В начале небо и земля пребывали в хаосе и все скрывала тьма. В бесконечной пустоте, лишенной света, висело огромное черное яйцо. Первичное существо, именуемое Паньгу, бесшумно росло в этом хаосе, словно семя, которое, никем не тревожимое, бродит, готовясь прорасти, и молча вбирает в себя силу.

Так прошло 18 000 лет. Затем первичное существо затряслось, и казалось, что сам хаос вздрогнул от страха, ведь — и то было удивительно — на скорлупе появилась трещинка. Поначалу трещины были тонкие и разрастались очень-очень медленно. Однажды по яйцу пробежала легкая дрожь, трещины стали шириться все быстрее и быстрее, а треск сменился с легкого и звонкого на тяжелый и раскатистый. Затем в мгновение ока хаос разделился на две части: чистая и легкая плавно воспарила и позже стала небом, а тяжелая и мутная со временем опустилась, образовав землю. Одновременно с этим Паньгу — словно птенец, который, вылупляясь, проклевывает скорлупу, — очнулся ото сна и легонько потянулся. И, будто стремясь избежать прикосновения Паньгу, небеса и земля тотчас отпрянули друг от друга: небо взмыло вверх, земля рухнула вниз.

«Паньгу разъединяет небеса и землю»

2017

Фэн Юань (р. 1951)

Тушь и краски

Высота — 3,08 м, ширина — 1,98 м

По легенде, когда Паньгу пробудился из блестящей черноты, он все рос и рос между небесами и землей, увеличиваясь с каждым днем во много раз. Небеса ежедневно становились несколько выше, земля несколько плотнее, а Паньгу ежедневно несколько больше… Так прошло 10 800 лет, небеса достигли предела своей высоты, земля — твердости. Паньгу стал великаном, чьи ноги упирались в землю, а голова касалась небес.

Пробужденный Паньгу был един с небесами и землей и рос вместе с ними. Небеса ежедневно становились несколько выше, земля — несколько плотнее, а Паньгу — несколько больше. Но что самое странное, пока небеса делались ярче, а земля тверже, с Паньгу каждый день происходило девять изменений: порой он свободно парил, как облако, порой гремел, как гром, порой становился таким же недосягаемым, как вершина горы, порой простирался, как река, порой делался плотным, как глина, порой нежным, как трава и деревья, порой пылал, как звезды, а порой ослепительно сиял, как драгоценный камень. Иногда он ползал, как насекомое… мудрый духом, непостижимый в формах, превосходящий вечно меняющиеся небо и землю.

Так прошло еще 18 000 лет, небеса уходили все выше и выше, земля все ниже и ниже, а между ними стоял на земле, подпирая небо, огромный Паньгу. Расстояние между небесами и землей равнялось 90 000 ли (1 ли — в разные эпохи от 323 до 645 м. — Прим. науч. ред.). Таков был рост Паньгу, размер же его был неизмерим. Однажды Паньгу устал стоять между небесами и землей и расслабился. Тогда небо и земля сотряслись, земля начала двигаться вверх, а небо вниз, словно бы они собирались сомкнуться. Паньгу очнулся от дремоты и расправил плечи, вновь становясь во весь рост между небесами и землей. Когда дрожь утихла, то небо осталось накренившимся, земля же сделалась гористой и неровной. Паньгу боялся, что небеса продолжат скатываться вниз, и потому, набравшись храбрости и силы, накидал друг на друга валунов и подпер небеса получившимися двумя горами.

Фреска на восточной стене пещеры № 285 в комплексе Могао (фрагмент)

Северные дворы, династия Западная Вэй. Дуньхуан. Дуньхуанская академия, провинция Ганьсу

Нюйва поглощает жизненную сущность Паньгу, теперь находящуюся под землей, и постепенно приобретает физическую форму. Она одна из двух богов, которые расположены на потолке в центре фрески по обеим сторонам от драгоценного камня. Головы у них человеческие, а тела змеиные. Животы изображены в виде красных дисков. Боги одеты в мантии с длинными рукавами, головы покрыты объемной тканью, в руках они держат линейку, чертежный угольник и брусок туши. Фон между ними занимает узор в виде облаков и цветов.

Когда Паньгу, единственное живое существо между небом и землей, был счастлив, то небеса светлели, если же гневался, то темнели. Порой он широко открывал глаза, и тогда сверкали молнии; иногда восклицал от радости, и звук тот был громом. Порой на его лбу выступал пот, и тогда небо наполнялось дождем. Иногда он вздыхал от облегчения, и его дыхание становилось порывами ветра. Порой плакал от одиночества, и те слезы превращались в реки и ручьи. Бывали времена, когда ему чудилось, словно он великий дракон, резвящийся в бескрайнем пространстве между небесами и землей, дракон, что взмывал к небу, которое поначалу было ярко-синим, затем становилось дымчато-серым, а на самом верху беспрестанно меняло цвета. В такие мгновения Паньгу всегда резко просыпался.

Инь и ян, элементы света и тьмы, непрерывно наследовали друг другу, чередовались, и так вновь пронеслись бессчетные века. Даже Паньгу, старый как мир, дряхлел, и его спина сгибалась все ниже. К счастью, небо и земля тогда были уже более или менее устойчивы, и, хотя Паньгу немного согнулся, они лишь слегка вздрогнули, но остались неподвижны. В конце концов тело Паньгу постепенно распалось на части. Его жизненная сила проникла глубоко в землю, левый глаз стал солнцем, правый — луной, волосы и борода — звездами. Руки, ноги и туловище сделались четырьмя сторонами света и всем известными горами пяти направлений. Его кровь превратилась в реки, мышцы и вены — в тропы и дороги, жир и плоть — в пахотные земли. Зубы и кости стали золотом и камнем, кожа с волосами — травой и деревьями, костный мозг — жемчугом и нефритом. Мало-помалу угасающее тело Паньгу приняло форму земли, в которой все содержало частицу его первичной сущности, росло так же быстро, как и сам Паньгу, когда он стоял между небом и землей, и стало проживать собственный опыт рождения, старения, болезни и смерти.

Прошло много лет, и подземная жизненная сила Паньгу наконец поглотила сущность неба и земли, постепенно увеличиваясь в размерах и приобретая форму. Из-под земли прорезалась голова, сначала макушка, потом вся целиком, и уже можно было разглядеть черты лица гигантского существа. Поначалу оно подслеповато осматривалось, а затем, попривыкнув к солнечному свету, принялось медленно поворачивать голову в разные стороны. С широко открытыми глазами существо обозревало все вокруг. И тотчас из глубин стало тянуться на поверхность, извиваясь, невероятно длинное тело, и земля вокруг обвалилась. Вдруг она содрогнулась, что-то воспарило в небо и стало летать по нему — тело змеи!

Инь и ян

Древние китайцы, наблюдая противоположные, но в то же время сходные явления природы, такие как небо и земля, солнце и луна, ночь и день, жар и холод, мужчина и женщина, верх и низ, определили их в две категории: инь (темное) и ян (светлое). Принцип дуальности стал использоваться для объяснения движений и изменений в материальном мире.

Заглавная страница из «Космологической диаграммы Великого предела»

«Космологическая диаграмма Великого предела» была создана философом Чжоу Дуньи (1017–1073), жившим в эпоху Сун. В тексте насчитывается лишь 249 знаков. Чжоу Дуньи вдохновлялся входящим в «Книгу перемен» текстом «Си цы чжуань» и верил, что «Великий предел» (тайцзи) — это исток вселенной. Человек и другие живые существа представляют собой смешение энергий инь и ян, а также пяти элементов: воды, огня, дерева, металла и земли. Пять элементов соединяются в инь и ян, и те становятся Великим пределом.