Торн пришёл в себя от тяжёлой тупой боли в затылке. Сначала она занимала весь мир, пульсировала в черепе и отзывалась в шее при каждом вдохе. Постепенно вокруг неё начали проступать другие ощущения. Под лопатками давил холодный камень, рубаха прилипла к спине, сырость забралась под пояс и в сапоги. Где-то рядом мерно падали капли. Одна из них попадала ему в волосы почти с одинаковыми промежутками и всякий раз посылала по коже короткую волну раздражения.

Эти мелочи помогли зацепиться за сознание. Торн понял, что лежит на полу, дышит и, судя по боли, остаётся вполне живым. Вокруг находилась тесная каменная комната. Порода глушила далёкие звуки, оставляя возле него редкие удары воды и чьё-то глубокое дыхание.

Потом ему в лицо плеснули из ведра.

Ледяная вода ударила в нос и рот, потекла за ворот, заполнила уши. Торн дёрнулся всем телом, захлебнулся, закашлялся и попытался приподнять голову. От движения боль в затылке раскололась на несколько острых осколков. Мир качнулся, вернулся на место и наконец обрёл очертания.

Вода оказалась липкой. Она оставляла на губах жирный привкус и воняла так, словно в бочке несколько дней вымачивали дохлых крыс, а затем щедро добавили туда прогорклое масло. Торн выплюнул попавшую в рот жижу и с трудом открыл глаза.

Комната была каменной, низкой и очень старой. Швы кладки заросли тёмным мхом, местами между плитами выступала белёсая соль. На стенах горели четыре свечи в железных держателях. Пламя дрожало от слабого сквозняка и едва освещало пол, чёрную дверь сбоку и человека, стоявшего над Торном.

Незнакомец носил длинный плащ с глубоким капюшоном. Лицо закрывала маска из тёмного металла, состоявшая из нескольких узких пластин. Они заходили друг на друга подобно чешуе и сходились к переносью под острым углом. Рот прикрывала выпуклая накладка с тремя тонкими прорезями, через которые со свистом проходил воздух. По краям маски тянулись потускневшие медные заклёпки, а возле висков металл был истёрт до серого блеска. Глазницы оставались узкими и глубокими. За ними угадывались только слабые отсветы свечей.

Торн разглядывал маску и пытался понять, как угодил сюда. В памяти обнаружилась пустота, заполненная отдельными звуками, вспышками и обрывками улиц.

— Пришёл в себя, калека? — спросил человек.

Голос оказался хриплым, низким и вибрирующим. Казалось, слова поднимались откуда-то из груди и с трудом протискивались сквозь металлические прорези. Торн когда-то слышал похожий голос у дяди Варна в Глубоких Рудах. Дядю прозвали Подгорным Громом: когда он ругался в штольне, песок сыпался с крепей, мальчишки прятались за вагонетками, а взрослые старались держаться подальше от его кулаков. Огромный Варн пугал ростом и широкими плечами, однако прозвище заработал именно голосом.

Воспоминание о Рудах немного успокоило Торна. Следом в голове появилось лицо Кая, и от этого стало ещё легче. Кай находился в столице. Эйра, Ульф и Алекс тоже были здесь. Они поселились в «Трёх Балках», искали двор под кузню, связывались с цеховыми и в очередной раз влезли в историю, где на одну наковальню приходилось три писца и пять тайных долгов.

Торн вспомнил собственное имя, дорогу в Соль-Арк и недавний поход к резчику за восковым слепком. Пустота в памяти стала меньше, хотя путь в эту комнату по-прежнему скрывался за болью.

«Вот же дерьмо, — подумал он. — Снова вляпался из-за этого смазливого кузнеца».

От неожиданности Торн улыбнулся. Из груди вырвался смешок, больше похожий на короткое хрюканье. Даже ему самому стало удивительно, что происходящее вдруг показалось забавным. Он побывал в жерле вулкана, висел в цепях над древней каверной, рубился с Броком, потерял кисть и после всего этого ухитрился попасть в плен посреди столицы. Последовательность событий выглядела почти обидной.

— Ты кто такой? — выдавил Торн.

Голос прозвучал глухо. Язык плохо слушался, во рту ощущался вкус крови.

Человек в маске чуть склонил голову.

— Моё имя тебе сейчас без пользы. Ты сидишь на полу, побитый и скованный цепью. Я стою перед тобой. Вопросы стану задавать я, а ты будешь отвечать. Порядок тебе понятен?

Торн промолчал и прислушался к телу. Дыхание сбивалось, затылок горел, левая щека онемела. Ноги были вытянуты вперёд и стянуты одной цепью возле щиколоток. Звенья несколько раз обвили сапоги, затем прошли между ними и замкнулись простым крюком. Крепление выглядело грубым. Человек, связывавший его, либо торопился, либо совершенно не знал шахтёрских узлов.

За спиной ситуация была схожей. Левое запястье перетянули ремнём и соединили с кожаной петлёй на правом предплечье. Петля плохо держалась на культе, поскольку человек что делал это вероятно, привык связывать людей с двумя кистями. При нужном движении её можно было стянуть к локтю, освободить обрубок и дотянуться пальцами левой руки до пряжки.

В Глубоких Рудах мальчишки учились выбираться из страховочной обвязки раньше, чем им разрешали спускаться на нижние ярусы. Под землёй ремень мог зацепиться за вагонетку, заклинить возле осыпи или затянуться на груди после падения. Человек, неспособный освободиться от собственной привязи, долго в Рудах не жил. Торну хватило бы половины минуты и небольшого движения плечом.

Но пока следовало лежать смирно. Незнакомец дышал глубоко и ровно, а под плащом ощущалась плотно собранная Ци. Определить ступень Торн не сумел. Сила держалась внутри тела и почти не уходила в воздух — так умели практики, привыкшие скрывать себя даже во время разговора.

Память вдруг вернула ему несколько коротких картин.

Медный Ряд. Двор Крепина. Старик смотрит в пол и убеждает Торна, что печать под свидетельством о смерти Виго никогда не поставит. Голос у Крепина тихий, руки дрожат, в глазах сидит страх. Затем он просит сходить к смотрителю Нино за железной оправкой, которую будто бы обещали передать ещё утром.

Торн знал, что поручение пахнет скверно. Он видел оставленный под навесом лист и понимал, зачем человек с гербовой сумкой приходил к старику. Только воспитание Глубоких Руд снова сработало раньше осторожности. Старший мастер просит — младший исполняет. Крепин позволил ему встать у малой наковальни, показал несколько приёмов для левой руки и разговаривал без жалости, словно Торн по-прежнему оставался кузнецом. За несколько часов старик успел ему понравиться.

«И не подумаю ставить клеймо, мальчик, — говорил Крепин. — Ступай к Нино, возьми оправку, а до вечера ещё поработаем. Вижу, как ты хочешь левую руку набить».

Торн пошёл.

Возле водокачки ему сказали, что Нино ждёт в коротком переулке за складом замочника. Торн свернул туда, услышал позади быстрый шаг и успел ощутить вспышку чужой Ци. Сила ударила волной, в которой смешались тяжесть камня и резкость ветра. Тело не успело включить «Давление». Мир оборвался прежде, чем он повернул голову.

Теперь всё сходилось.

— Я понял, — прохрипел Торн. — Я в жопе. Ты спрашиваешь, я отвечаю.

— Хорошо.

Человек в маске помолчал и сделал короткий шаг вперёд. Подошва мягко легла на камень. Он дышал шумно, с протяжным шорохом на каждом выдохе, и этот звук действовал Торну на нервы сильнее капель, падавших с потолка.

— Чего ты хочешь знать? — спросил Торн.

Он сразу вспомнил только что установленный порядок и мысленно выругался. Говорить следовало меньше. Лишние слова давали противнику возможность зацепиться за оговорку.

Ответом стал удар.

Торн заметил лишь движение плаща. В следующую секунду кулак врезался в лицо. Голова дёрнулась назад, затылок ударился о стену, в носу и возле скулы что-то хрустнуло. Боль вспыхнула белым светом, прошла сквозь череп и утонула в шее. Комната расплылась. Торну показалось, что пол ушёл вниз, а тело падает следом в глубокую шахту.

Удар сочетал скорость стихии Ветра с тяжестью уплотнённой Земли. Кулак двигался почти без замаха, хотя по силе напоминал обломок породы, сорвавшийся с крепи. Торн никогда не дрался с практиком стадии Пробуждения и судил только по рассказам. Сейчас ему стало ясно, что человек перед ним стоял очень высоко среди Закалки, а его техника позволяла на короткий миг соединять несовместимые качества.

Сознание снова начало гаснуть. На голову Торна вылили остатки воды. Липкая жижа залила разбитый нос, попала в рот и заставила его захрипеть. Мир дрогнул и медленно собрался вокруг.

— Ах ты… ублюдочная тварь… — проговорил Торн.

Каждое слово отзывалось в лице новой вспышкой. Он тяжело дышал и заставлял себя смотреть на маску. Дальше требовалось слушать. Времени для освобождения пока не появилось, а попытка сорвать путы под взглядом такого человека закончилась бы ещё одним ударом.

Молчание длилось около половины минуты. Где-то за стеной упал тяжёлый предмет, по камню прокатился глухой дребезг. Затем издалека донёсся скрип колёс. Телега проехала по мостовой, один раз подпрыгнула на выбоине, и звук затих.

Торн поймал это движение слухом и позволил наследственному чутью раскрыться.

Способность развивали в его роду на протяжении нескольких поколений. Жители Глубоких Руд проводили под землёй большую часть жизни и учились слышать породу через подошвы, ладони, дыхание и запах сырости. Со временем обычные чувства соединялись с Ци Земли. Камень начинал отвечать на шаг, пустота возвращала иной звук, трещина отзывалась тонким напряжением. Торн воспринимал всё это единым рисунком, где размер помещения, толщина стен и далёкое движение складывались без слов.

Он осторожно выдохнул и прислушался.

За спиной находилась кладка толщиной примерно в полтора локтя. Камень был старый, рыхлый по швам, с двумя длинными трещинами возле пола. При достаточном усилии Торн сумел бы проломить его техникой «Давление». За стеной тянулась пустота, похожая на вторую комнату или широкий коридор. Дальше чувствовалась лестница: несколько каменных ступеней уходили вверх, и оттуда приходил слабый поток воздуха.

Слева стояла чёрная дверь. За ней располагался короткий проход, затем ещё одна дверь и пространство, где недавно проехала телега. Судя по вибрации колёс, помещение находилось под складом либо старой мастерской. Над головой лежали балки, земля и тонкий слой мостовой. Поблизости ходили люди, однако крики из подвала до них, вероятно, не доходили.

Понимание пространства немного успокоило Торна. Выход существовал, и он уже знал направление. Оставалось освободиться, пережить человека в маске и найти достаточно времени для удара по стене. Задача выглядела скверно, зато имела форму, а с формой Торн работать умел.

Он с трудом поднял голову.

— Вопрос первый, — спокойно произнёс незнакомец. Дыхание после удара оставалось ровным. — Какова истинная цель прибытия вашей группы в Соль-Арк?

Торн несколько раз вдохнул через рот. Кровь текла по верхней губе и собиралась возле подбородка. Он повернул голову, сплюнул себе на грудь и поморщился. Хотелось плюнуть смачно, однако слюна повисла густой красной струёй. Пришлось напрячь горло и отхаркнуть её на пол.

— Цель… закрепиться в городе. Открыть мастерскую. Работать. Ковать.

Говорить приходилось отрывисто. Каждая лишняя фраза требовала нового вдоха и тревожила разбитый нос. Одновременно Торн пытался понять, кто устроил этот допрос. У агента Короны имелись бы камеры, писцы и люди в серых плащах. Здесь использовали подвал, маску и засаду возле Медного Ряда. Великие Дома тоже предпочитали действовать чужими руками. В городе хватало людей, которым мог понадобиться Кай, Алекс или сведения о Ядре Морского Лорда.

— Для чего вам мастерская? — спросил человек.

Торн посмотрел в узкие глазницы маски. Он плохо разбирался в хитрых разговорах и с трудом запоминал длинные планы Алекса, но своих выдавать всё равно не собирался. Эта мысль принесла простую ясность. Жизнь после предательства собственных людей показалась ему хуже смерти в сыром подвале.

— Парни говорили про кузню и алхимию, — ответил он. — Хотят соединить ремёсла и делать вещи, которых в городе ещё нет. Подробностей со мной почти не обсуждали. Времени не хватало. Мы ходили по Серым Домам, квартальным, цеховым дворам. Бумаги собирали, место искали.

Незнакомец выдержал паузу и медленно опустился перед Торном на одно колено. При движении полы плаща разошлись, открывая тёмную одежду без знаков. От него пахнуло странной смесью, которая сразу врезалась в память.

Основой запаха служило горькое масло, похожее на то, которым покрывают кожу перед долгим хранением. Сквозь него проступали сухая полынь, горячий металл и лёгкая сладость пережжённых сливовых косточек. Последняя нота казалась особенно знакомой. Такой запах Торн однажды чувствовал в нижних выработках, где из трещины вышел старый рудный газ и воспламенился от лампы. После вспышки в воздухе долго стояла сладковатая горечь, от которой немели зубы.

Человек приблизил маску к его лицу.

— Ты понял вопрос и продолжаешь играть в придурка. Я спрашиваю об истинной цели прибытия группы в Соль-Арк. Повторю ещё раз и внимательно посмотрю на твоё лицо. Если снова решишь изображать героя, после ответа оно изменится навсегда.

Сердце Торна на один удар будто замерло. В комнате стало тихо, хотя за стенами продолжали ехать телеги и шумела вода. Ему захотелось плюнуть в маску и покончить с разговором, но тело пока не слушалось, а путы ещё держали руки за спиной.

— Если ты уже знаешь ответ, зачем спрашиваешь? — произнёс Торн.

Он приготовился к удару и заставил себя держать глаза открытыми, однако к удивлению незнакомец остался неподвижен. Через прорези маски шёл размеренный воздух.

Молчание затянулось.

«Вот дерьмо. Я сейчас лишнего ляпнул?» — подумал Торн.

Он быстро перебрал собственные слова, но прямого признания там не было. Пусть человек понимает вопрос как угодно — при уточнении Торн снова вернётся к мастерской.

— Ты был близок к тому, чтобы лишиться своей смазливой мордочки, — наконец сказал человек. — Ответ всё же оказался полезным. Значит, известная мне цель верна?

— Да я понятия не имею, что тебе известно, ублюдок! Я просто спросил: если у тебя уже есть ответ, какого лысого хрена ты тратишь время на меня?

Торн рассмеялся. Первый смешок отдался болью в носу, второй заставил грудь содрогнуться, третий уже невозможно было остановить. Кровь потекла с подбородка на связанные ноги. Смех получался хриплым и неприятным, однако приносил облегчение. С каждым выдохом страх понемногу уходил.

Он допускал, что произносит последние слова в своей жизни. Эта возможность давно стала привычной. Пару недель назад Торн лежал в лазарете Иль-Ферро и ждал, когда гниль в меридианах доберётся до сердца. Потом Кай предложил ему дорогу и дело. Несколько лишних недель оказались хорошим подарком. За это время он увидел Соль-Арк, снова подержал молот левой рукой и заказал себе деревянную кисть. Жадничать было бы глупо.

Человек продолжал смотреть.

Торн отсмеялся, опустил голову и позволил подбородку лечь на грудь. Держать шею прямо стало тяжело.

— Ещё вопросы есть? — спросил он.

— Вижу, ты смелый парень, — тихо произнёс незнакомец. В голосе мелькнуло сдержанное веселье. — Безрассудства в тебе тоже хватает. Обычным разговором получить сведения не выйдет, а марать об тебя руки без пользы у меня нет желания. Придётся попробовать другой путь.

Торн продолжал смотреть в пол. По камню возле его сапога ползла тонкая струйка грязной воды. Она огибала звено цепи, собирала кровь и уходила в трещину.

— Та девка-кузнец, что прибыла с вами в столицу, — продолжил человек. — Мне известно, что она тебе по нраву. Часто на неё заглядываешься, хотя живёт она с твоим приятелем кузнецом. Верно?

Торн наморщил разбитые брови — боль сразу прострелила переносицу, ему пришлось поднять голову и снова посмотреть на маску.

Ответа в голове не нашлось.

Разговор с Каем в узком проулке вспомнился сразу. Торн тогда честно сказал, что Эйра нравится ему. Кай выслушал спокойно и напомнил, что она сама выбирает, с кем идти. Торн дал слово и считал вопрос закрытым. Теперь чужой человек достал это чувство, положил на грязный камень и собирался использовать как нож.

— Сдашь алхимика и кузнеца, — сказал незнакомец. — Получишь деньги и свободу. Девку потом заберёшь себе. Особых трудностей я здесь не вижу. Ты калека, а женщины любят жалеть увечных мужчин.

Ярость поднялась в груди Торна густой горячей волной. Вместе с ней возникла другая мысль, тихая и липкая — она успела просочиться внутрь прежде, чем он её заметил.

Здесь его ждала смерть, а несколько слов могли открыть дверь. Эйра осталась бы рядом и возможно, со временем посмотрела бы на него иначе. Он получил бы мастерскую, новую руку, место у горна. Кай исчез бы, и между ними больше не стоял бы человек, вокруг которого всегда собирались остальные.

Мысль прожила один короткий вдох.

Торн медленно выпустил воздух и вытолкнул её вместе с ним. Внутри осталось мерзкое ощущение, будто он наступил босой ногой в шахтную падаль и теперь никак не мог отмыть кожу. Если бы отец увидел сына за подобными раздумьями, молча взял бы кувалду и выбил дурь через макушку.

— Девка-кузнец, говоришь? — переспросил Торн.

— Она самая.

— Интересное предложение, маска.

Незнакомец ждал.

Торн смотрел в узкие прорези и чувствовал, как внутри становится удивительно спокойно. Ярость улеглась, дыхание выровнялось. Камень за спиной продолжал передавать ему рисунок соседней комнаты, лестницы и верхнего прохода.

— Эйра её зовут, — сказал он. — Кто тебе всё это рассказал? Смотритель в «Трёх Балках» донёс? Я сразу понял, что он трепло. Слишком внимательно уши греет возле каждого стола.

Человек в маске молчал, позволяя ему говорить дальше.

— Я тебе вот что скажу, урод. В Глубоких Рудах своих не бросают. Даже если бы мне было что сообщить, ты бы ничего от меня не получил. Твоя ошибка касается всей нашей компании. Мы приехали сюда открыть мастерскую, работать и ковать. Других целей у нас нет.

Торн улыбнулся так широко, как позволяла разбитая губа. Кровь выступила в уголке рта, и он слизнул её языком.

В комнате повисла тишина. За стеной прошли двое людей. Один остановился, поставил на пол что-то тяжёлое, затем оба двинулись дальше. Торн ощущал каждый шаг через кладку и заранее знал, на какой плите скрипнет подошва.

— Хм, — произнёс незнакомец.

Он качнул головой и опустил маску, словно рассматривал цепь у ног Торна. Затем медленно поднялся, расправил плащ и несколько мгновений стоял неподвижно.

— Значит, ничего другого ты не скажешь.

Торн не ответил.

Человек повернулся и сделал два шага к двери. Торн следил за ним, стараясь запомнить длину движения, постановку стоп и распределение веса. Правая нога у незнакомца двигалась чуть осторожнее левой. Старая травма либо скрытый клинок у бедра. При ударе он разворачивал плечо совсем немного, поэтому основная сила шла из меридианов, собранных вдоль позвоночника.

Возле двери человек остановился и оглянулся.

— Я бывал в Глубоких Рудах, — сказал он. — Люди там похожи на крыс. Запах такой же. По шахтам ползают, в грязи спят и ещё гордятся этим. Вот что представляют собой ваши Руды, парень.

— Нахер иди, — устало ответил Торн.

Сил на длинную ругань уже не осталось.

Из-под маски вырвался протяжный выдох, похожий на смешок.

— Готов умереть?

— Месяц назад уже был готов. Давай, урод.

Незнакомец снова повернулся к нему.

Торн ощутил перемену ещё до первого движения. Воздух в комнате стал плотнее. Пламя свечей пригнулось к стенам, а вода в трещинах пола задрожала мелкой рябью. Ци человека, до этого свёрнутая в глубине тела, начала раскрываться по меридианам.

Сначала тяжёлый поток поднялся от нижнего центра и прошёл вдоль позвоночника. Камень под ногами незнакомца отозвался низкой вибрацией. Затем к Земляной Ци примешалось что-то лёгкое и быстрое. Оно обвило основной поток, ускорило его и направило через плечо в правую руку. Рукав плаща чуть раздулся, словно внутри прошёл порыв ветра. Между пальцами возникло едва различимое серое свечение.

Торн почувствовал, как сила собирается в чужой ладони слой за слоем. Земля придавала ей вес, Ветер сжимал и разгонял. Каждый вдох человека добавлял новый виток. Кожа на кисти постепенно темнела, суставы проступили резче, а вокруг сжатых пальцев воздух начал дрожать.

Предыдущий удар был нанесён сходу, но сейчас человек готовил технику основательно.

Торн прижал затылок к стене и прислушался к трещинам за спиной. До свободы оставалось одно движение плечом, несколько рывков ремня и удар в кладку, а вот ремени уже не хватало — собранная в чужой руке сила могла раздробить его голову вместе с камнем.

«Зато ничего не почувствую, — подумал Торн. — И под толщей породы задыхаться не придётся».

Незнакомец медленно поднял правую руку. Серое свечение стеклось к костяшкам, сжалось до узкой полосы и заставило ближайшую свечу погаснуть. Каменный пол под его сапогом тихо хрустнул.

Торн смотрел на руку и ждал удара.

Продолжение: https://author.today/reader/645639