– Мэри Мерфи устраивает поминки? – спросила Шивон у Макдары уже в третий раз. – Прям как в стародавние времена?

Традиционные ирландские поминки – когда покойника укладывали в его доме и люди собирались вокруг, вспоминая и празднуя его жизнь, – считались пережитком прошлого почти во всей стране. Как правило, близкие усопшего ограничивались поминальной мессой и похоронной процессией. Родители рассказывали о традиционных поминках, на которых сами побывали, – особенно смешно о них рассказывал па.

Шивон всегда втайне хотелось побывать на ирландских поминках, но, учитывая обстоятельства, при которых Найла не стало, она была не в восторге от этой новости. Скорее даже в ужасе. Хотя, возможно, на поминки мог заявиться убийца. Это идеальная возможность увидеть всех подозреваемых в одном месте. Нельзя было ее упустить.

– Она так долго добивалась того, чтобы увидеть его тело. Мне кажется, ей просто хочется, чтобы он побыл с ней рядом, – сказал Макдара, снимая шляпу и проводя рукой по волосам.

Вид у него был уставший; Шивон захотелось усадить его в кресло и крепко обнять. Но, конечно же, это было бы так же странно, как поминки, которые задумала провести Мэри Мерфи.

– Мне кажется, она использует для этого те деньги, которые ты собрала тогда в бистро, – сказал Макдара. – Она даже наняла группу Пио для музыкального сопровождения.

Иронично. Найл Мерфи презирал все музыкальные жанры, не похожие на скрежет ногтей по доске. Шивон помнила, как он однажды высказался насчет игры Пио на ложках: «Слушать невозможно! Дерьмо какое-то». Найл распинался еще минут десять, понося музыку и предлагая Пио альтернативы, что еще можно сделать с этими ложками. Кто бы знал, что последним в этой ситуации смеяться будет Пио…

– Ну и бог с ней, – сказала Шивон. – Пусть делает с этими деньгами что хочет. Если насчет кого и стоит переживать, так это Джон Батлер.

Макдара поднял бровь:

– У него же есть алиби.

Шивон с трудом сдержала улыбку. Неужели Макдара начал к ней прислушиваться?

– Он настаивал, чтобы деньги сразу передали ему. Видимо, не верит, что Мэри Мерфи все оплатит.

– Тут уж они пусть между собой разбираются, – сказал Макдара.

– Это будут самые странные поминки в истории Ирландии.

– Мне тоже так кажется.

– Да?

Макдара покачал головой:

– Потому что я вижу искру в твоих глазах.

– Какую искру?

– Ты думаешь, что поминки Найла – идеальная возможность продолжить твое расследование.

– Ничего такого я не думаю.

– Я буду за тобой следить.

– Жду не дождусь.

Их взгляды встретились. Шивон охватила внезапная волна нежности. Макдара отвел взгляд и, не говоря больше ни слова, покинул здание.

* * *

Несколько дней спустя почти все жители Килбейна собрались в домике Мэри Мерфи; тело Найла уложили на его кровать. Он снова был в костюме. Правда, этот костюм был темнее и явно не из нынешнего десятилетия. Шивон подумалось, что он, должно быть, принадлежал его отцу. От свечей на столе поднимались небольшие язычки пламени. Шивон не могла отвести взгляда от распятия, лежащего на груди Найла, и розария у него в руке. Такой бледный, такой холодный. Такой невечный.

Согласно традиции, простыни были частично стянуты с кровати и свисали до пола. Шивон все же старалась не смотреть на грудь Найла, потому что каждый раз, как она задумывалась об этом дольше чем на секунду, перед ее взором тут же вставали ярко-розовые ручки ножниц, торчащих у парня из сердца. Разбитое сердце. Найлу буквально разбили сердце.

Шивон одернула себя: сейчас не время. Девушка перекрестилась, опустилась на колени и прочитала молитву. Она уже собиралась встать, как вдруг услышала за спиной чьи-то приближающиеся шаги и гневные голоса. Эти люди явно ругались. И они замолчат, как только заметят Шивон. Недолго думая, она опустилась еще ниже и забралась под кровать, оказавшись прямо под мертвым телом Найла.

Свободного пространства было мало, и значительную его часть занимали старые пыльные журналы. Шивон явно расчихается, если пролежит там слишком долго.

– Ты! Как же можно было соврать гардам! – возмущался мужской голос. – И всем нам!

С болью в сердце Шивон узнала голос Оуэна.

– Я сказала Джеймсу. Он велел никому не говорить.

Второй голос принадлежал Энн. Шивон выползла из-под кровати.

– Чего он велел не говорить? – спросила она, поднимаясь и отряхивая черное платье от пыли. Вместо ответа Энн завизжала. Оуэн тоже.

– Ш-ш-ш! – шикнула Шивон. – Это же я.

Энн продолжала кричать. Шивон зажала рукой рот сестре. Энн резко отскочила от нее, отчего Шивон потеряла равновесие и зашаталась. Она наклонилась назад и столкнулась с одним из прикроватных столиков.

– Осторожно! – воскликнул Оуэн. Шивон развернулась ровно в тот момент, когда свеча со стола полетела вниз.

Шивон кинулась к ней, но было уже поздно; язычок пламени лизал кружевную салфетку, а струйка дыма вместе с запахом горящей ткани поднималась к потолку. Оуэн прыгнул вперед и, прежде чем Шивон успела его остановить, схватил простыню и потянул, словно надеялся с ее помощью потушить огонь. Тело Найла медленно соскользнуло на пол, когда Оуэн потянул за простыню.

– Стой! – крикнула Шивон брату. – А ты принеси воды! – бросила она Энн.

– Что, во имя господа, здесь творится? – Отец Кирни вырос в дверном проеме, прижимая Библию к груди. – Иисус, Мария и Иосиф… – пробормотал он, переведя взгляд на пламя, затем – на тело Найла, теперь лежавшее поперек кровати.

– Господи Иисусе, что вы сделали с моим мальчиком?! – Мэри Мерфи протиснулась в комнату, держа в одной руке сигарету, в другой – бутылку виски.

– Вода! – Энн с криком влетела в комнату, но тут же впечаталась в Мэри Мерфи. Виски пролилось на пол, Энн взвизгнула. – Я обожглась!

– Это от сигареты, – сказала Шивон. – Скорее, надо тушить огонь.

Энн потянулась к бутылке Мэри Мерфи.

– Да не виски! – воскликнула Шивон. – Водой из кувшина.

Энн схватила кувшин и выплеснула воду на огонь. Тот с шипением потух. Вода закапала со стола на пол. В соседней комнате музыканты громко и бойко начали распевать «Ирландского бродягу»[10]. Оуэн, обладающий прекрасным голосом, однако использующий его лишь для успокоения собственных нервов, начал подпевать:

– Мой мальчик, мой бедный маленький мальчик… – вдруг заплакала Мэри Мерфи.

Шивон бросила взгляд на Найла. Что это она? Конечно, он оказался в другой позе, но, не считая этого, не был потревожен этим переполохом.

– Простите, – сказала Шивон. – Мы тут молились, и я случайно спиной толкнула стол.

Она не мигая, уставилась на Мэри Мерфи. Шивон только что соврала при Найле, его бедной матери и отце Кирни. Исповеди после такого не избежать.

– Мало того, что ты даже не удосужилась привести себя в порядок по такому событию, – сказала Мэри, оглядывая пыльные дорожки на платье Шивон, – так вы Найла чуть не спалили. Если бы он хотел, чтобы его кремировали, уж я бы об этом позаботилась.

Шивон ахнула, но, когда Мэри Мерфи подошла, ее обдало сильным перегаром, что напомнило Шивон, в каком состоянии была мать Найла.

Энн начала молиться вслух, пока Киран и отец Кирни поправляли тело Найла.

– Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду блуждаться.

– Чего? – прервала ее Шивон. Она сказала «блуждаться»?

– Он покоит меня на злачных папертях…

– Офигеть, Энн, мы что, так давно не были на мессе?

Отец Кирни демонстративно кашлянул.

– Двадцать второй псалом не входит в римскую католическую мессу, – сказал он, явно оскорбленный.

Шивон склонила голову:

– Вы уверены?

– Более чем уверен.

– Да, давненько мы там не были, – сказала Шивон. – Спасибо, что помогли разобраться, отец.

Отец Кирни кивнул и нахмурился.

В комнату ворвалось пение Оуэна:

– А что я не так сказала? – не поняла Энн.

Шивон повернулась к ней:

– Там «нуждаться» и «пажитях». А не «блуждаться» и «папертях».

– Это точно? – Энн повернулась к отцу Кирни, который пораженно на нее смотрел.

– Мы знаем, что это не часть мессы, но, может, проясните это для нас, отец? – попросила Шивон.

– «Нуждаться» и «пажитях», – нехотя ответил отец Кирни.

– Странно, – сказала Энн.

– А как ты себе представляешь злачные паперти? – спросила Шивон. – Что это вообще значит?

– Ну, хорошие такие. Из прочного дерева.

– Я ужасный опекун… – вздохнула Шивон.

Отец Кирни мягко положил руки на плечи девушек.

– Может, следует оставить Мэри Мерфи ненадолго одну?

– Да, конечно.

Когда отец Кирни потихоньку стал выводить О'Салливанов из комнаты, Мэри Мерфи бросилась на кровать к Найлу, заливаясь слезами.

– Я думал, поминки – радостное мероприятие, – шепотом сказал Оуэн.

Шивон на него шикнула. Когда они уже были у выхода, перед ними появился Киран. По одному взгляду на него Шивон поняла, что он объелся конфет.

– В чем разница между ирландской свадьбой и ирландскими поминками? – спросил он, сияя от радости.

– Не сейчас, – сказала Шивон.

– На поминках одним пьяницей меньше! – воскликнул Киран. Мэри Мерфи завыла еще громче. Отец Кирни прикрыл глаза и сжал переносицу.

– Не поняла, – нахмурилась Энн.

– Извините, отец Кирни, – сказала Шивон. – Пожалуйста, простите нас.

– Аминь, – сказала Энн.

Шивон была в таком шоке, что только в этот момент вспомнила о напряженном разговоре Энн и Оуэна. Какие секреты были у Энн? Еще больше ее злил тот факт, что Джеймсу было что-то известно и он это от нее утаил. Искать убийцу и так было задачей не из легких, Шивон не нужны были еще и проблемы в семье. Как же они не понимали, что она о них заботится?

Шивон пообещала себе с этим разобраться, как только они вернутся домой. Как только они вошли в гостиную и Шивон подумала, что было бы неплохо узнать, чем тут кормят, кто-то коснулся ее руки. Она развернулась и обнаружила Криса Гордена. Выглядел он роскошно – в костюме! – и на секунду Шивон забыла, что из-за него они могут лишиться заработка и крыши над головой.

– Надеялся тебя здесь встретить, – сказал парень.

– Я тут ненадолго, – сказала Шивон. – Мне все-таки надо бистро управлять.

– Думаю, не страшно, если вы на день закроетесь.

– А ты будешь только рад, да?

– Не понял? – Крис наклонил свою очаровательную голову, словно любопытный песик.

– Мне плевать, кто ты и что ты тут делаешь. Но если ты думаешь, что выкупишь у нас этот дом, то очень сильно ошибаешься.

Шивон развернулась и пошла прочь. Чтоб его. Ей очень хотелось отведать содовый хлеб Кортни. Крис схватил ее за руку. Шивон отдернула ее и одарила его недовольным взглядом.

Крис поднял руки и шагнул назад, словно немного ее боялся.

– Мне сказали, что ты хочешь продать бистро.

– Тебя обманули. Это наш дом. Наш семейный бизнес. Здесь все это знают.

– Я не знал.

– Потому что ты не местный.

– Мне хотелось бы это исправить.

– Тогда не заключай сделок с Элисон Тирни. Она пытается выгнать нас оттуда с тех пор, как скончался ее отец.

– Я ничего об этом не знал. – Крис огляделся. – Еще раз: она сказала, что ты хочешь продать бистро. Что ты осенью уезжаешь на учебу в Тринити-колледж.

– Так и должно было быть, пока моих родителей не сбила насмерть машина и мне не пришлось взять на себя заботу о младших братьях и сестрах и ведение бизнеса. Если я сейчас уеду, они останутся сиротами. Элисон прекрасно знала, что мои планы изменились.

– Господи… Мне так жаль.

– Не надо мне твоей жалости. Я просто говорю как есть. Только благодаря бистро мне и моим братьям с сестрами есть где спать, что надеть и чем прокормиться.

– Элисон, должно быть, не так поняла.

– Не «должно быть». Я же говорю, она пытается нас выселить с тех пор, как умер ее отец. У него был договор с моим отцом, на очень щедрых условиях, потому что хочешь верь, хочешь нет, но раньше тут люди заботились друг о друге.

– Я тебе верю. Я не буду участвовать в сделке.

Шивон уперла руки в боки:

– Весь город обожает «Бистро Наоми». Что бы ты там ни сделал, не заработаешь ни гроша. Никто не поддержит тебя, если нас выставят на улицу.

– Ты не расслышала? Я только что сказал, что оставил эту затею.

– Вот просто так?

– Конечно. Элисон уверяла меня, что вы хотите продать дело.

– Мы не хотим.

– Поэтому я больше не хочу его покупать.

– Ясно.

– Кажется, ты все еще злишься.

– Любишь кельтские мифы, да?

– Неожиданно. Окей, сменим тему. Значит, ты обо мне спрашивала? – Его дружелюбная улыбка превратилась в волчью.

– Я обо всех спрашивала, – ответила Шивон.

– Я слышал. Я есть в твоем списке? Точно должен быть. Я же чужак.

– Понятия не имею, о чем ты.

Крис, конечно же, стоял в списке на первом месте, правда, без имени; просто как «Янки».

– Может, сходим на свидание, где я расскажу тебе обо мне побольше?

Сердце Шивон пустилось в пляс, но она покачала головой. С чего вдруг оно так разбушевалось? Из-за того, что янки ей нравился, или из-за того, что она боялась – вдруг Макдара узнает обо всем и решит, что янки нравится Шивон?

– Сейчас не время.

– Да, я слышал. Мне очень жаль.

Крис придвинулся ближе и наклонился, чтобы зашептать Шивон на ухо. От этого у нее по спине побежали мурашки. Она молилась, чтобы Макдара не оказался где-то рядом и не увидел их. Шивон сама пока его не видела, но народу было много, могла и не заметить.

– Я видел твоего брата той ночью. В таком состоянии он точно не мог кого-то убить.

– Я знаю, – сказала Шивон, делая пару шагов назад. – Но знать это – одно, а доказать – совсем другое.

– Если кто и может это доказать, уверен, это будешь ты, – сказал Крис.

– Ты даже меня не знаешь.

– Я знаю достаточно.

Янки улыбнулся. Шивон схватила бутылку виски и стакан, стоявшие на столе. Красоваться смысла не было – она налила себе щедрую порцию. Красавчик Крис наблюдал за девушкой с улыбкой, приподнятыми бровями и явным интересом. Шивон залпом опрокинула стакан и посмотрела на Криса.

– Чего?

– Можно я скажу прямо?

– У вас в Америке так не принято?

– Ты самое прекрасное создание, что я когда-либо видел.

– Ой.

Постыдное тепло растеклось по телу, но никакого ответа Шивон придумать не смогла. Вместо этого налила себе еще стакан виски. Крис поднял бровь. Шивон подняла бутылку:

– Хочешь?

– С тобой? Еще как. – Он поднес стакан, Шивон его наполнила. Они чокнулись.

– Sláinte, – сказала она.

– Земля ему пухом, – сказал Крис.

– Да, – кивнула Шивон, стараясь не смотреть ему в глаза. Он не должен так к ней подкатывать на поминках, а ей не должно это так нравиться. – Элисон Тирни будет в ярости.

– Я скажу ей, что ищу что-то подальше от центра, – сказал Крис и сверкнул своими идеальными зубами. Шивон не могла понять, шутит он или нет.