– Думаешь, кто-то придет? – спросил Киран, стоя у окна и оглядывая Сарсфилд-стрит.

– Да, – ответила Шивон, потрепав его по голове. – Это сбор средств для ма Найла. Все придут.

Последние два дня шестерка О'Салливанов полностью посвятила готовке для предстоящего собрания, и вот настало утро воскресенья. Шивон и Гранья друг с другом практически не разговаривали. Гранья заявила, что никаких сообщений ей той ночью не приходило, что Энн все это приснилось. От этих слов у Энн из глаз ручьями потекли слезы, а Шивон и Гранья разозлились друг на друга еще больше. Шивон не знала, чему верить. У Энн был очень тонкий слух, но ей и правда могло это присниться. Или, может, на самом деле она услышала что-то другое. Одно Шивон знала точно: все это сеет раздор в их семье. Ей оставалось лишь надеяться, что помощь соседям как-то поспособствует восстановлению хороших отношений.

Сразу после мессы бистро заполнилось посетителями. О'Салливанам и самим хорошо было бы посетить мессу, но из-за подготовки времени совсем не было. Отец Кирни будет не в восторге, но, вероятно, войдет в их положение. Следующий час прошел быстро, пока они наносили последние штрихи: расставляли свечи, тарелки, приборы, цветы и горы еды. Шивон сильно волновалась. Все должно пройти идеально, потому что иначе в их бистро больше никогда не будет клиентов, а это значит, что они могут просто собирать вещички и идти куда глаза глядят.

Двери должны были открыться только в одиннадцать, но в половине у бистро уже образовалась очередь.

– Вот видишь? – сказала Шивон. – Я же говорила.

– Ух ты! – воскликнул Киран.

– Офигеть, – усмехнулся Оуэн. Они дали друг другу пять.

Шивон распахнула двери. Первой в очереди, прямо по центру, стояла Мэри Мерфи, облаченная в черное, в шляпке с черной кружевой вуалью. Дождавшись, чтобы Мэри прошла внутрь, народ потянулся за ней. Вскоре бистро уже было наполнено голосами и добрыми намерениями.

– Ну и ну! – воскликнула Энн, протискиваясь через толпу к Шивон. – Еды-то всем хватит?

Сестры повернулись к столикам, которые ломились от яиц, бекона, кровяной колбасы, ветчины, черного хлеба и картошки. Еда стремительно исчезала во ртах гостей.

– Будем за этим следить. Если что, быстренько еще что-то приготовим, – сказала Шивон, молясь, чтобы не пришлось этого делать.

– Мы вообще можем себе это позволить? – спросил Джеймс.

– Мы не можем себе позволить этого не делать, – сказала Шивон, наблюдая, как Киран усаживается рядом с жестяной банкой с надписью «ПОЖЕРТВОВАНИЯ».

– Он боится, что ее кто-то утащит, – сказал Оуэн.

– Никто ее не утащит, – сказала Шивон.

– Убийца мог бы.

– Так мы его и поймаем, – сказала Энн, округлив глаза и хлопнув в ладоши. – Ох, надеюсь, убийца попытается украсть деньги!

Шивон покачала головой. Ей казалось, что вся семья потихоньку сходит с ума. Она подняла взгляд на приближающегося Джеймса. Вид у того был мрачный.

– Что такое? – спросила Шивон.

– Все считают меня убийцей, – сказал Джеймс.

– Тебе так сказали?

– Нет, конечно. Просто я чувствую. Я должен до конца тут быть?

– Болтать станут только больше, если будешь прятаться, – сказала Шивон.

Джеймс перешел на шепот:

– Я ругался с Найлом. Все это знают. Если бы я мог вернуться в тот вечер…

Шивон захотелось обнять брата, но он не позволил бы. Не когда он в таком состоянии.

Она продолжила улыбаться и так же шепотом сказала Джеймсу:

– С Найлом много кто ругался. Все в городе знают, каким он был человеком. Мы со всем справимся. Останься. Ради нас.

Джеймс кивнул:

– Можно я хотя бы просто на кухне побуду?

– Походи тут еще немного. Потом можешь укрыться на кухне.

Она оставила младших стоять, а сама взяла чайник и принялась обходить посетителей. Шивон была счастлива снова видеть соседей в бистро; вскоре все столики были заняты, кроме того, за которым обнаружили Найла. О'Салливаны этого и ожидали, поэтому заранее установили на столе фотографию парня, свечу, четки, кельтский крест, купленный в поездке на острова Аран, и книгу пожеланий, чтобы каждый мог написать что-то хорошее. Шивон не могла отогнать мысль о том, что убийца тоже может оставить в книге пожелание. Хватит ли ему (или ей) наглости? Убийцу, конечно, по почерку не вычислишь. Но все равно эта мысль пугала Шивон: что убийца среди них, утешает кого-то, ест, пьет, ведет беседы, как обычный добрый соседушка.

Бегая туда-сюда из кухни в зал, подливая кипятка в чашки и заваривая капучино, девушка перебрасывалась словами с соседями и друзьями, но быстро удалялась, когда разговор переходил к убийству. Ей не хотелось, чтобы Мэри Мерфи – или Макдара Фланнери, что уж там – подумала, что она организовала это мероприятие, только чтобы собрать слухи.

Кстати о Макдаре. Шивон отметила, что он до сих пор не появился. Интересно, он собирался прийти или был слишком занят расследованием? Ей не терпелось его увидеть, но, когда от одной мысли о Макдаре по телу разлилось знакомое тепло, Шивон убедила себя, что дело лишь в том, что его присутствие поможет скорее поймать убийцу. Поэтому она хотела увидеть гарду, не по какой-то другой причине.

Шивон продолжала внутреннюю борьбу со своими чувствами, когда к ней подошла заплаканная Брайди.

– Ты сделала доброе дело, – сказала та. – Мне до сих пор не верится, что это произошло.

Ее слезы выглядели искренними, и Шивон позабыла о своих намерениях ее допросить. Все-таки это было время скорби. Шивон обняла женщину.

– Ты тоже была добра к Найлу, – сказала она.

– В смысле? – В голосе Брайди внезапно зазвучало напряжение.

– Ты дала ему работу в магазине.

– А, ну да. Но долго он не проработал.

Из глаз Брайди снова полились слезы.

– Найл ничего не говорил о том, что его кто-то пугает? – спросила Шивон, не успев прикусить язык.

– Ты хочешь узнать, кто его убил, – сказала Брайди. Не спросила, сказала.

Девушка кивнула.

– Я тоже хочу это знать. – Брайди взяла Шивон за руку и сжала ее так крепко, что та чуть не вскрикнула. – Я только об этом и думаю. У меня была мысль, что это сделал кто-то, кто знал его по Дублину.

Брайди потянулась за своими четками, давая Шивон прекрасную возможность вырваться из ее цепкой хватки.

– Да, вполне может быть, разве нет? – сказала девушка.

– Просто он не упоминал о каких-то неприятностях с дублинцами, – сказала Брайди.

Шивон хотелось спросить, не подозревала ли она Найла в зависимости, но боялась, что это будет слишком. Брайди как будто симпатизировала Найлу, и в новых врагах Шивон не нуждалась.

– Получилось хотя бы достать то снаряжение для Шеймуса? – спросила она.

– Да, – быстро ответила Брайди. Слишком быстро. – Только я пока ему его не вручила, так что не выдавай меня, пожалуйста.

– Как Найл мог тебе помочь?

– Что, прости?

– Ты сказала, он помогал тебе заказать снаряжение.

– Он расспросил Шеймуса о поломке для меня. Если бы я сама его спросила, Шеймус сразу бы все понял.

– Скоро у него день рождения? – Шивон улыбнулась, игнорируя гадкое чувство в груди. Ей было противно притворяться.

– Шеймус уже год не участвовал в гонках, – сказала Брайди, увиливая от вопроса.

Кто бы мог подумать, что Брайди Шиди так умело увиливает от правды? Надо было очень тщательно подбирать слова, иначе Шивон ничего не добьется.

– Прости меня, – сказала она.

– Дорогая моя, за что же?

– Он бросил гонки, чтобы помогать нам, правда же?

Шивон прекрасно знала, что бистро не удержалось бы на плаву, если бы Шеймус и Брайди не взяли на себя львиную долю работы. Это, наверное, был первый год, когда он не участвовал в соревнованиях. Может, семья Шивон задолжала Шеймусу трофей.

Брайди погладила девушку по плечу:

– Дело не только в этом.

– А в чем еще? – Шивон было страшно любопытно. Судя по всему, причина была интересная.

Брайди вытянула шею, словно гироскоп, и оглядела зал.

– А вот и Кортни! – воскликнула она, словно несколько лет не видела женщину. – Мне надо с ней поговорить. Извини, Шивон. Еда на высоте, как всегда.

Брайди поспешила удалиться. Ей явно хотелось оказаться подальше от Шивон. Та надеялась исключить ее из своего списка подозреваемых, но Брайди слишком странно юлила. Почему в этом городе нет нормальных людей? Шивон решила снова походить среди гостей, пообщаться. Проходя сквозь толпу, она заметила у черного хода Шейлу с Пио. Даже издалека Шивон поняла, что они напряжены, как сдавленные пружины.

Где же Макдара? Что он сказал Пио и Шейле, что они настолько напряглись? Они злились на нее? Шивон не хотелось сталкиваться с ними, пока не узнает наверняка. За последние дни ей хватило сюрпризов на всю оставшуюся жизнь. Но Макдары нигде не было видно, а Пио с Шейлой буквально сверлили ее взглядом. Если Шивон к ним не подойдет, это будет выглядеть еще хуже.

Девушка сделала глубокий вдох и направилась к угрюмой парочке.

– Моя новая прическа собрала столько комплиментов, – сказала Шивон, касаясь своих волос в надежде, что лесть поможет завоевать расположение Шейлы.

– Ну здравствуй, любопытная соседушка, – сказал Пио.

– Это я-то? – не поняла Шивон.

Пио сделал шаг вперед:

– Думаешь, это мы его убили, да?

– Нет, конечно нет, – сказала девушка, понизив голос. – Но сейчас не время это обсуждать.

Шейла положила руку на плечо Пио:

– Впервые в жизни с ней соглашусь. Сейчас не время. Мы здесь, чтобы поддержать ма Найла.

Пио наступать больше не стал, но и не отошел. Его глаза налились кровью, и в целом он выглядел так, словно не спал несколько ночей. Пио был талантливым музыкантом. Шивон даже думала попросить его сыграть на ложках в бистро, но сегодня ложки явно использоваться не будут – и слава богу. Судя по гневному выражению лица Пио, лучше ему было ничем не орудовать в этот вечер. Шивон должна была заняться налаживанием связей. Если не ради себя, то ради их бизнеса.

– Не знаю, что Макдара вам сказал. Я заволновалась, когда увидела у вас распахнутую дверь и включенный свет. Шейла забежала в дом с мусорным мешком, а потом в салоне обнаружилась груда стекла. Мне просто показалось, что это странно, вот и все.

О синяке Шейлы и запахе отбеливателя Шивон решила не упоминать. Это же и правда было странно. Она правильно сделала, что поделилась с кем-то.

– Шейла тебе сказала. Она разбила вазу. На самом деле…

Та сжала руку мужа.

– Не надо! – грозным тоном сказала женщина.

Глаза Пио загорелись.

– Она считает нас убийцами! Когда на самом деле это был ее брат!

– Тише, – сказала Шивон. – Джеймс не имеет к этому отношения. – Гости начинали на них коситься. Это плохо. – Может, пройдем в сад?

Шивон открыла дверь, готовая вытолкать парочку на улицу, но они, к ее удивлению, вышли самостоятельно. В саду был только один островок цветов, и девушка направилась туда. Пио пошел за ней, Шейла же осталась на месте.

– Попалась! – воскликнула Шивон.

– Ты про что? – спросила Шейла.

– У тебя аллергия на цветы.

– И что?

– И то, что я не понимаю, зачем тебе так носиться с разбитой вазой, если у тебя аллергия на цветы.

Шейла часто заморгала. Пио поджал губы. Парочка явно выглядела виноватой.

Женщина развернулась и вошла обратно в бистро, хлопнув дверью. Пио посмотрел на Шивон.

– Понимаю, тебе было тяжело после смерти родителей. Так что мы тебя простим. – Он ткнул в девушку пальцем. – Первый и последний раз, – строго добавил он, затем развернулся вслед за женой и вернулся в бистро. Но хотя бы дверью не хлопнул.

Шивон тоже вернулась в бистро, где к ней тут же подлетел Джеймс. Шейла и Пио стояли у двери.

– Что-то не так? – Джеймс перевел взгляд с сестры на Шейлу с Пио. Как раз то, чего Шивон не хватало, – публичной стычки соседей с Джеймсом. Она взяла брата под руку и отвела подальше от недовольной парочки.

– Это ты, да? Ты убил Найла? – крикнул Пио им в спину. Шивон резко развернулась.

– Это вечер памяти Найла. Как вам не стыдно устраивать сцену?

– Он убийца, – сказал Пио, указывая на Джеймса и покачиваясь. Он что, пьян?

– Я попрошу гарду Фланнери вас выставить.

Шивон огляделась. Ну где же Макдара?

– С этим я и сам справлюсь, – сказал Джеймс.

Шивон встретилась взглядом с Майком и Шеймусом. Через две секунды мужчины уже стояли между Пио и Джеймсом, образуя некий барьер. Шеймус расправил плечи, Майк даже поиграл мускулами.

– Все нормально? – спросил Шеймус.

– Они как раз уходят, – сказала Шивон, указывая на Шейлу с Пио.

– Идем, – сказала женщина. – Черный хлеб тут все равно кончился.

Она потянула Пио за руку, но дорогу к выходу им внезапно преградила Мэри Мерфи.

– Ты… – Она ткнула пальцем в Шейлу. – Как можно было кому ни попадя раздавать смертельно опасные орудия?

Шейла всплеснула руками:

– Это никакие не орудия. Это всего лишь ножницы! И раздавать их в пабах предложила Шивон.

Все перевели взгляд на нее. Шивон хотелось с этим поспорить, но она и так уже завралась, на один день хватит, так что молча опустила голову.

– Надо было следить! – воскликнула Мэри Мерфи. – Надо было смотреть, кому вы их даете.

– Если не ножницы, это было бы что-то другое, – сказал Пио.

– Зато подозреваемых было бы меньше, – сказала Мэри.

Шивон почувствовала облегчение. Значит, Мэри не была убеждена, что ее сына убил Джеймс? Что заставило ее передумать?

К ним подошел отец Кирни. Священник был тучным мужчиной с лицом херувима. Он улыбнулся, подобно пастуху, который пытался увещевать свое стадо не спрыгивать с обрыва.

– Не будем забывать, зачем мы здесь собрались, – сказал отец Кирни. – Мы все пришли почтить память Найла, чтобы поддержать его мать в тяжелый момент. Пусть эта трагедия не приводит к следующей.

– Спасибо, отец, – сказала Шивон. – Может, вы провели бы для нас молитву?

– С удовольствием.

Отец Кирни приобнял Мэри Мерфи за плечи и мягко стал подзывать всех к столу с фотографией Найла. Шейла вывела Пио из бистро. Шивон наблюдала за ними через окно. Как только они оказались на улице, Пио высвободился из хватки жены, она споткнулась. Он даже не повернулся проверить, в порядке ли Шейла, хотя она его звала. Пио открыл дверь в их дом и хлопнул ею у Шейлы перед носом.

Шивон почувствовала себя ужасно. В их браке явно что-то было не так. Но могли ли они оказаться убийцами?