Дождь всё ещё лил. Отблески редких огней расплывались на мокрой земле и дрожали в сплошной водяной завесе. Часть малых плавилен продолжала работу, однако огней с каждой минутой становилось меньше. Из темноты доносились хлопки дверей, приглушённые голоса и стук задвигаемых ставен. Люди торопились закончить дела, пока вода окончательно не залила уголь, канавы и проходы между дворами.
Удивляться ночной работе в Заречье, пожалуй, не стоило. Каждый лишний час у горна приносил несколько медяков, а медяки здесь добывались тяжёлым трудом. Достаток позволял человеку слушать дождь из тёплой комнаты. Все прочие работали, пока держались руки и оставался заказчик.
Вода барабанила по крышам, железным листам и моей спине. Рубаха давно промокла, холодные струйки стекали между лопаток, зато этот холод возвращал ясность. В доме Берты воздух пропитался травами, кровью и близкой смертью, а вот под навесом дышалось свободнее — дождь смывал запах комнаты и понемногу остужал мысли.
Ещё раз посмотрел на ручник Виго. Хороший инструмент. Рукоять потемнела от ладони хозяина, возле навершия осталась шероховатая полоса, а боёк сохранял аккуратный скос с левой стороны. Молот явно служил долго и верно, впитал тысячи привычных движений и теперь лежал в моей руке удивительно удобно.
Свернул за угол дома, прошёл между стеной и низкой калиткой, после чего оказался в крохотном рабочем дворе. Два человека здесь уже мешали бы друг другу. Кривой навес опирался на четыре столба, причём один хозяин усилил проволочной скруткой, а второй подпёр обломком балки. Крышу собрали из досок разной ширины и прикрыли сверху кусками листового железа. Ветер загонял дождь под край, вода стекала по стропилам и капала возле наковальни.
Горн стоял у дальней стены. Каменную кладку здесь заменял низкий железный короб, обмазанный смесью глины, золы и толчёного кирпича. Внутри помещалась чаша размером с большую миску, подходящая для нагрева муфт, заклёпок и коротких полос. Сбоку к коробу крепилась узкая трубка наддува. Мехи висели на деревянной раме рядом и по размеру напоминали кузнечный чемодан: две овальные доски, кожаная складка, короткая рукоять. Их можно было снять вместе с рамой, погрузить на телегу и перенести в другой двор. Для работы клепальщика такой установки хватало ибо большие заготовки здесь всё равно явно никто не грел.
Наковальня оказалась небольшой, с обломанным рогом и вмятиной возле дальнего края. Её поставили на широкий дубовый чурбак, почерневший от воды и окалины. При сильном порыве дождь долетал до бойка, а с крыши капало прямо на основание. Я провёл ладонью по мокрому металлу и невольно улыбнулся. Первая лачуга в этом мире выглядела ещё хуже. Там приходилось спать возле стены, через которую проходил ветер, и просыпаться от капель, падавших с потолка на лицо. С тех пор вокруг меня сменились кузницы, города, учителя, враги и ступени Закалки. Сейчас судьба снова привела меня под дырявый навес к старой наковальне.
Прощальный гвоздь.
Я так и не спросил Берту, каким он должен быть. Особый знак, число граней, форма шляпки — обычай наверняка предусматривал подробности, которые знали мастера Медного Ряда, но Берта назвала только гвоздь — значит, остальное оставалось за рукой кузнеца. Ей сейчас просто требовалась вещь, которую можно будет вложить Виго в ладонь или вбить в крышку со стороны головы, когда придёт время.
Подошёл к верстаку. На досках лежали две медные накладки, короткое зубило с выщербленным лезвием, молоток для клёпки, катушка проволоки и несколько железных оправок. Возле края стояла жестяная чашка с густой смазкой. Рядом валялись заклёпочные шляпки, обрезки листа и кусок кожи, прожжённый в трёх местах. Подходящего прутка сверху не нашлось.
Под столом обнаружился ящик. Передняя доска разбухла от сырости, поэтому пришлось упереться сапогом в ножку верстака и потянуть обеими руками. Ящик выехал с хрустом. Внутри лежал хлам, который мастер складывает годами: гнутые заклёпки, ржавые обломки полос, куски проволоки, остатки муфт, сорванная скоба и старые гвозди с отбитыми шляпками.
Стоило сосредоточиться, как перед глазами появились строки.
[Объект анализа: запас железных обрезков.]
[Среднее качество материала: 17% (Низкое).]
[Основные дефекты: поверхностная коррозия; шлаковые включения; неоднородная проковка; следы многократного перегрева.]
[Пригодность для работы: низкая.]
Перебирал железо, отбрасывая хрупкие и глубоко проеденные куски. Поиск достойной заготовки среди этого добра напоминал попытку найти свежее яблоко в куче очистков. Один пруток треснул возле края уже под пальцами. Второй сохранял внутреннее напряжение после неудачной правки. Третий когда-то служил заклёпкой и успел набрать столько ржавчины, что годился только на шайбу.
Под самым дном нашёлся короткий квадратный брусок длиной с ладонь. Один конец был расплющен, другой сохранял ровные грани. Поверхность покрывала окалина, зато ржавчина проникла совсем неглубоко. Может быть, когда-то Мартен собирался выточить из него оправку для небольшой муфты и отложил работу.
[Объект: обрезок железного бруска.]
[Качество материала: 43% (Приемлемое).]
[Состав: кричное железо среднего передела.]
[Дефекты: продольное шлаковое включение у расплющенного края; обезуглероживание поверхности; локальный пережог отсутствует.]
[Рекомендация: удалить повреждённый участок; уплотнить рабочую часть направленной проковкой.]
Сойдёт. Внутри сохранилось достаточно чистого железа, а шлаковая жила проходила возле края, который всё равно предстояло отсечь. Для гвоздя важнее вязкость, чем твёрдость. Такой металл спокойно примет удар, удержится в дереве и не лопнет возле шляпки.
Взял брусок свободной рукой и повернул к свету. Клещи висели на стене, рядом нашлась небольшая обсадка с круглым углублением под шляпку. Мартен, видимо, пользовался ей при изготовлении крупных заклёпок для муфт. Размер подходил почти идеально.
Горн отсырел. В чаше блестела вода, уголь превратился в чёрную кашу, кожаная складка мехов набухла. На просушку и розжиг ушёл бы добрый час, а Виго мог уйти за этот час. Мои руки позволяли обойтись без огня, хотя с момента записи в Дом Сильных я всё чаще ловил себя на осторожности. Ци внутри городской стены требовала разрешений, отметок и подходящего двора.
Оглядел навес и вспомнил дорогу сюда. Земляной Вал остался позади. Малые плавильни стояли на дальней окраине Заречья, среди угольных складов и рабочих дворов. Старая Стена отсюда находилась через реку и выше по склону. Цеховые правила доходили сюда только вместе со сборщиком податей. Если кто-нибудь и почувствует выброс Ци, он примет его за жар соседней плавильни, а скорее всего всем просто будет плевать.
Да пошли они.
Положил брусок на наковальню и накрыл ладонью. Тонкий поток Огненной Ци прошёл через пальцы. Вода на металле вздрогнула, зашипела и превратилась в пар. Следом высох боёк, потом дерево вокруг основания. Воздух наполнился запахом мокрой окалины.
Прощальный гвоздь. Двор ускользнул, Виго уходил, Торн где-то пропадал среди улиц, а Ланцо получил нужную запись одним листом. Все решения последних дней словно привели меня в яму с гладкими стенами. Оставалось собирать лестницу из любого хлама, который попадётся под руку, и вытаскивать себя и своих по одному.
Вздохнул, перехватил брусок и усилил поток. Железо потемнело, затем налилось вишнёвым цветом. Жар прошёл глубже, добрался до сердцевины и выровнял температуру по всей длине. Намеченный порядок работы уже сложился в голове: вытянуть стержень, удалить часть со шлаковой жилой, осадить шляпку в оправке, свести острие четырьмя гранями. Простая работа. Несколько минут, если рука ляжет верно.
Устроил брусок на наковальне, поднял ручник Виго и примерился к первому удару.
Что-то дёрнуло меня изнутри.
Молот застыл над металлом. Перед внутренним взглядом возник Алекс на ремесленной площади Пояса. Мы шли среди прилавков и зазывал, а он торопливо рассказывал о своде, который составила его Система. Металл может стать носителем состава. Рунные русла способны проводить лекарство и выпускать его малыми долями. Плотность слоя задаёт глубину воздействия. Сосуд принимает духовную вытяжку и удерживает нужный ток Ци.
Воспоминание пришло с такой ясностью, что я услышал грохот телеги с железными обручами и увидел мутную воду в канавке возле квартальной палаты.
«Инструмент для лечения каналов, где металл ведёт состав вдоль повреждённого меридиана и высвобождает его малыми долями».
Следом всплыл голос Алекса уже из дома Берты.
«Сердце принимает состав рваными толчками. Грудной жар поднимается, потом снова проваливается».
Ещё одна картина наложилась поверх первой: тонкие пальцы лекаря на шее Виго, тёмный платок у его рта, чашка с горьким отваром. Затем появились меридианы больного. Я видел их Зрением Творца во время осмотра: слабые, потемневшие линии вокруг груди, провалы возле сердца, застой в нижней части лёгких. Состав Алекса входил в тело, подхватывался редкими ударами и оседал там, где поток замедлялся. Сильная порция перегружала сердце. Слабая гасла раньше, чем достигала повреждённого участка.
Картинки понеслись быстрее.
Медная трубка. Тонкая, почти как игла. Внутреннее русло, заполненное лекарственной вытяжкой. Руна Райдо направляет движение. Гебо связывает ритм металла с ритмом живого меридиана. Беркана поддерживает восстановление тканей. Иса удерживает состав между импульсами, выпуская его только в момент сердечного толчка.
Белый осовец. Пыль толчёной раковины. Вытяжка второго холодного отстоя, о которой Алекс говорил с Гудой Скупой. Медь из котельных дворов. Серебро для внутренней протравы. Тонкий стальной сердечник, вокруг которого можно обернуть полосу и вытянуть трубку через отверстия в волочильной доске.
Мысли уже не принадлежали одному воспоминанию. Они соединялись сами, подбирали детали из последних дней и превращали случайные сведения в цельную работу. Медный бачок, починенный Бертой. Жаровые горшки. Состав аптекаря с Гончарного склона. Мелкая клёпка оружейников. Рунные русла глубиной в полтора пальца здесь не годились; на трубке требовались линии тоньше волоса. Механический резец порвал бы стенку. Кислотное вытравливание могло создать каналы изнутри, если сперва нанести защитную восковую плёнку и провести рисунок иглой.
Опустил молот и брусок на наковальню. Земля под ногами качнулась. Пришлось отступить, однако край чурбака ушёл в сторону, словно двор внезапно повернулся вокруг меня. Сделал ещё два шага и вышел из-под навеса прямо под дождь.
Вода ударила по лицу. Сердце колотилось, сбивая привычный круг Ци. В голове продолжали вспыхивать чертежи: трубка входила под кожу возле грудного узла, ложилась вдоль меридиана и соединялась с малым сосудом у ключицы. Лекарство поступало в русло капля за каплей. Каждый удар сердца открывал рунный затвор, а Иса закрывала его при спаде. Осовец снимал вспышку, раковинная пыль распределяла состав по стенке, дубильная вытяжка удерживала его в металле и препятствовала распаду.
В следующей картине трубка светилась внутри груди Виго. Тёмные участки меридианов понемногу наполнялись. Кровотечение в лёгких замедлялось. Грудной жар переставал проваливаться.
Схватился за балку. Дерево скользило под пальцами. Происходящее походило на чужое знание, которое вшивали мне прямо в голову вместе с ощущением материалов, мер и потоков. Паника поднялась от живота к горлу. Ци отозвалась рваной волной, и Очаг Равновесия тут же потянул её вниз.
— Система, отчёт, — выговорил я сквозь шум дождя. — Что со мной происходит?
Перед глазами возникла рябь. Первые строки расплывались, дробились и собирались заново. Постепенно свечение выровнялось.
[ЗАФИКСИРОВАНА СИНХРОНИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЕЙ.]
[Участники: Носитель №1 — ремесленная специализация; Носитель №2 — алхимическая специализация.]
[Общая задача: сохранение жизни объекта]
[Совпадение намерений: 94%.]
[Подсознательная обработка данных завершена.]
Дождь продолжал стекать по ресницам, однако мир вокруг исчез за ровными строками.
[ОТКРЫТО НОВОЕ НАПРАВЛЕНИЕ:]
[КУЗНЕЧНАЯ АЛХИМИЯ — УРОВЕНЬ 1.]
[Назначение: создание металлических носителей, способных принимать, удерживать и дозированно высвобождать алхимические составы.]
[Доступные ветви:]
[— Реактивные сплавы: заблокировано.]
[— Сосуды духовных вытяжек: доступ 12%.]
[— Алхимическое оружие: доступ 9%.]
[— Инструменты направленного лечения: доступ 21%.]
[— Меридианные проводники: ОТКРЫТО.]
[Условие дальнейшего развития: совместная работа двух носителей над единым изделием.]
[Второй носитель получает идентичное уведомление.]
Последняя строка заставила меня поднять голову. Второй носитель. Алекс сейчас находился в доме, в нескольких шагах отсюда, и похоже что видел то же окно.
Значит, две Системы действительно соединились над одной задачей. Пока я слушал Виго, разбирал устройство оправы и пытался найти способ выиграть ему время, внутри шла работа. Алекс делал то же самое с другой стороны. Он подбирал состав, следил за сердцем, менял пропорции и искал путь к больным меридианам. Наши знания сходились к одному человеку, лежащему в тесной комнате.
Перед глазами развернулось новое сообщение.
[ПОЛУЧЕН ЭСКИЗ: «МЕРИДИАННЫЙ ПРОВОДНИК МАЛОГО ЦИКЛА».]
[Тип: лечебный инструмент совместного изготовления.]
[Назначение: доставка алхимического состава к грудному меридиану с синхронизацией по сердечному ритму.]
[Основные элементы:]
[1. Капиллярная трубка из ковкой меди.]
[2. Внутренняя серебряная протрава.]
[3. Микроконтур: Райдо + Гебо + Беркана.]
[4. Ограничитель импульса: Иса.]
[5. Малый резервуар с регулируемым давлением.]
[Критическая сложность: ширина рунного русла менее толщины человеческого волоса.]
[Рекомендуемый способ нанесения: восковая защита + игольчатая разметка + кислотное вытравливание.]
Чертёж раскрылся следом. Тонкая трубка изгибалась по дуге грудной клетки. Один конец завершался короткой полой иглой, второй входил в плоский сосуд размером с две монеты. Вдоль стенки шли четыре рунные линии. Они переплетались возле соединения, образуя затвор, который открывался от пульса живой Ци.
[ТРЕБУЕМЫЕ МАТЕРИАЛЫ:]
[— Медь ковкая, чистота от 68%.]
[— Серебро, масса от 1,7 грамма.]
[— Вытяжка белого осовца.]
[— Пыль жжёной речной раковины.]
[— Дубильная вытяжка второго холодного отстоя.]
[— Кислотный состав для тонкого травления.]
[— Алхимическая матрица второго носителя.]
Почти всё можно было найти в Заречье. Медь лежала в каждом котельном дворе. Серебро имелось в кошеле. Осовец и раковинная пыль находились у Алекса или у ближайшего аптекаря. Хорошую дубильную вытяжку тоже найти было можно. Кислота была у меня в пальцах.
Внизу вспыхнула ещё одна строка.
[ПРОГНОЗ ДЛЯ ОБЪЕКТА:]
[Текущее состояние: терминальное.]
[Вероятность пережить установку проводника: 38%.]
[Вероятность стабилизации грудного жара при успешной установке: 64%.]
[Вероятность частичного восстановления повреждённых тканей: расчёт невозможен.]
[Потенциал полного лечения: присутствует.]
Пальцы сильнее впились в балку. Полное лечение. Система не обещала результата, однако впервые рядом с Виго появилась дорога, уходившая дальше ближайших суток.
Новый отсчёт возник возле края зрения.
[Алхимическая матрица второго носителя: расстояние 7,2 м.]
[6,4 м.]
[5,6 м.]
Сначала не понял, зачем Система показывает расстояние. Затем из дома донёсся стук распахнувшейся двери. Сквозь дождь послышались шаги. Человек обогнул стену, задел плечом низкую калитку и появился во дворе.
Алекс успел промокнуть за несколько секунд. Рыжие волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу и вороту. Дышал он тяжело, словно пробежал через всё Заречье. Взгляд сразу нашёл меня, потом словно метнулся к строкам, которые видел только он.
[4,1 м.]
[3,3 м.]
[Синхронизация устойчива.]
Несколько мгновений мы молчали. Объяснять увиденное не требовалось. По лицу Алекса я понял: перед ним висел тот же чертёж, те же руны, тот же прогноз для Виго.
Он оглянулся на дом, проверяя дверь и тёмные окна, затем медленно подошёл. Я отпустил балку и выпрямился. Между нами оставался один шаг. Дождь шумел по навесу, вода шипела на разогретом бруске, забытом возле ручника Виго.
Алекс сглотнул. Взгляд его снова скользнул по невидимым строкам. Когда он заговорил, голос едва пробился сквозь дождь:
— Ты… — Он набрал воздух и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты тоже это видишь?
— Вижу, — ответил я и коснулся пальцем строки с названием навыка. — Кузнечная алхимия. Меридианный проводник малого цикла. Вероятность пережить установку — тридцать восемь процентов.
Алекс зажмурился, затем вытер воду с лица ладонью. Системное окно, судя по движению его глаз, оставалось перед ним. Несколько мгновений он читал, шевеля губами, после чего шагнул под навес и упёрся обеими руками в верстак. Плечи под мокрой рубахой дрожали. Я чувствовал через возникшую связь движение его мыслей: обрывки формул, запахи составов, мерные ложечки, вязкость вытяжки при нагреве. Всё приходило смутными образами и сразу растворялось, оставляя после себя понимание общего направления.
— У меня другое продолжение, — произнёс Алекс. — Тот же проводник, только Система показывает состав. Осовец удерживает грудной жар в пределах рабочего ритма. Раковинная пыль принимает лишнюю водную Ци, дубильная вытяжка связывает всё с медью. Ещё требуется моя кровь. Три капли для настройки матрицы на живой меридиан.
— Почему твоя?
— Я создаю алхимическую часть. Состав должен запомнить намерение лекаря до установки. Потом руна Гебо свяжет его с Виго. По крайней мере, так написано.
Он провёл пальцами перед глазами, разворачивая невидимую страницу. Я сделал то же самое. Чертёж послушно увеличился. Трубка разделилась на слои: медная оболочка, серебряная плёнка внутри, четыре рунных русла снаружи и защитное покрытие, которое должно было раствориться уже в теле. На моём окне показывались толщина металла и распределение напряжения. Алекс судя по всему видел пропорции, температуру смешивания и порядок введения реагентов. Связь между Системами позволяла угадывать соседнюю часть, словно мы смотрели на одну работу с двух сторон прозрачного листа.
— Её придётся ввести возле грудного узла, — сказал Алекс. — Между четвёртым и пятым ребром. Конец должен лечь вдоль повреждённого меридиана и пройти почти до сердца. Ошибка на толщину пальца заденет лёгкое. Чуть глубже — крупный сосуд. Виго истечёт кровью за несколько вдохов.
— Система даст направление?
— Покажет конечно, но руки-то всё равно будут мои.
Последние слова прозвучали тише. Алекс поднял взгляд на дом, где за тонкой стеной лежал человек с остатком жизни длиной в несколько часов. Лекарь уже принял десятки тяжёлых решений, убирал пробку «Когтем Химеры» во время шторма и пять лет сшивал разрушенные меридианы по волокну. Сейчас пальцы его всё равно сжались на краю верстака так сильно, что ногти побелели.
— Есть ещё один расчёт, — продолжил он. — Без проводника Виго проживёт до завтрашнего дня. Может, протянет до вечера, если новый состав ляжет ровно. Установка заберёт силы сразу, при неудаче он уйдёт на столе, а при успехе грудной жар выровняется, кровотечение замедлится, и тогда появится время. Сколько именно, Система пока скрывает.
— Потенциал полного лечения указан.
— У меня тоже. Под этой строкой стоит пометка: требуется восстановление трёх грудных меридианов, очищение лёгких и замещение угасшего сердечного контура. Это работа на месяцы. Возможно, на годы. Первый проводник лишь откроет путь.
Я посмотрел на раскалённый брусок, лежавший возле ручника Виго. Железо уже темнело. Пар поднимался с наковальни, дождевые капли попадали на боёк и разбивались с тихим шипением. Несколько минут назад собирался выковать погребальный гвоздь, а теперь рядом с этой простой работой возникла другая, способная вернуть хозяину молота дни, месяцы или целую жизнь.
Вслед за надеждой пришёл расчёт. Живой Виго мог оспорить запись, вернуть двор и распорядиться им по собственной воле. Он мог продать его мне, оставить Берте, снова встать у собственного горна или послать всех нас подальше. Каждый исход зависел от человека, которого мы собирались спасать — эта мысль вызвала неприятную тяжесть под рёбрами. Слишком легко было принять спасение за новый способ получить нужный двор или же наоборот, за возможность этот двор потерять.
— Решать должен Виго, — сказал я. — Расскажем ему всё, включая риск. Пусть сам выбирает.
Алекс кивнул, хотя взгляд его остался на бруске.
— Ты собирался сделать гвоздь?
— Берта попросила. Вернее, согласилась, когда я предложил.
— Сделай все равно, пусть будет. Разговор займёт несколько минут, а ему сейчас требуется покой. Я тем временем проверю запасы. Часть материалов у меня есть. За дубильной вытяжкой придётся идти на Мокрую сторону, серебро найдётся у тебя, медь можно взять здесь.
Он протянул ладонь к верстаку и поднял одну из накладок. Система сразу разобрала металл и передала результат нам обоим.
[Объект: медная накладка котельного шва.]
[Чистота меди: 71%.]
[Примеси: олово — 2,8%; железо — 1,1%; прочие включения.]
[Пригодность для меридианного проводника: допустимая.]
[Рекомендация: провести повторный отжиг и вытяжку с удалением поверхностного слоя.]
— Подойдёт, — одновременно произнесли мы.
Алекс посмотрел на меня. Угол его рта дёрнулся, хотя улыбка так и не появилась. Синхронизация ощущалась странно. Слова, которые прежде потребовали бы объяснений, теперь возникали сразу у обоих. Я понимал, почему он выбрал именно белый осовец, а он видел направление ударов, которыми следовало вытянуть медь в тонкую пластину. Между нашими знаниями словно появился узкий проход. По нему уже двигались сведения, и оба пока с трудом различали, где заканчивается собственный опыт.
— Закрой окно, — попросил Алекс. — Попробуем понять, останется ли связь.
Я мысленно убрал системные строки. Чертёж погас, шум дождя снова стал громче. Алекс тоже моргнул и выпрямился. Несколько мгновений мы стояли молча, прислушиваясь к себе.
— Медь надо отжечь трижды, — сказал он. — После второго раза протравить поверхность слабой кислотой, чтобы снять примеси.
— А состав следует вводить при температуре чуть выше человеческого тела, — ответил я. — Иначе осовец осядет возле входа в трубку.
Алекс медленно выдохнул.
— Связь осталась.
— Осталась, но слабее, чем при открытом окне.
— Хорошо. При совместной работе усилится, так сказано в условии навыка. Только ковать и готовить состав придётся рядом. Чем больше расстояние, тем сильнее распадается общий образ.
Он обернулся к дому ещё раз. Внутри послышался кашель Виго, затем голос Берты и короткое распоряжение Мартена. Алекс дёрнулся на звук.
— Иди, — сказал я. — Проверь его и собери то, что у тебя есть. Спроси у Берты про вытяжку второго отстоя. Кожевники держат её бочками, кто-нибудь возле малых плавилен наверняка пользуется для обработки ремней. Я закончу гвоздь и подготовлю медь.
— До решения Виго проводник делать рано.
— Я приготовлю металл. Накладку всё равно придётся очищать и вытягивать. Если он откажется, медь останется медью.
Алекс задержался возле калитки.
— Кай, тридцать восемь процентов — это оценка для нынешнего состояния. Каждый новый приступ кашля опускает её. Через час может остаться тридцать. К утру — десять.
— Да, понимаю. Иди пока внутрь, если проснется или решите будить, кликните меня и я сразу вернусь. Пока все же сделаю гвоздь, это пара минут.
Он будто хотел что-то добавить, затем провёл ладонью по мокрым волосам и ушёл к дому. Шаги стихли за углом, дверь открылась и закрылась. Связь сразу потянулась тонкой нитью вслед за ним. Перед внутренним взглядом мелькнули полки с травами, короб, тёмные склянки и рука Алекса, уже тянущаяся к мешочку со своими склянками, затем все исчезло вовсе. Я еще стоял некоторое время — поверить в произошедшее было сложно. Но улыбка сама появилась на моем лицо. Все таки встретить в этом огромном мире человека с Системой… Это большая удача. Или судьба. Или… Не знаю. Думать об этом сейчас не хотелось, хотелось побыстрее сковать гвоздь и вернуться туда, чтобы начать работу, надеясь что Виго еще жив и он просто даст свое согласие. С другой стороны, риск был огромен, поэтому и решать нужно было ему лично.
Вернулся к наковальне. Брусок успел остыть до тёмно-красного. Подхватил его клещами и снова направил Огонь через ладонь. Цвет поднялся быстро, прошёл от вишнёвого к ровному оранжевому. Ручник Виго лёг в руку привычным весом. Первый удар расплющил край, второй вытянул грань, третий закрыл маленькую раковину возле поверхности. Работал коротким замахом, следуя форме бойка. Молот действительно любил доводить шов касанием слева. Через десяток ударов я уже понимал его настолько хорошо, словно пользовался им много лет.
Гвоздь вытягивался постепенно. Стержень стал четырёхгранным, ровным, длиной в мизинец. Повреждённый край со шлаковой жилой откусил клещами и отбросил в ящик. Затем вставил заготовку в найденную обсадку, осадил верх и раскрыл круглую шляпку тремя ударами. Особого украшения не требовалось. Вещь получалась простой и крепкой, такой же, каким представлялся мне сам Виго по рассказам и одному короткому знакомству.
На последнем нагреве провёл по шляпке узким ребром молота. Осталась неглубокая черта, похожая на закрытый кузнечный шов. Возможно, обычай Медного Ряда такого знака не знал, но рука всё равно сделала его сама. Виго всю жизнь сводил швы и верил, что хороший мастер способен удержать металл вместе, так пусть свой последний гвоздь он получит с закрытым соединением.
[Создано: Погребальный гвоздь.]
[Качество: 82% (Превосходное).]
[Материал: кричное железо среднего передела.]
[Особенность: направленная проковка устранила основные шлаковые включения.]
[Энергетические свойства: след Огненной Ци.]
[Намерение изделия: завершение пути.]
Строки вызвали тяжёлый вдох. «Завершение пути» теперь звучало преждевременно. Положил гвоздь на сухой край верстака, рядом устроил медную накладку и провёл пальцем по её поверхности. Система открыла схему будущей вытяжки. Нужно было получить полосу шириной с ноготь, свернуть вокруг тонкого сердечника и сварить края при температуре, где медь уже становится податливой, сохраняя стенку целой.
Из дома снова донёсся звук двери. На этот раз шаги шли медленнее. Алекс появился под навесом с коробом под мышкой, а за ним двигалась Берта — лицо женщины застыло, разбитая рука была перевязана свежей тканью. Она посмотрела на гвоздь, затем на медную накладку и задержала взгляд на мне.
— Рыжий говорит, вы нашли способ, — произнесла она. — Шанс малый. Работа страшная. Виго хочет услышать всё от тебя.
Я взял ещё тёплый гвоздь и ручник хозяина.
— Тогда пойдём.
Берта пропустила нас вперёд. Уже у калитки Алекс коснулся моего плеча. Общий чертёж вспыхнул перед глазами снова, теперь рядом с ним раскрылась алхимическая матрица, заполненная его расчётами. В центре окна медленно пульсировала одна строка:
[СОВМЕСТНАЯ ЗАДАЧА ОЖИДАЕТ СОГЛАСИЯ ОБЪЕКТА.]
До сих пор Система показывала материалы, вероятности и способы работы, а теперь же требовалось слово человека, чью жизнь мы собирались превратить в заготовку для первого общего изделия.