Западное общество постепенно уходит от авторитарного стиля воспитания, и это правильно. Однако в результате родители впадают в другую крайность. Появляется навязчивое желание постоянно разговаривать с подростками, пытаясь сохранить близость, которая была в детстве, то же чувство глубокой взаимной привязанности. Можно ли удержать детей бесконечными разговорами? Эта идея, рожденная нарциссическим стремлением все контролировать, за последние тридцать-сорок лет стала для родителей настоящим девизом:

• С детьми надо разговаривать.

• Общайтесь с детьми.

• Детям нужно нас слышать.

• Родительский голос их успокаивает.

• Наши сыновья ждут, чтобы мы с ними заговорили.

• Наши дочери нуждаются в эмоциональной близости.

• Им нужны наши слова.

Диалог, диалог и только диалог. Бесконечный диалог. Философская концепция вдруг становится главным требованием, которое общество навязывает родителям. А молчание начинает казаться чем-то пугающим.

О чем можно каждый день часами говорить с подростками, которые живут своей жизнью и естественным образом отдаляются от родителей? И почему прекрасное, глубокое понятие «диалог» утратило свой истинный смысл и превратилось в бесконечные разговоры, споры и нравоучения? Диалог — это философская концепция, а не универсальный способ общения с детьми.

Чтобы лучше разобраться в этом вопросе, я обратился к своей давней коллеге Элене Пассерини, специалисту по философии, и попросил ее объяснить не просто семантическое значение термина «диалог» (оно мне известно), а его глубинный философский смысл. Вот что она мне ответила:

Что такое диалог с философской точки зрения

Элена Пассерини

Диалог — это разговор между как минимум двумя участниками, имеющими разные точки зрения, мнения, эмоции и идеи. Участники готовы исследовать эти различия вместе, умеют выражать собственные мысли и слушать друг друга, задавать вопросы и откровенно на них отвечать. Они готовы к неожиданным поворотам беседы, критике и совместным открытиям.

Диалог — не теория, а живая практика общения, во время которой оба собеседника готовы учиться друг у друга.

Диалог — это не противоположность конфликту и не словесная баталия, хотя порой в нем можно определить «победителя» и «проигравшего». Вся история философии и науки выросла из споров между учениками и учителями, между представителями разных школ. Они дискутировали, понимая ценность различий и важность открытой полемики для поиска универсальных истин.

Диалог не является инструментом воспитания, философские диалоги между родителями и детьми случаются крайне редко. Диалог должен быть свободным, его нельзя навязать. Его суть — в живых отношениях между «я» и «ты».

Все это и впрямь очень интересно, но слишком далеко от реальных родительских задач, куда более базовых и свободных от философских допущений. Семья — это не философская академия, не платоновский симпозиум и не школа диалектики. Нашим подросткам нужно не это.

Однако Паола, как и многие другие матери, похоже, восприняла философский подход слишком буквально и, осознанно или нет, пытается применять его со своими тремя детьми-подростками. Особенно с самым несговорчивым из них. Вот что рассказывает Паола.

Не знаю, что делать. «Послушай меня», — говорю я ему. Давлю. Настаиваю. Ругаюсь: «Так не может больше продолжаться». Хожу за ним по пятам. Пытаюсь забрать телефон, объясняю, что слишком много экранного времени вредно. Когда могу, отключаю интернет. Постоянно твержу, что у него плохая компания. Они все курят, и неизвестно, чем еще занимаются. А ему хоть бы что, даже не слушает. Тогда я перехожу к угрозам: «Если я сказала "нет" — значит, нет. Они мне не нравятся. Никуда ты с ними не пойдешь. У тебя уже десять замечаний в электронном дневнике». Но ему плевать на мои слова. Он только огрызается: «Ты меня достала. Это из-за тебя я плохо учусь — ты меня замучила». Думаю: «Может, он и прав, но как иначе? Я не могу по-другому».

Женщина загнала себя в тупик и не видит выхода. Ее навязчивое желание постоянно разговаривать с сыном дает обратный эффект. Он уходит от общения, не слушает ее. Порой пародирует, почти насмехается. Ситуация становится все хуже, и, к счастью, Паола поняла, что ей нужна помощь. Постепенно нам удалось найти оптимальное решение.

Можно ли действовать эффективнее? Безусловно. Главное — научиться отличать навязчивое стремление к диалогу любой ценой от необходимого общения, которого действительно ждут от нас подростки. О том, как это сделать, поговорим в следующем разделе. Если постоянно вести с подростками нравоучительные беседы, их ответ может неприятно нас удивить. Вот лишь некоторые примеры:

Отстань!

Не твое дело.

Не доставай.

Ты ничего не понимаешь.

Лучше самоубиться, чем в сорок лет быть таким, как ты.

Ты неудачница.

Ты старая.

Не реви!

Тупая.

Вы отсталые.

Вы мне противны.

Такие словесные реакции трудно объяснить рационально. Они — плод подростковой конфликтности, естественного противостояния, которое помогает им отделиться от родителей.

Сложно понять, что творится в голове подростка. Даже у молчания есть свои причины. Вот что рассказывает моя хорошая подруга Моника о своем подростковом опыте.

Родители развелись, и я осталась жить с мамой. У нас было много разногласий, мне казалось, что она меня совсем не понимает. Мама и ее новый партнер все время твердили, как плохо отец на меня влияет. Мир взрослых казался мне слишком запутанным. В тот день, когда они с усмешкой сказали, что я повторяю отцовские слова, я решила больше с ними не разговаривать. С тех пор за столом я только односложно отвечала на вопросы, но больше ничем не делилась и ничего не рассказывала. Мама и отчим заметили перемену, но быстро привыкли. Я научилась не грубить, но превратилась в тень. Я не была копией отца, не была копией матери, я вообще не понимала, кто я, но точно знала: я не хочу быть похожей на них.

Моника хотела расправить крылья, оградиться от чужого влияния, жить без давления вечно враждующих между собой родителей. Она отстранилась, чтобы найти свой путь. И, как показало время, ей это вполне удалось.