О'Салливаны полным составом выбежали в зал. Как и сказала Энн, Майк Грейнджер и Найл Мерфи ходили вокруг стола, сверля друг друга гневными взглядами, выпячивая грудь и выставляя кулаки.

– A amadáin! – Майк по-ирландски назвал Найла идиотом.

– Éist do bhéal, – ответил Найл. «Рот закрой».

Шивон была в гневе. Неужели они собрались махать кулаками в ее бистро? Гарда Фланнери и Шеймус Шиди стояли рядом, словно на подстраховке.

– Держите себя в руках, – сказал им Макдара.

– Спокойно, – вторил ему Шеймус. Остальные посетители забросили свои тарелки и встали со своих сидений, а некоторые даже встали на сиденья и вытянули шею, чтобы получше разглядеть, в чем дело. Кто-то даже достал телефон и сделал пару кадров.

– Что здесь происходит? – вопросила Шивон. Она вышла вперед и встала рядом с Макдарой. Он положил руку ей на талию и мягко оттолкнул. – Прекратите немедленно! – потребовала она. – Это семейное заведение.

– Пусть проваливает из города! – прокричал Майк Грейнджер, брызжа слюной. Сильные мускулы проступали из-под рубашки.

Он содержал магазин (по сути – рынок) дальше по улице и был живым доказательством того, что постоянное перетаскивание коробок может превратить любого парня в настоящего качка. Майк был близким другом ее отца. Они вместе выросли и одновременно открыли свои заведения. Шивон почувствовала нежность и благодарность к Майку за то, что он так их защищал, но при этом ей было немного стыдно. Ведь это не Найл виноват в произошедшем. Пусть им это и не нравилось, он имел право здесь находиться. Свет ламп отражался на лысой голове Майка, ходившего вокруг стола.

– Я сторож брату моему, так, что ли? – сказал Найл. Шивон застыла, молясь, чтобы он не заговорил о Билли и его якобы невиновности.

– Приглашаю вас продолжить на улице, – сказал Джеймс, протолкавшись через толпу. Шивон совсем охватила паника. Похоже, Джеймс собирался выйти вместе с ними.

– Ты такой же никчемный, как твой братец, – сказал Майк.

Макдара подошел, взял его под руку и потянул за собой. Шивон бросила взгляд на Найла: на лбу выступил пот; безумие в глазах блестело еще ярче, чем вчера. Макдаре, судя по всему, удалось усмирить Майка. Найл набрал в грудь воздуха и оглядел всех собравшихся вокруг него.

– Это мой дом тоже! – воскликнул он. – Мать мою вы, может, и запугали, но меня не сможете.

– Твою мать никто не запугивал, – сказала Шивон. Правда же? Во всяком случае, она ничего об этом не знала.

– Конечно, это и твой дом, – сказала Гранья. Как будто искренне. Как будто не хотела, чтобы Найл расстраивался. В голове Шивон прозвенел тревожный звоночек, но сейчас не было времени в этом разбираться.

– Позор всем вам! – воскликнул Найл, оглядывая по очереди окружающих. – Скоро вы все узнаете правду. Завтра вам всем придется взглянуть правде в глаза. – Он развернулся и направился к Шивон, остановился в паре сантиметров от нее. – Особенно тебе, – сказал Найл. – Ты свою возможность упустила.

Макдара и Джеймс тут же встали между ним и Шивон. Макдара кивнул Джеймсу, и тот, к облегчению Шивон, отошел в сторону. Гарда и Найл посмотрели друг на друга.

– Найл Мерфи! – воскликнула подошедшая Брайди Шиди, несмотря на то что Шеймус пытался ее остановить. На ней был розовый ободок с блестками. – Ты выше этого. Ни к чему устраивать тут сцену.

Найл не обратил внимания на Брайди и ткнул пальцем в Шивон.

– Ты свою возможность упустила. Не забывай.

– Какая возможность? – не понял Джеймс. – Шивон?

Та покачала головой, будто понятия не имела, о чем идет речь.

– Ступай-ка отсюда, а иначе, богом клянусь, я сам отвезу тебя на вокзал, – сказал Макдара. Шивон, уже не в первый раз в жизни, пожелала, чтобы гардам было разрешено носить оружие. Разве дубинка поможет в реально опасной ситуации?

Толпа расступилась, пропуская Найла Мерфи к дверям. На полпути к выходу он развернулся и направился к заднему входу. Эта дверь вела в сад О'Салливанов, и для посетителей бистро она не предназначалась.

– Эй! – Джеймс хотел было пойти за Найлом, но Шивон схватила его за руку и с силой прижала к себе. Пусть Найл идет куда ему угодно, главное – подальше от них.

* * *

Вечером О'Салливаны устроились ужинать в зале бистро, открыв жалюзи, чтобы поймать последние лучи уходящего солнца. Для посетителей бистро работало только как место для завтрака и обеда; на ужин оно закрывалось – наступало семейное время.

Появление Найла омрачило настроение всех, а из-за стычки Майка и Найла они были на взводе. Шивон чувствовала, что тут что-то нечисто. В том, что Майк за них заступался, ничего удивительного не было; за них заступился бы любой сосед, но в этой перепалке будто было что-то личное. Чем Найл мог обидеть Майка? Шивон не хотелось думать об этом во время семейного ужина, и она попыталась разрядить атмосферу.

– Я начну бегать, – объявила девушка. И настроена была серьезно. Шивон займется спортом и приведет себя в порядок; она будет бегать по утрам.

Джеймс оторвался от бекона с капустой и нахмурился.

– Куда бегать?

– Ну, бегать, – повторила Шивон. – Спортом заниматься.

– Просто так? Не убегать от кого-то? – поинтересовался Киран.

– Да ты прикалываешься, – сказала Энн. – Кто вообще будет таким заниматься по доброй воле? – Она с отвращением откинула назад свои светлые косы.

– Во сколько? – спросила Гранья.

– Прям рано, – ответила Шивон. – Рано утром.

– Кто будет готовить завтрак? – спросила Гранья, прищурившись.

– Я буду успевать.

– Уж постарайся, – сказала Гранья. – Все просто обожают твой черный хлеб. Он даже лучше маминого.

Шивон не хотелось этого признавать, но так оно и было. Все равно – ей это не нравилось.

– Это из-за того, что парни говорят про твою задницу? – спросил Оуэн.

Вилка Шивон со звоном упала на тарелку.

– Какие парни? И что они говорят про мою задницу?

– Не отвечай, – сказал Джеймс. Шивон бросила взгляд на него. Он пожал плечами. – Пусть учится быть джентльменом, – сказал парень. – Пусть учится.

Когда все доели, Джеймс приказал младшим удалиться.

– Они должны убрать со стола, – сказала Шивон, поднимая одну из тарелок. Джеймс забрал у нее тарелку и легонько надавил сестре на плечо, чтобы она снова села.

– Я сам уберусь. Но после того, как ты расскажешь, что имел в виду Найл Мерфи, когда сказал, что у тебя уже была возможность и что мы все еще увидим.

– А мне откуда знать? – ответила Шивон.

Джеймс пристально на нее посмотрел. Глупо было пытаться его обмануть. У Джеймса был особый талант заглядывать в самую душу сестры. Он словно понимал ее даже лучше, чем родители. Когда был трезв, конечно.

Джеймс уселся напротив Шивон, сложил руки и наклонился вперед.

– Выкладывай. От и до.

Шивон посмотрела в сторону. На глаза попался мамин фартук, висящий на крючке. Обычно его вид успокаивал Шивон. Но не сейчас. Дело плохо. Она это чувствовала.

– Да просто он нес какой-то бред в веломагазине.

– Ты серьезно все еще ходишь смотреть на этот чертов розовый скутер?

Теперь – после того как Шейла выкрасила свой магазин в розовый – Шивон решила, что все-таки черный скутер нравится ей больше. Хотя Джеймсу это вообще-то знать не обязательно.

– Тебе правда хочется сейчас это обсудить?

Джеймс покачал головой.

– Так какой бред он нес? – Он наклонился вперед и нахмурился. Словно пес, которому во что бы то ни стало надо было погрызть кость.

– Найл сказал, что Билли невиновен. И что у него есть доказательства.

– Что? – Джеймс резко поднялся.

– Я же говорила. Полный берд.

– Продолжай.

– Это, в общем-то, всё.

– Шивон О'Салливан…

– Он сказал, что кое-кто может дать ему много денег, но он, мол, хотел поступить по совести и продать мне.

– Кто ему даст? Что продать?

– Я не знаю. Он просто нес какой-то бред. Это практически прямая цитата.

– Да чтоб тебя… – Джеймс зашагал туда-сюда по комнате.

– Он не в порядке. Я серьезно. Не все дома.

– Это уж точно. Если даже он в порядке сейчас – точно не будет, когда я с ним поговорю. – Сжав кулаки, Джеймс решительно зашагал к двери. Шивон бросилась на него и схватила за руку. Брат высовободился.

– Не надо, – сказала она. – Умоляю.

Шивон и правда опустилась на колени. Джеймс повернулся к ней:

– Вставай.

– Ты мне нужен. Ты всем нам нужен.

– Если ты думаешь, что я позволю этому ушлепку угрожать моей сестре и распускать россказни о наших родителях, то не все дома тут только у тебя.

– Оно того не стоит. После всего, через что мы прошли…

– Встань с пола. – Джеймс протянул сестре руку.

Шивон взяла его за руку, но подниматься не стала.

– Пообещай мне, Джеймс. Обещай, что не тронешь его.

Джеймс вздохнул и мягко потянул Шивон, чтобы она поднялась.

– Я не могу этого обещать.

– Обещай, – повторила она.

Джеймс направился к двери:

– Запритесь.

– Куда ты?

Но брат не ответил. Он молча направился к дверям, отделяющим бистро от коридора. Оттуда Джеймс мог пойти либо к лестнице направо, либо к выходу по прямой. И Шивон чувствовала, что поворачивать он не собирается.

– Стой! Не уходи. Пережди ночь.

Она побежала за братом, но он уже вышел на улицу. Дверь за ним захлопнулась. Шивон обессиленно опустилась на колени, закрыла глаза, сжала руки и впервые за год начала молиться.

* * *

На следующее утро Шивон встала до рассвета, даже раньше птиц. Она пробралась в комнату братьев. Оуэн и Киран сладко спали, а вот кровать Джеймса пустовала. Кровать была аккуратно заправлена – он не ложился. Его не было всю ночь. Напился? Пошел ругаться с Найлом Мерфи? Где Джеймс сейчас? Шивон сначала решила не спать и дождаться его, но после полуночи у нее уже не было сил бороться со сном. Надо было позвонить Макдаре. Надо было отправиться искать Джеймса.

Шивон использовала пожирающее ее изнутри волнение в качестве топлива для первой пробежки. Было половина пятого, в воздухе чувствовался холод, но, по крайней мере, не шел дождь. Небо еще оставалось темным, все двери были закрыты. Сарсфилд-стрит освещало несколько фонарей. Шивон нравилось слышать, как кроссовки отскакивают от тротуара. Она пробежала мимо Королевского замка в центре города, завернула за угол и налетела на чью-то грудь.

Шивон отскочила, вскрикнув.

– Боже мой, простите, извините, пожалуйста! – сказал незнакомец. С американским акцентом.

Шивон сделала шаг назад и оглядела мужчину. Высокий янки, примерно ее возраста. Кто он такой? Откуда взялся? Шивон могла описать его одним словом: красавчик. Какая-то голливудская звезда. Если б она знала, что на рассвете по улицам бродят такие шикарные мужчины, начала бы бегать давным-давно.

– Извините, – едва слышно выдохнула Шивон.

– Что вы, это я виноват, – сказал парень и улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы.

Шивон и незнакомец находились на городской площади – единственном месте в городе, которое хорошо освещалось ночью, чтобы всякие хулиганы не портили стены замка. Было настолько светло, что Шивон заметила ямочку на левой щеке янки.

– Вы в порядке?

– Как никогда.

И она убежала, слишком смущенная, чтобы продолжать разговор. Парень явно прибыл в Килбейн совсем недавно, иначе Шивон заметила бы его в бистро. Надо расспросить о нем Кортни или Деклана; эти двое всегда в курсе последних сплетен.

– Как вас зовут? – крикнул незнакомец ей вслед, но Шивон не ответила. Похоже, он тоже будет спрашивать о ней местных. Девушке вспомнился Макдара, и она почувствовала укол вины. Это же нормально – находить нескольких мужчин привлекательными одновременно, и Шивон прекрасно это понимала, но почему уже мысленно извинялась перед Макдарой?

Она добралась до конца улицы и оглядела развалины потрясающего доминиканского монастыря, который находился дальше, через реку. Главная достопримечательность Килбейна была построена в 1291 году и передана доминиканцам, а покровительствовали ей Белые рыцари. По легенде, первое поселение состояло лишь из скромной каменной часовни и нескольких деревянных построек, но почти сразу еспископ Лимерика, который тогда был феодальным лордом, отправил свои войска изгнать доминиканцев.

Как настоящие упорные ирландцы, доминиканцы апеллировали к самому королю Англии, и он вернул им монастырь. Белые рыцари стали покровителями монастыря, их влияние и богатство росло при графах Десмондах, монастырь процветал, а Килбейн стал одним из богатейших и стратегически важных городов в Ирландии. В XIV веке был построен потрясающий клуатр с роскошным пятистворчатым окном, выходящим на восток. Изящная арочная конструкция была разделена на пять частей, тоже каменных арок. Наверняка это место было потрясающе красивым, когда в окнах еще было стекло и солнечные лучи в нем преломлялись. В XV веке была пристроена Францисканская колокольня, и аббатство наполнилось музыкой. А там, где есть свет и музыка, есть и спиртное. Доминиканцы не были исключением – они изготавливали пиво; на реке неподалеку стояли две их пивоварни.

К сожалению, когда в XVI веке дела графов Десмондов стали ухудшаться, экономика Килбейна тоже пострадала. В 1570-х годах, во время Десмондских восстаний, на Килбейн напали и монастырь сожгли. Тем не менее многие доминиканцы вернулись. А потом пришла Реформация, началось жестокое разрушение монастырей английским королем Генрихом VIII. Несмотря на это, Килбейн держался, а его монастыри оставались католическими. Однако англичане набирались власти. В Ирландию вошли войска Кромвеля, и Килбейн дважды сожгли дотла. В конце концов монастырь превратился в оболочку себя прежнего.

Но это была самая красивая сожженная оболочка, что Шивон доводилось видеть; тяжелая и увлекательная история монастыря воплощала силу ирландского духа. Поскольку эта красота находилась практически у нее на заднем дворе, Шивон не могла еще в детстве не влюбиться в средневековую историю.

Она так гордилась этим потрясающим шедевром архитектуры. Девушка могла бродить там часами в поисках выцарапанных на камне изображений и цветов, растущих вокруг древней постройки. Ее любимая часть была в самом центре. Там находилась могила Эдмунда Фицгиббона, последнего Белого рыцаря.

Килбейну было чем гордиться, и Шивон чувствовала, словно история города – часть ее самой, такая же необходимая, как кровь и кости. Раз уж Килбейн пережил столько всего, то она точно сможет пережить утреннюю пробежку.

Только вот у монастыря Шивон предстояло бежать в кромешной тьме. Она сжала в руках фонарь, ступая на длинную мягкую траву. Дорожка была усеяна мелкими ямками – проделки скучающих мальчишек с палками и лопатами. Надо ступать очень осторожно. Не лучшее будет начало новой привычки, если на первой же пробежке подвернуть ногу. Неподалеку у ручья лошадь пощипывала траву.

Это был конь кого-то из путешественников, или тинкеров, как их называли местные горожане. Шивон старалась не использовать это слово, поскольку оно считалось уничижительным, однако иногда поведение этих ребят, разбивших лагерь неподалеку от Килбейна, приводило ее в настоящую ярость. Они не платили налогов и за электричество, но многие их фургоны были подключены к линиям электропередачи, а окрестности лагеря выглядели как помойка. Да и к своим животным они относились не очень хорошо. Этот пегий конь, короткой веревкой привязанный к дереву, был настолько тощим, что при дневном свете можно было сосчитать все его ребра. Шивон как-то попыталась его покормить, а один из путешественников рванул к ней через все поле с криками, чтобы прогнать. Просто за то, что она решила подкормить бедолагу!

Наверное, они вывели его сюда, чтобы он пощипал траву и попил из ручья. К счастью, в такой ранний час хозяев не было поблизости, так что Шивон поспешила к нему с заготовленными заранее морковками. Конь шумел, стоило ей подойти слишком близко, так что девушка просто бросила морковки на землю рядом с ним и побежала обратно к аббатству. Убегая, она слышала, как конь хрустит угощением.

Шивон включила фонарик, когда добралась до основания монастыря и принялась обегать здание по периметру. Она сосредоточила взгляд на колокольне, куда часто прибегали дети для всяких шалостей. Подростки тоже собирались там – для другого рода шалостей. Шивон знала, что к их числу относились и Джеймс с Оуэном, но глупо было предъявлять юношам подобного рода претензии. Гранья и Энн утверждали, что ни с кем они сюда не ходят, но Шивон терзали смутные сомнения. Ведь она сама в подростковом возрасте бегала сюда целоваться с мальчиками или обсуждать с подругами, каково это – целовать мальчиков. Но дальше поцелуев она не заходила. Шивон не пила и не курила и уж тем более ни с кем здесь не уединялась, но было ясно, что тут такое бывает часто. И ладно ямы, но дорога еще и была усеяна разбитыми пивными бутылками и некоторыми вещами похуже.

Шивон осветила фонариком дорогу перед собой. В грязи были видны четкие очертания больших следов. Этот американский красавчик тоже вышел на пробежку? Она пригляделась и увидела, что внутри каждого большого следа находился другой, чуть поменьше. Может, он был тут с девушкой? Шивон покрепче сжала фонарик, размышляя, кто же это мог быть, и прибавила скорости.

Закончила она пробежку вся потная и с болью в боку. Пожалуй, хватит на сегодня. Шивон развернулась и направилась домой. Она внимательно смотрела по сторонам, возвращаясь к бистро, но красавчика янки нигде видно не было.