Сегодня мы располагаем большим количеством научных данных о подростках и особенностях их развития. Некоторые из них противоречивы, а какие-то исследования еще не завершены, но наше понимание подросткового мира, несомненно, стало глубже, чем у предыдущих поколений. Мы знаем, что подростки уже не дети, но еще не взрослые: «Подросток проявляет свои эмоции, импульсы и влечения раньше, чем обретает способность их контролировать, поскольку фронтальная кора головного мозга у него еще недостаточно развита» [19].

За последние тридцать лет методы исследования мозга, такие как нейровизуализация [20], позволили сделать множество новых открытий. Как отмечает Фрэнсис Дженсен: «У мальчиков-подростков уже растет борода, а девочки физиологически способны забеременеть, однако с точки зрения неврологии мозг ни тех ни других еще не готов к взрослой жизни» [21]. И далее: «Мозг подростка созрел лишь на 80 процентов. Недостающие 20 процентов, отражающие недостаточно развитые нейронные связи, имеют решающее значение и во многом объясняют, почему подростки ведут себя так странно: почему они такие раздражительные, импульсивные, вспыльчивые, почему не могут сосредоточиться, довести дело до конца и нормально общаться со взрослыми» [22].

Научные данные должны были бы успокоить родителей, однако они, похоже, воспринимают их как еще одну проблему. Сведения по неврологии превращаются в избыток информации, который только усиливает родительскую растерянность и неуверенность.

Образ родителя — психотерапевта для своих же детей распространился повсеместно, превратившись практически в карикатуру. Мамы и папы легко разбрасываются диагнозами: «Может, у него пограничное расстройство личности? Депрессия? Проблемы с потенцией? А его самооценка? Может быть, она занижена? Как помочь ему осознанно проживать свои эмоции? Как поддержать его в этот переходный период, который причиняет ему столько страданий?»

Такие вопросы отражают всепроникающий характер нового языка, сформировавшегося под влиянием социальных сетей, телепередач и сериалов о мире подростков. Этот язык втягивает родителей в навязчивый поиск все более сложных ответов. Такая непростая тема, как поиск самоидентификации и дисфория, требующие крайне деликатного подхода, обсуждаются с неуместной легкостью и показной естественностью, не имеющей ничего общего с реальностью. Подобные подражания языку и сюжетам медиаплатформ, как ни парадоксально, поощряют дилетантский подход к серьезным проблемам.

Задача родителей не в том, чтобы все упрощать, а в том, чтобы принять на себя ответственность за воспитание. Мы знаем: главное стремление любого подростка — отдалиться от детства, от материнского гнезда и родительского контроля. Казалось бы, это знание должно помочь нам выстроить правильную систему воспитания, но все не так просто. Родителей ждут крутые виражи, бесконечные туннели, взлеты и падения. Им придется заново собирать и разбирать отношения по косточкам, избегать конфронтации, раз за разом наступая на те же грабли, словно по инерции. Нам известно: подростки не хотят, чтобы с ними обращались как с детьми, но все равно сомневаемся в этом. Неужели правда? Может, стоит быть с ними поласковее?

И вот двенадцатилетний подросток, находясь на пике перемен, ежедневно получает неизбежную дозу «солнышек» и «заек». Подросток не хочет, чтобы с ним обращались как с ребенком, однако родители считают естественным и само собой разумеющимся его желание спать с ними в одной кровати. Зачем его отталкивать?

«Он же не чужой человек, не посторонний, не вор. Он хочет быть рядом, значит, между нами все еще есть эта особая близость. Как хорошо быть всем вместе в нашем теплом, уютном коконе».

«Знаете, доктор, я его зацеловываю, пока могу, ведь когда ему будет двадцать, он уже не дастся». А я про себя думаю: «Очень на это надеюсь! Надеюсь, что к тому времени он будет целовать кого-то другого». Мечта о полной гармонии и глубоком эмоциональном слиянии совершенно не отвечает потребностям подростков. Хотя они и соглашаются или терпят такую нездоровую привязанность (часто из чисто практических соображений), она не только искажает реальность, но и мешает их развитию.

Подростки стремятся освободиться от родительской опеки. Родители же пытаются сохранить близость и диалог, не понимая, что подростки уже считают это слишком детским и неуместным. Отсюда и постоянные провокации: отказ от семейных трапез, игнорирование школьных требований, бесконечные видеоигры, ночные бдения и многое другое.

20. В неврологии термином «нейровизуализация», или «нейроизображение», обозначают совокупность методов диагностической визуализации, которые позволяют в реальном времени видеть структуру мозга, его функционирование, а также соответствующие биохимические и молекулярные показатели.

19. A. Oliverio, A. Oliverio Ferraris, Le età della mente, BUR Rizzoli, Milano 2021, p. 165.

22. Там же, стр. 41.

21. F. E. Jensen, op. cit., p. 31.