Мэри Мерфи жила вдали от всех, где-то в миле от королевского замка, где городские улочки перетекают в проселочные дороги. У холма надо было завернуть налево, чуть проехать, и там на возвышенности восседал белый домик семейства Мерфи. Когда-то, когда с него еще не облезла краска, дом, вероятно, имел некое очарование. Но сейчас было очевидно, что им уже много лет не занимались: не ремонтировали, красоту не наводили. Крыльцо прогнулось, куски черепицы свисали с крыши, а сам участок скорее напоминал мусорную свалку.

Шивон подумалось, что братья Мерфи похожи на свой семейный дом – хороший фундамент, но практически заброшенный. Их отец сбежал, когда они были совсем маленькими. Он был музыкантом, состоял в группе, все время разъезжал, а однажды уехал в турне и не вернулся. У Шивон заболело сердце, когда она представила, как мальчики, совсем маленькие, каждый день выбегали на дорогу и смотрели, не едет ли па домой. Может, всего этого не было бы, если бы он остался и воспитал их. Может, они выросли бы хорошими юношами, может, ее родители по-прежнему были бы живы, Билли не сидел бы в тюрьме, а Найл не был бы убит.

Шивон остановилась на подъездной дорожке и посмотрела на припаркованную на участке машину. Она была накрыта старым брезентом, но по проглядывающемуся красному пятнышку было ясно, что это машина Билли. Отвращение волной накрыло Шивон, и она с трудом удержалась от того, чтобы не развернуться и уйти. Мэри Мерфи не расставалась с машиной либо потому, что думала, что Билли однажды вернется и захочет ею пользоваться, либо потому, что хотела извлечь из нее какую-то выгоду. Шивон захотелось потом попинать колеса, когда никого рядом не будет. Хотя приятнее было бы со всех сторон избить ее битой.

Шивон сжимала тарелку с черным хлебом, словно щит, но, несмотря на это подношение, с каждым шагом чувствовала нарастающий страх. Окна Мэри были завешаны тяжелыми шторами. Этот дом был не из тех, где радовались незваным гостям.

У крыльца стоял велосипед. Найл не садился за руль с тех пор, как вернулся. Это, случайно, не из веломагазина Шеймуса? Знает ли тот, что велосипед стоит у дома Мерфи? Шивон не удивилась бы, если бы узнала, что Найл его украл. Как бы то ни было, Шеймусу теперь явно было все равно, и требовать несчастный велосипед у женщины, которая только что потеряла сына, он явно не будет.

Шивон вежливо постучалась и сделала шаг назад. Ждала она, казалось, целую вечность. Девушка уже была готова сдаться, когда дверь вдруг приоткрылась. Перед Шивон появился прямой нос Мэри Мерфи, ее голубой глаз и несколько седых прядей. Несмотря на неприязнь во взгляде, выглядела Мэри Мерфи как какая-нибудь кинозвезда в старости; а в молодости она наверняка была красавицей.

– Что тебе надо? – По тону Мэри Шивон четко поняла: ей тут не рады.

– Соболезную вашей утрате, – сказала девушка. – Просто хотела сказать, что мы все в ужасе от того, что произошло.

– Да что ты?

– Я знаю, вы думаете, что это дело рук Джеймса. Но это не так. Он ни за что не стал бы причинять Найлу вред. Ни в коем случае.

– Его арестуют, вот увидишь, – сказала Мэри Мерфи.

– Он не трогал Найла. Вы должны мне поверить.

– Попрошу тебя уйти.

– Я принесла черного хлеба.

– Мне он не нужен.

– Я хотела бы пригласить вас в бистро…

– Издеваешься, что ли?

Дверь распахнулась. Мэри Мерфи одарила Шивон гневным взглядом. Несмотря на миниатюрное тело, страх Божий эта женщина вселять умела. Она снова стала закрывать дверь.

– …на сбор средств для Найла.

Дверь остановилась, не закрывшись до конца. Шивон слышала тяжелое дыхание Мэри, затем услышала шуршание и щелчок зажигалки. Сквозь щель на улицу потянулся сигаретный дым. Шивон прикрыла рот, стараясь кашлять как можно тише.

– Сбор средств? – донеслось из-за двери.

– Да. Я знаю, что вас ждут большие расходы. Мы хотим как-то помочь.

Дверь снова открылась.

– Хочешь меня подкупить?

– Подкупить?

Иронично, учитывая их последний разговор с Найлом.

– Хочешь, чтобы я сказала, что Джеймс тут не при делах?

– Нет. Джеймс и правда ни при чем, но дело не в этом. Я знаю, как это тяжело – еле сводить концы с концами, когда вдруг на тебя обрушивается такое событие. Смерть – дело дорогое.

После похорон родителей у О'Салливанов практически не осталось денег.

– Ладно, не стой на пороге. Раз уж хочешь зайти, так заходи. Обувь оставь на крыльце.

Шивон знала, что пол у Мэри грязный, грязнее ее подошв, но была не в том положении, чтобы с ней спорить. Она протянула Мэри хлеб, но женщина и бровью не повела, так что Шивон поставила тарелку на крыльцо, чтобы разуться. Девушка развязала шнурки, вылезла из ботинок, подняла тарелку и шагнула в дом.

Затхлый сигаретный запах был настолько сильным, что Шивон с трудом удержалась, чтобы не рвануть домой. Там было хуже, чем у Шейлы; та хотя бы весь салон отдраила и наверняка проветрила. Сигаретный запах здесь, казалось, уже много лет находится в заточении – им пропитались тяжелые шторы, он просочился в трещины в полу. Сердце Шивон пронзила острая боль. Найлу с Билли явно было тяжело расти в таком доме.

– Хочешь чашечку?

Нет. Чай Шивон совершенно не интересовал. Ей хотелось просто бросить хлеб и бежать без оглядки.

– Да, спасибо, было бы здорово.

Мэри Мерфи растерянно огляделась, словно положительный ответ Шивон ее ошарашил и теперь она не знала, как себя вести.

– Садись. – Мэри указала на кухонный стол.

Шивон села, отмечая, что, помимо удушающего дыма, жутковатой невыносимой тьмы и горы журналов на стуле в углу кухни, комната была удивительно чистой и аккуратной. Возможно, много лет назад тут был бардак, когда братья были маленькими. Шивон внезапно овладела жалость к Мэри Мерфи. Что бы она ни думала об этой женщине, Мэри, по сути, потеряла обоих сыновей, а такого никакой матери не пожелаешь.

Мэри Мерфи стояла у плиты спиной к Шивон, неспешно заваривая чай. Когда он был готов, Шивон пила молча. Себе Мэри чашку делать не стала; она прислонилась к столешнице и продолжила курить. Внезапно Шивон поняла, что не знает, что делать дальше. Вопросы, которые ей хотелось задать, были совершенно неуместными. Вы знали, что Найл пытался вымогать у меня деньги? Есть догадки, кого еще он мог обрабатывать? Не знаете, с чего ему вдруг говорить, что у него есть доказательства невиновности Билли? Не знаете, кто еще, кроме моего брата, хотел бы убить вашего сына?

– Хочется, чтобы мне его отдали, чтобы я могла его похоронить, – внезапно сказала Мэри Мерфи. – Сама понимаешь.

– Еще как понимаю. Поэтому я и подумала, что было бы хорошо устроить сбор средств. Всем не терпится отдать дань уважения вашей семье.

Мэри Мерфи фыркнула:

– Ну-ну.

– Никто не желал ему такой участи.

– Джеймс не мог отомстить Билли, он-то за решеткой, вот и взялся за моего Найла – решил отомстить за то, что произошло с твоими родителями. Всем известно, что Джеймс на такое способен.

Шивон встала:

– Это не так! Джеймс и капли в рот не брал почти полгода.

– Но не вчера, да? Вчера он снова взялся за старое.

– Вам вообще не стыдно за своего сына? – Шивон не хотела так нападать на Мэри, но отвращение оказалось сильнее.

– Что ты сказала?

– Вы даже не попрощались с ними на похоронах. Мне все равно, как бы сильно вы ни любили своего сына, мои родители такого не заслуживали.

– Да, – сказала Мэри внезапно очень тихо. – Не заслуживали. И я приходила с ними попрощаться. Просто не в тот момент, когда на меня были бы направлены взгляды всех соседей, мол, вот она, виновница.

– Что?

– Всегда во всем виновата мать, да?

Шивон опустила взгляд:

– Я не обвиняю вас в том, что сделал Билли. Ма и па тоже не стали бы вас винить. И если это дело рук Джеймса, он должен отвечать перед законом. Я просто прошу дать гарде выполнить свою работу и не обвинять моего брата в убийстве, пока они не закончат.

– Сядь. – Мэри указала на стул. Шивон опустилась на самый краешек.

По щекам женщины бесшумно потекли слезы, и их вид окончательно обескуражил Шивон. Она настолько погрузилась в свой гнев на Мэри Мерфи, что забыла, что она тоже человек. Шивон захотелось взять ее за руку или погладить по плечу, но девушка понимала, что жалость будет встречена плохо.

– Мы с Найлом столкнулись в веломагазине, он сказал, что хочет поговорить со мной о Билли. – Слова вылетели изо рта Шивон прежде, чем она успела их обдумать. Но она должна была узнать, что известно Мэри Мерфи. У нее были такие же безумные идеи, как у Найла?

Мэри перевела взгляд на девушку и несколько мгновений смотрела ей прямо в глаза. Вызов. Мэри Мерфи смотрела на нее с вызовом.

– Когда ты хочешь все это организовать? – спросила женщина. – Надо будет с отцом Кирни поговорить.

– Да, конечно. Когда вам будет удобно.

– И где это будет?

– В бистро. Мы там всех накормим.

– Там, где нашли тело моего мальчика?

– Нашли, именно. Не убили. И за тот столик я никого не пущу. Мне кажется, было бы здорово, если бы все желающие оставили там свечи, фотографии, теплые пожелания и все такое.

– В смысле – не убили?

– Я думаю, что Найл был убит в другом месте. Мне кажется, его туда принесли. Ну, после. Простите.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что вокруг было мало… – Шивон остановилась. Зря она это начала. – В саду была мятая трава, словно там кого-то протащили. – Такие слова звучали не лучше.

Жутко было это все, как бы сильно человек ни старался говорить вежливо.

– Ясно, – сказала Мэри, туша сигарету.

– Мне кажется, что кто-то пытается подстроить все так, будто это сделали мы. Кто-то хочет нас подставить.

– И зачем кому-то это делать?

– Замести следы после убийства? – Мэри вздрогнула, Шивон снова прикусила язык. – Извините. Я думаю, этот кто-то считал, что нас станут подозревать из-за того, что произошло в прошлом году.

И из-за того, что несколько дней назад Найл посмел потребовать с меня десять тысяч евро, чтобы обелить имя Билли. Но никого больше в магазине тогда не было. Кому Найл мог рассказать и зачем? Или его убили, потому что он пытался вытянуть деньги из кого-то еще, прибегая к обману?

– Билли даже не сможет приехать на похороны брата. Представляешь?

– Вы знали, что Найл говорил со мной о Билли? Он вам не рассказывал?

Мэри Мерфи достала из пачки вторую сигарету.

– Найл был взрослым парнем. Он не докладывал мне, что и кому говорит. Но он был хорошим братом. И хорошим сыном. – Голос Мэри стал громче. Она ткнула пальцем в Шивон. – А твой брат убил его. Найл не заслуживал такого конца.

– Это был не Джеймс.

– То есть он всю ночь был дома? Ты это хочешь сказать?

– Говорят, они той ночью повздорили с Найлом. Хотя удары явно принимал Джеймс…

– Нахалка.

– На лице Найла следов драки не было, – выпалила Шивон.

Не сдержалась. Но это было правдой. Если ругань между Джеймсом и Найлом перешла на следующий уровень и они стали драться, то удары наносил точно только Найл. Не было ли у него опухших костяшек? Или каких других доказательств, что он бил Джеймса? Шивон решила уточнить это у Макдары. От обсуждения теорий с Мэри Мерфи ничего хорошего не будет, так что Шивон быстро вернула разговор к теме сбора средств:

– Когда вы хотели бы устроить сбор средств?

– Можно в воскресенье после мессы, – сказала Мэри Мерфи.

– Прекрасно, – сказала Шивон. – Я поговорю с отцом Кирни, он поможет распространить вести.

Мэри Мерфи даже не стала вставать, чтобы открыть дверь.

– Не трать свой хлеб на таких, как я, – сказала она Шивон в спину. – Мне он никогда не нравился.

Девушка сжала челюсти и взяла тарелку с хлебом. Придется его выбросить; запах сигарет уже не выветрится. Шивон снова направилась к двери.

– Передавай привет Гранье, – нежно пропела Мэри.

Шивон замерла, будто ее окатили ведром ледяной воды.

– Что?

Губы Мэри Мерфи медленно растянулись в улыбке. Это было самое жуткое зрелище, что Шивон когда-либо доводилось видеть.

– Она такая милашка. Поблагодари ее от меня, ладно?

Несколько мучительных секунд Шивон не могла заставить себя ни моргнуть, ни даже сделать вдох.

– Поблагодарить за что?

Мэри Мерфи просто продолжала улыбаться, глядя Шивон в глаза. У девушки по спине пробежал холодок.

– В воскресенье? – сказала Мэри. От нежного певучего тона не осталось и следа.

– В воскресенье, – выдавила из себя Шивон и вылетела из дома. Если бы она задержалась там хоть на секунду, ее пальцы обязательно сомкнулись бы на тощей шее Мэри Мерфи.