели меня в колледж… Бесполезно. Когда же я наконец смогу жить как хочу?

Этот рассказ демонстрирует разительное отличие между Италией и странами Северной Европы: там в четырнадцать лет, по окончании первого этапа обучения, дети часто отправляются в школу-пансион. Пансион дает возможность покинуть родное гнездо и оказаться в более нейтральном пространстве, свободном от возможных эмоциональных перегибов в отношениях с родителями.

Я решил узнать, что сами подростки понимают под словом «свобода», и открыл для себя целый мир, далекий от того негативного образа, который взрослые часто на него проецируют. Я попросил ребят подросткового возраста закончить фразу «Для меня быть свободным в этом возрасте означает…»

гулять с друзьями

ездить на отдых без родителей

играть в футбол

одеваться так, как я хочу

сделать татуировку

смотреть фильмы и сериалы

гулять по вечерам

говорить то, что думаю, не боясь осуждения

проводить время с моим парнем

ночевать где хочу

есть когда хочу и что хочу

высыпаться

не наводить порядок в комнате

оставаться дома, если не хочу идти в школу

иметь больше денег

жить одному

поехать учиться за границу

сменить школу

слушать музыку

жить без тревог

путешествовать

не слышать замечаний в свой адрес

Подростки воспринимают любые замечания как посягательство на их свободу, как непосильный груз. Осуждающие взгляды, резкая критика, завышенные ожидания и особенно бесконечные требования действуют на них разрушительно. Все это подрывает самооценку именно в тот период, когда им жизненно важно чувствовать внутренний потенциал и верить в свои силы, чтобы наконец расправить крылья.

Свобода кажется подросткам безусловной ценностью, не подлежащей обсуждению. Они готовы на все, чтобы добиться своего, и большая часть конфликтов с родителями возникает именно из-за этого. Типичный пример — так называемая ложь, к которой они прибегают, чтобы получить пространство для маневра и ускользнуть из-под родительского контроля.

Мать шестнадцатилетней девушки рассказывает:

Я совершенно растеряна. Каждые выходные Сильвия куда-то ходит. В прошлую субботу попросила разрешения переночевать у лучшей подруги. Я позвонила ее маме, та подтвердила, что девочки будут ночевать у них. Мы переписывались до позднего вечера, и казалось, что все в порядке. Глубокой ночью дочь звонит мне и говорит, что находится на какой-то маленькой железнодорожной станции и поездов больше нет. «Можете меня забрать? Я потом все объясню». Мы бросаемся в машину, забираем ее, и она рассказывает нам совершенно невероятную историю. Оказывается, Сильвия договорилась с матерью подруги, чтобы та ее «прикрыла», пока она поедет на концерт своего парня, который живет в другом городе. Но, возвращаясь назад, дочь поняла, что поезда уже не ходят. Пришлось звонить нам. Если бы план сработал, мы бы ничего не узнали. Сильвия уверяет, что такого больше не повторится, но мы в растерянности и не понимаем, что происходит. Что нам делать?

Я получаю множество писем с подобными рассказами. Неудивительно. Повторюсь, подростки часто прибегают ко лжи, чтобы ускользнуть от родительского контроля. Вот типичные примеры:

Да, мам, не волнуйся, я все выучил. На завтра нам ничего не задали.

Сигареты не мои. Я не курю. Кто-то специально подбросил мне их в рюкзак.

Я не пью пиво. Мне не нравится алкоголь. Деньги я трачу совсем на другие вещи.

Я была у бабушки и помогала ей с домашними делами. Что? Она тебе не сказала?

Видеоигры? Я почти не играю. YouTube тоже почти не смотрю.

Список можно продолжать бесконечно. В следующей главе я расскажу о том, как справляться с этим типом подростковой коммуникации, а пока важно признать: такое поведение связано с их стремлением к свободе. Здесь проявляется еще одно важное родительское умение — отличать реально опасные ситуации от тех безобидных случаев, которые лучше оставить без внимания.

В памяти у каждого взрослого наверняка найдется хотя бы один эпизод времен собственного подросткового возраста, связанный с поиском свободы. Я не исключение. В шестидесятые годы мои родители весь день и большую часть ночи были заняты работой в баре, которым они владели. Поэтому летом меня на целых двадцать пять дней отправляли в знаменитые лагеря — те самые, что остались нам в наследство от фашизма, чтобы я мог принимать так называемые «солнечные ванны». Атмосфера там была военно-религиозной: форма, строгий распорядок дня, казарменная еда, прогулки строем, обязательный дневной сон для всех без права даже встать, чтобы сходить в туалет. Что и говорить… отпуск мечты!

Когда мне исполнилось двенадцать, в конце учебного года мои родители не придумали ничего лучше, чем снова отправить меня в такой лагерь. Я больше не мог этого выносить. Это было просто выше моих сил. Шел 1969 год, в воздухе витал дух перемен, даже мы, дети, чувствовали его. Мне казалось совершенно ужасным ехать в такое отсталое место в то время, когда люди летают на Луну. Тогда я придумал собственное освободительное движение: ПАЛ — Партию антилагерей, к которой присоединилась даже двадцатилетняя девушка, тоже безмерно уставшая от угнетающей атмосферы летнего лагеря. Я до сих пор сохранил членскую книжку с записями моих товарищей по несчастью. Это стало моим маленьким творческим актом протеста, поиска свободы, хотя в целом я был довольно беспроблемным ребенком и не доставлял родителям хлопот. Тем эпизодом я отметил свой решительный и резкий переход в предподростковый возраст — мир, который казался мне еще неизведанным и чужим, где я потерял детские ориентиры, не успев обрести взамен новые.