Шейла сдержала слово и начала свой рассказ:

– Найл пришел около семи. Мне показалось, он пропустил не одну пинту у О'Рурка. Он хотел побриться налысо.

– Он не сказал почему? – Шивон слегка повернула голову, чтобы посмотреться в зеркало, но Шейла схватила ее за подбородок и развернула обратно.

– Не подглядывай.

– Извини.

– Найл просто сказал, что должен выглядеть хорошо.

Для чего? Для кого?

– Он был в костюме?

– С чего бы ему быть в костюме? – Шейла замерла, не обрезав прядку. – Он был убит в костюме? – спросила она, не пытаясь скрыть любопытство.

– Нет, – быстро ответила Шивон.

– Был-был. Иначе зачем тебе это спрашивать?

– Ты не спрашивала, для чего ему надо выглядеть хорошо?

– Я в чужие дела не лезу, – заявила Шейла.

– Да, конечно, – сказала Шивон. – Но тебе же наверняка было интересно.

– Я подумала, что он на кого-то глаз положил.

– Нет предположений на кого?

– Мне откуда знать?

Шивон вздохнула. Это не стоило целой стрижки.

– Почему ты встала так рано и что ты делала с тем мешком?

– Я не вставала рано, мы только возвращались домой. Пио играл в «Пабе Фицджеральда» до самого раннего утра.

– А мешок?

Ножницы задвигались быстрее. Шивон опустила взгляд на пол и пришла в ужас, увидев под ногами море рыжих волос. Она вскрикнула.

– Ну что ты кричишь? – возмутилась Шейла.

– Ты что, каре делаешь?

– Не вопи, пока не увидишь конечный результат.

– Я сказала просто подровнять. Это явно не «подровнять», я чувствую.

Она и правда, к своему ужасу, больше не чувствовала привычного веса волос.

– Ты сама сказала, что записалась в бегуньи. Бегунам нужны короткие волосы.

– Мне не нужны короткие волосы.

– Цыц.

Как же Шивон ее ненавидела. Просто ненавидела.

– Расскажи про мешок.

– Я разбила вазу. Пио выбросил осколки, а я хотела посмотреть, может, ее еще можно склеить.

– А с твоим глазом что?

Вопрос вылетел из Шивон слишком быстро, она не успела прикусить язык.

– Не твое собачье дело.

Шейла небрежно отбросила ножницы и достала фен. Она поставила его на максимальный жар и чуть не спалила скальп Шивон. Девушка все же позволила себе взвизгнуть, но Шейла это проигнорировала. После сушки и боя с расческой она развернула Шивон лицом к зеркалу. Та собралась с духом, готовясь увидеть в отражении либо себя лысую, либо какого-то парня со своим лицом. Шивон открыла глаза и сначала не поверила, что из зеркала на нее смотрит она сама.

Волосы оказались не такими короткими, как она боялась. Они были чуть ниже подбородка и обрамляли лицо мягкими многослойными локонами. Шивон была поражена. Она выглядела… прекрасно. По-взрослому. Это была бы идеальная стрижка для первого дня в колледже. Шивон защипало глаза.

– Ну что, уродство, да? – спросила Шейла.

Девушка легонько коснулась волос пальцами сначала с одной стороны, затем с другой.

– Как красиво…

– Правда? – Голос Шейлы смягчился.

– Правда, – кивнула Шивон.

На лице Шейлы появилась искренняя улыбка. Она поправила халат и расправила плечи.

– Ну что ж. Тогда, может, ты разрешишь и младшим ко мне сходить.

– Обязательно, – сказала Шивон. Она не могла отвести взгляд от зеркала.

Шейла отошла, чтобы принести совок с веником. Все же отведя взгляд в сторону, Шивон заметила кучку битого стекла. Это та самая ваза, про которую говорила Шейла?

Шивон попыталась обдумать услышанное. Они с Пио вернулись домой под утро. Каким-то образом Шейла разбила вазу. Пио выбросил осколки. Шейла принесла их обратно. Они повздорили? Шейла разозлилась и швырнула вазу? Пио ее ударил? А дальше? Они пошли спать, а Шейла вытрясла осколки на пол? В этом есть логика?

Шивон решила разобраться в этом позже. Что еще? Найл пришел в салон, потому что хотел для чего-то хорошо выглядеть. Но это же еще не все. Почему в салоне Шейлы стоял такой сильный запах отбеливателя? Не говоря уже о том, что Найла убили ее розовыми ножницами. Может, у Пио были какие-то темные секреты? Может, Шейла спала с Найлом и Пио убил его, ослепленный ревностью и спиртным? Может, Найл к ним вломился и стекло на полу – это разбитое окно?

– Ну все, давай иди, – сказала Шейла. – Я закончила стричь и закончила говорить.

Она чихнула, и в голове Шивон внезапно всплыло воспоминание: Шейла на похоронах ее родителей. Она стояла слишком близко к цветам и расчихалась. «У меня аллергия, – сказала женщина тогда в ответ на взгляд Шивон. – Терпеть не могу цветы. У меня даже вазы дома нет». Зачем человеку, не любящему цветы, у которого никогда не было дома вазы, так нервничать и пытаться ее склеить? Любой другой мог бы воззвать к сентиментальности, но Шейла сентиментальной не была. Шивон как-то видела, как она потушила сигарету об одну из своих свадебных фотографий. Если бы речь была только о вазе – ну и ладно. Но если сложить вместе отбеливатель, синяк и спешку, с которой Шейла возвращалась в салон с мусорным мешком незадолго до обнаружения тела Найла… Все это складывалось в картину, игнорировать которую Шивон просто не могла.

Она должна была немедленно поговорить с Макдарой, сказать ему, чтобы как можно скорее шел в салон. Шивон протянула Шейле кредитку и затаив дыхание ждала, пока пройдет оплата. Как только это свершилось, Шивон поблагодарила Шейлу и вылетела из салона. Она бежала без оглядки, пока не оказалась у участка гарды.

* * *

– Вы с Джеймсом как раз разминулись, – сказал Макдара, как только Шивон вошла в его кабинет. – Он дома. Пока что.

– Я здесь не из-за него, – сказала Шивон. Это его «пока что» ей совсем не понравилось.

– Посмотрим, в чем тут дело, когда получим результаты ДНК с его одежды, – продолжил Макдара.

Шивон совершенно не хотелось об этом думать, а спорить сейчас было бесполезно – это только отвлекло бы Макдару.

– Я ходила допрашивать Шейлу.

– Что-что?

Макдара поднялся и подошел к Шивон. Она никогда раньше не видела, чтобы его ноздри так раздувались от гнева. Кабинет Макдары был крошечным, и в иных обстоятельствах Шивон была бы только рада оказаться так близко к нему. Но сейчас она, наоборот, хотела уйти. Шивон не привыкла, чтобы он на нее злился, тем более вот так. Но он все равно был ужасно привлекательным, даже сейчас. Ей хотелось перекреститься, но не хотелось, чтобы Макдара интересовался почему. После этого всего обязательно надо будет сходить на исповедь.

– Я просто расскажу тебе, что́ заметила, пока она делала мне стрижку.

Шивон нервно коснулась свежей стрижки, почувствовав на ней взгляд Макдары. Затем он перевел взгляд на ее лицо, задержавшись – она заметила – на ее губах.

– Тебе идет, – пробормотал он и отвернулся.

– Спасибо.

– Давай проясним ситуацию. – Макдара снова заговорил четко и строго. – Пару дней назад в твоем бистро произошло убийство, твой брат – главный подозреваемый, и ты решаешь, что это идеальное время для стрижки?

– Главный подозреваемый? Я думала, ты просто берешь показания.

Макдара вздохнул:

– Присядь, пожалуйста.

– Нет.

– Если кровь на одежде окажется кровью Найла, Джеймса арестуют. Ты должна быть морально к этому готова.

– Но он ничего не делал. Ты ведь знаешь Джеймса. Ты знаешь, что он этого не делал.

– Ничего такого я не знаю. Как и он сам.

– В смысле?

Чего Джеймс ему наплел?

– Он говорит, что ничего не помнит. Так что не может сказать, убивал Найла или нет.

Ну почему он не мог просто держать рот на замке? Шивон хотелось убить Джеймса. Хотя, пожалуй, лучше было перестать использовать такие выражения. Но именно эти чувства она испытывала. Ей правда хотелось его убить. Она уперла руки в боки.

– Разве допрашивать надо не в присутствии адвоката?

– Он не запросил адвоката. – Макдара опустился на стул и повернулся к компьютеру, словно желая показать, что разговор окончен.

– Ты должен был посоветовать ему найти адвоката.

– У меня есть работа, которую я должен выполнять. Нравится тебе это или нет.

– Джеймс не запросил адвоката, потому что ему нечего скрывать. Неужели это ничего не значит?

– Я говорил с Декланом. Он сказал, что Джеймс и Найл сильно повздорили тем вечером. Чуть не подрались прямо в пабе.

– Но не подрались же?

– Деклан с Шеймусом их разняли. И обоих вышвырнули.

– Во сколько? Найл был в костюме?

– Я не могу сообщать тебе информацию о текущем расследовании.

– Что с того, если они повздорили? Наверное, оттуда и кровь. Но разве там не было бы больше крови, если бы это сделал Джеймс?

– На лице Найла крови не было, родная. Если на одежде Джеймса кровь Найла, она попала туда из его раны на груди.

Шивон чувствовала себя так, словно ее саму только что ударили ножом.

– Это кровь Джеймса. Из его рта. Или носа. Вот увидишь. Иначе и быть не может.

– Скоро мы всё узнаем, – сказал Макдара.

– Так это всё? Ты даже никого другого допрашивать не будешь?

– Мне надо работать, – сказал Макдара, указывая на дверь.

Шивон склонилась над столом:

– Если Джеймс убил Найла в каком-то пьяном угаре около паба, с чего вдруг ему тащить его тело к нашему бистро?

Вот этого она никак не могла понять.

– Найл мог пойти за твоим братом до дома. Мог даже в сам дом за ним ввалиться. Кто знает, может, это вообще была самооборона.

– Энн услышала бы их борьбу. Раз она слышала, как бьется стекло, то точно услышала бы драку на первом этаже. И еще раз – его не могли убить в бистро…

Макдара резко поднял голову:

– Почему же?

– Где кровь?

– Кто-то мог убраться.

– Это салон Шейлы провонял отбеливателем. Не наше бистро. И мы оба знаем, что гарды осмотрели бистро в поисках хоть капли крови. Трава в саду была примята – думаю, там его протащили. Ты уверен, что вы ничего там не пропустили?

– Вот я разве прихожу к тебе в бистро и указываю, как печь хлеб?

– Не говори так.

– Мне надо работать.

– Если Найл проследовал за Джеймсом домой, а тот убил его в качестве самообороны в пьяном угаре, почему тогда утром Джеймса не было в кровати? Хочешь сказать, он достаточно протрезвел, чтобы убрать всю кровь – которой вы не нашли ни капли, иначе наше бистро было бы объявлено местом преступления, – и что потом? Он остался в одежде с кровью, вернулся в паб и отключился за пабом Деклана, где его потом и нашли? А потом сделал вид, что ничего этого не помнит? Ты сам понимаешь, какой это бред?

– Может, он протрезвел. Испугался содеянного – естественная реакция – и попытался замести следы. Сделать вид, что ничего не помнит.

– Зачем ему это?

– Чтобы избежать наказания.

– Поверить не могу, что ты такое говоришь.

Макдара всплеснул руками:

– Я не делаю никаких выводов. Сначала мне нужны факты.

– Вывод таков, что мой брат виновен?

Макдара сделал вид, что не слышит Шивон, и принялся стучать по клавишам.

– Когда будут результаты вскрытия?

– Это расследование убийства, а не мыльная опера. Все данные обрабатываются в Корке, а то и в Дублине, в завосимости от ситуации. Расследование будет идти столько, сколько они будут им заниматься.

Шивон закусила губу. Если бы па был жив, он пошел бы с Джеймсом. Тогда Макдара не смог бы допросить его без адвоката. Может, тогда они и не смогли бы заполучить одежду Джеймса.

– Прошу тебя, поговори с Шейлой. Сейчас.

– Я не исполняю твои приказы.

– Почему? Потому что я женщина? Мое место на кухне, ты это хочешь сказать?

– Не надо перевирать. Ты не суперинтендант, не гарда, не судмедэксперт. Я очень тебе сочувствую, правда. Но я не могу позволить себе отвлекаться. – Макдара смерил ее взглядом и отвернулся.

Лишенная дара речи, Шивон направилась к двери и распахнула ее. Она хотела демонстративно убежать, но развернулась и сделала глубокий вдох. Надо сохранять самообладание, как всегда говорили ее па и Шон О'Кейси.

– Я тебе говорю, что-то тут нечисто. Это Шейла надраила свой салон отбеливателем. Не мы. Найл был в ее салоне незадолго до убийства. У нее фингал под глазом, на полу битое стекло, якобы от вазы, но у нее аллергия на цветы. А в утро убийства я видела, как она заходит в салон с мусорным мешком. Люди обычно выносят мусор из дома, не наоборот, правда же?

Макдара резко поднял голову:

– И ты только сейчас мне об этом говоришь?

Шивон покачала головой:

– Я забыла.

– Забыла она! – Макдара встал и подошел к ней. – Не надо мне зубы заговаривать. Это называется «вмешательство в текущее расследование».

– Да что ты? А допрашиваешь ты почему-то только моего брата. Или я не права?

– Теперь я допрашиваю тебя.

– В смысле?

– В прямом. У тебя буйный характер, верно? Ты призналась, что Шейла заставила тебя взять пару ножниц. И тело обнаружила именно ты.

– Ты на что намекаешь? Хочешь сказать, что я убила Найла?

– Есть такая мыслишка.

– Прогони ее. Я бы ни за что не сделала такой ужасной вещи.

– Но при этом смогла скрыть от меня важную информацию.

– Я же сказала – я забыла.

– А я сказал, что ты заговариваешь мне зубы. Шивон О'Салливан…

Макдара был близко. Достаточно близко, чтобы поцеловать. И он был очень зол.

– Да, гарда Фланнери?

– Что еще ты от меня скрываешь?