Мой сын Маттиа, кажется, думает только о своей внешности — часами торчит перед зеркалом. Его поведение доводит меня до бешенства. Не понимаю: как он мог стать таким поверхностным и легкомысленным?

Мне бы хотелось, чтобы он больше внимания уделял учебе и серьезнее относился к жизни.

Однажды вечером за ужином Маттиа уткнулся в телефон и начал выбирать себе кроссовки. Это стало последней каплей. Я сорвалась и накричала на него: обвинила в безделье, сказала, что из него не выйдет ничего путевого и что теперь я сама буду контролировать, чем он занимается дома. Муж попытался сгладить ситуацию, но только подлил масла в огонь: я считаю, что он тоже виноват — во всем потакает сыну. После этого Маттиа ведет себя как прежде, но теперь старается делать все за моей спиной.

Я годами уговаривала своего шестнадцатилетнего сына Алессандро поехать на курсы английского за границу, но он все время отказывался. До семнадцати лет я могла бы записать его по льготному тарифу, который предоставляет компания, где я работаю. Дети моих коллег уже много лет пользуются этой возможностью. Но сын не соглашался. Что мне оставалось делать? Тащить его силком? В итоге я сдалась и перестала настаивать. И вдруг однажды вечером он спрашивает, можно ли ему пройти собеседование, чтобы попасть на эти самые курсы. Он наконец решился, только потому, что один друг из его школы собрался туда ехать. Меня охватила одновременно радость и досада… хочется высказать сыну все, что я об этом думаю, но я сдерживаюсь и помогаю собирать чемодан.

Обычные, повседневные конфликты. Эти два парня словно говорят: «Я такой, какой есть, и не собираюсь ни под кого подстраиваться». А вот кто действительно страдает от ситуации, так это их матери. На самом деле поведение Маттиа и Алессандро совершенно нормально для их возраста. В отношениях между родителями и детьми-подростками всегда присутствует элемент конфликта — именно он помогает подросткам окончательно распрощаться с детством и выпорхнуть из родительского гнезда.

Не стоит забывать: подростки стремятся «взорвать» мир вокруг себя, заявить о своем существовании самыми неожиданными способами, а именно через конфликт. Они намеренно ищут столкновений, сознательно противостоят ожиданиям взрослых, чтобы обозначить новый этап своей жизни. Подростковый возраст без конфликтов с родителями — это почти мертвое время и уж во всяком случае точно не норма.

Мы привыкли ставить знак равенства между словами «конфликт», «война» и «насилие». Часто эти понятия воспринимаются как синонимы, что мешает нам верно оценивать и разрешать неизбежные противоречия, возникающие при любом человеческом взаимодействии. На самом деле слово «конфликт», происходящее от латинского cum-fligere, не имеет ничего общего с разрушительными понятиями войны и насилия — неслучайно они имеют совершенно иные этимологические и смысловые корни.

Cum-fligere относится к той группе латинских слов, где приставка cum- («вместе») указывает на соприсутствие, соучастие. По сути, это означает «страдать вместе». Почему в конфликте мы страдаем вместе? Потому что в нем сталкиваются разные взгляды и ожидания, потому что все идет не по задуманному сценарию и отношения попадают в зону противоречий и разногласий, которые можно разрешить двумя путями: мудро или разрушительно.

В этой книге, как и в своей предыдущей работе «Не кричите на детей» [11], я ставлю перед собой цель помочь родителям с достоинством пройти через неизбежные сложные ситуации — особенно в подростковом возрасте.

Мне пишет Грация.

Моей дочери недавно исполнилось тринадцать, но она продолжает разговаривать со мной дерзко и агрессивно, часто использует в речи грубые выражения. Несколько дней назад случился крайне неприятный инцидент. Мы собирались выходить из дома: я должна была отвезти ее в центр города, чтобы купить ей туфли. Она сидела у себя в комнате и не выходила. Я несколько раз пыталась ее поторопить, потому что магазин должен был вот-вот закрыться.

Наконец дочь вышла, наградила меня неодобрительным взглядом и вызывающим тоном заявила: «Посмотри на себя: как ты одета? В таком виде я с тобой никуда не поеду. Ты выглядишь как шлюха».

Я, конечно же, возмутилась и накричала на нее в ответ, сказала, что она не смеет так говорить со мной, ведь я ее мать. На это дочь все с тем же вызовом ответила: «Тогда одевайся как мама, а не как двадцатилетняя! Как ты вообще можешь так ходить?» Затем она хлопнула дверью и снова заперлась у себя в комнате.

А я осталась наедине со своим отчаянием: мать, которая не умеет справляться с собственной дочерью.

Конфликты между матерью и дочерью-подростком обычно самые болезненные. Как в приведенном случае, они разворачиваются в рамках негласной борьбы, которая происходит не просто между дочерью и матерью. Здесь затрагиваются глубинные мотивы, заставляющие каждую девушку стремиться свергнуть мать с пьедестала женской привлекательности, чтобы занять ее место и утвердить свое превосходство.

В некоторых обществах бал дебютанток служил способом смягчить это напряжение, переводя его в символическую и ритуальную плоскость. Но сегодня, когда даже пятидесятилетние матери выглядят очень молодо, ситуация становится сложнее.

Необходимо научиться управлять этим конфликтом, так как старые приемы больше не работают.

Причины таких конфликтов очень разнообразны, но во всех этих ситуациях противостояние с родителями дает детям возможность заявить о себе, показать свою новую социальную и личную идентичность. Выбор одежды, отношение к религии, желание или нежелание продолжать семейные традиции, успехи и провалы в учебе — все это может превратиться в способ отстраниться от семейного пути. То же самое касается личных отношений, компании друзей, о которой мы уже говорили, или спортивных увлечений. Любая из этих сфер может стать источником конфликта.

К ним добавляется еще одна, особенно болезненная тема, которая вызывает у родителей сильнейшую тревогу: разговоры о самоубийстве. Исходя из своего практического опыта, могу сказать, что как минимум каждый второй подросток в пылу конфликта со взрослыми хотя бы раз угрожал покончить с собой. Такие слова проникают в душу родителей как нож, символически пронзают насквозь и часто оставляют в оцепенении. Как быть? Воспринимать такие угрозы всерьез или считать их обычной провокацией?

Подростки хорошо чувствуют родительские слабости и часто используют их для достижения своих целей: отпроситься погулять, встречаться с кем-то или просто получить деньги. Вопрос, безусловно, сложный и тонкий, но важно отметить: подобные манипуляции — один из излюбленных приемов подростков, к которому они прибегают, чтобы придать конфликту особый вес и драматизм. Один намек на возможную потерю ребенка вызывает у родителей настоящее потрясение. В большинстве случаев такие угрозы стоят в ряду других типичных подростковых заявлений: «Вы худшие родители на свете», «Как только мне исполнится восемнадцать, вы меня больше не увидите», «Я никогда не буду обращаться со своими детьми так, как вы со мной» и тому подобное. Но угроза самоубийства, конечно, ранит сильнее всего. Поэтому так важно научиться слушать подростка, не воспринимая все сказанное буквально. Мы подробнее поговорим об этом в следующих, практических главах книги.

Борясь за независимость, подросток на самом деле ищет понимания. Задача родителей — разглядеть за этим внешним протестом истинную потребность и ответить на нее с готовностью, даже если требования кажутся чрезмерными или несвоевременными [12].

12. S. Vegetti Finzi, L'adolescenza dei figli risveglia l'adolescenza dei genitori, in «Conflitti. Rivista italiana di ricerca e formazione psicopedagogica», n. 1/2022, pp. 12–15.

11. Даниэле Новара. Не кричите на детей! Как разрешать конфликты с детьми и делать так, чтобы они вас слушали. — М.: Альпина Паблишер, 2025.