«Похоронное бюро, лаундж и паб Батлера» находилось в старом каменном здании. Бар располагался в первом зале, однако атмосфера там была чуть более мрачная, чем в остальных пабах в городе. Там все было из того же темного дерева, но от обычного паба заведение Батлера отличали тяжелые шторы, диваны, обтянутые цветочной тканью, и пачки салфеток на всех прямых поверхностях. Дальше находилась отдельная комната, у входа в которую был занавес вместо двери; в этой комнате проводились прощания и похороны, а о морге в подвале Шивон даже думать не хотелось. После катастрофы ее родителей привезли туда. В этот морг привозили почти всех усопших в городе. Конкурентов у Батлера не было, он был гробовщиком в четвертом поколении.

Он указал на один из диванов. Шивон опустилась на краешек и поставила рядом сумку. Сумка занимала больше места на диване, чем сама Шивон. Опустившись на мягкие подушки, девушка осознала, насколько на самом деле устала. Из-за ненавязчивой музыки, мягкого дивана и пачки салфеток на столе Шивон чувствовала, что может тут посидеть и хорошенько порыдать. Или поспать несколько дней. Но расслабляться было нельзя.

– Перейдем сразу к делу, – сказал Джон Батлер. – Я слышал, вы устраиваете сбор средств для Найла в бистро в воскресенье.

Молва быстро расходится. Похоже, от Шивон в этом плане ничего не потребуется.

– Все так. Я уже говорила с Мэри Мерфи, она со всем согласна. Надеюсь, и вы к нам заглянете.

– Позвольте задать вам личный вопрос? – Джон Батлер театрально приподнял одну бровь.

– Пожалуйста.

– Почему вы устраиваете сбор средств для Найла? После того, как ваша семья пострадала от его семьи.

– Потому что ма и па поступили бы именно так.

– Ну что ж. Я правильно понимаю, что собранные средства пойдут на похороны?

Так вот что ему нужно. Только почему он обсуждает это не с Мэри Мерфи?

– Да, таков план.

– Так я и думал. В таком случае рекомендую вести разговор напрямую со мной. Размуеется, я поговорю с матерью Найла, узнаю ее пожелания, что́ она хочет видеть на службе, а после отправлю чек вам.

– Ясно.

– Там будет не полная стоимость, частичный депозит уже внесен.

– Мэри Мерфи?

– Нет.

– Можно спросить, кто его внес?

– Да, конечно. – Джон замолчал и выжидающе посмотрел на Шивон.

– Так кто это был? – спросила девушка.

– Боюсь, это конфиденциальная информация.

Джон Батлер закинул ногу на ногу.

Если не мать Найла, то кто частично оплатил похороны? И почему?

– Вы не могли бы сообщить имя этого человека гарде Фланнери?

Батлер положил руку на сердце:

– Зачем же?

– Просто странно это, вам не кажется? У Найла тут друзей не было, скажем так. С чего вдруг кому-то оплачивать его похороны?

– С чего вдруг вы устраиваете для него сбор средств?

Потому что Джеймс – главный подозреваемый в убийстве, а я не хочу, чтобы горожане думали, будто мы что-то скрываем. Потому что его обнаружили – и, возможно, убили – в нашем бистро и мне хочется заменить это воспоминание более приятным, чтобы нам не пришлось закрыться раз и навсегда.

– Я же сказала – я считаю, что это то, чего хотели бы мои родители.

– Вы делаете это по доброте душевной. Почему бы не допустить возможности, что этот человек поступает так же?

– Но если гарда Фланнери напрямую спросит вас, кто это был, вам придется сказать ему, разве нет?

– Пожалуй. Но гарда Фланнери не спрашивал; более того, он даже не знает, что может задать мне такой вопрос, потому что я сообщил об этом только вам. И я попросил вас сохранить это между нами. Вы ведь можете это сделать?

– Мне просто кажется, что это может быть важным.

– Уверяю вас, это не важно.

– Может, вы могли бы убедить меня, назвав имя этого человека? Чтобы мне не пришлось обращаться к гарде Фланнери.

Батлер встал:

– Не буду больше отнимать ваше время. Если сбор средств устраивается, чтобы покрыть расходы на похороны, настоятельно рекомендую вам работать напрямую со мной.

Шивон тоже поднялась. Очевидно, выдавать свои секреты Джон Батлер не собирался. Но говорить о Мэри Мерфи он был готов, так что Шивон продолжила за это цепляться:

– Есть ли причина полагать, что, попади деньги напрямую к Мэри Мерфи, ваша часть не поступит вам вовремя?

Шивон пыталась подобрать наиболее деликатные слова, чтобы узнать, не думает ли Батлер, что Мэри Мерфи и вовсе не станет ему платить. Найл ведь намекнул, что они отчаянно нуждались в деньгах. Может, она тоже пыталась найти для Билли адвоката получше? Знала ли она о россказнях, которые распускал Найл? Шивон пожалела, что задала Мэри слишком мало вопросов.

– Мне не хочется на кого-то наговаривать. Смерть – дело деликатное, как вам известно.

– Как мне известно?

– Простите. Просто вы ведь сами прошли через скорбь. Многим людям в такое время сложно принимать решения, особенно финансовые. Боюсь, что в число этих людей входит и Мэри Мерфи. Только прошу вас, пусть это останется между нами. До меня дошли слухи, будто она собирается нанять для Билли нового адвоката. К тому же недешевого.

– Где вы это услышали?

– Прошу прощения. Не хочу сказать ничего лишнего. Многим наше дело не понять. Разумеется, я счастлив, что в большинстве своем жители Килбейна здоровы и полны сил. Они наслаждаются старостью, и это прекрасно, но не для моего бизнеса. Мне нужны эти деньги. Без них, боюсь, мне придется попросту закрыться.

– Я и не знала, что все настолько плохо.

– Да, как я уже сказал – времена меняются. Люди занимаются спортом, следят за питанием. Запретили курить в пабах. Я слышал, что даже вы взялись бегать по утрам.

Даже я?

– И вы видели, что Майк Грейнджер теперь продает кудрявую капусту? Кудрявую капусту! Можете в это поверить? – Лицо Джона Батлера исказила гримаса боли. – Слишком мало людей стало умирать.

– Насчет денег буду общаться с вами напрямую, только вы скажите, кто сделал депозит для Найла. Если мне это не покажется странным, я не буду ничего говорить гарде Фланнери.

Батлер вздохнул:

– Он работал в магазине Шиди. Вы знали?

– Да, – ответила Шивон.

– Брайди Шиди просто принесла его последнюю зарплату. Вот и все.

– А…

– Вот видите, ничего подозрительного.

– Да, вы правы. Это просто хороший поступок.

По дороге домой Шивон все думала о разговоре с Батлером. Получается, Брайди Шиди обманула ее насчет дня рождения Шеймуса. Она не хотела, чтобы тот знал, что она тоже была в магазине. Теперь его зарплату приносит она, а не Шеймус. Неужели подозрения Шивон подтверждались? Неужели Брайди изменяла мужу с Найлом? Хоть у них была разница в возрасте, и не такое в жизни бывало. Шивон пообещала, что ничего не скажет Шеймусу. Но теперь она сомневалась – может, стоило? Теперь девушка решительно ничего не понимала.

Шивон была уже на полпути домой, когда осознала, что забыла сумочку на диване Батлера. Она поспешила обратно; Джона в комнате уже не было, так что она молча взяла сумочку и направилась к выходу.

– Мне нужен этот заем, – вдруг раздался голос Джона. Шивон развернулсь. Джон Батлер стоял в небольшом вестибюле, ведущем в комнату. – Сколько угодно, но в идеале – двадцать тысяч евро.

Шивон замерла. Двадцать тысяч евро. Эти слова отдались в ее голове голосом Найла.

Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро.

Может, просто совпадение? Или Мэри Мерфи переняла дело Найла и сама занялась вымогательством и «кое-кем» был Джон Батлер?

Шивон не поняла, что стояла без движений, как вдруг Джон Батлер резко развернулся и увидел ее. Он нахмурился, словно решил, что девушка специально его подслушивала. Он правда так подумал?

Шивон подняла сумочку:

– Я тут ее забыла.

– Ох, – сказал Джон, – как нехорошо.

* * *

Эти слова вертелись в голове Шивон всю дорогу домой. Ох, как нехорошо. Какой Джон все-таки жуткий тип. Она ведь забрала сумочку, что же тут нехорошего? Или это было предупреждение? «Нехорошо, что ты меня застукала?» Или это была угроза? А вдруг Джон Батлер – убийца?