Говорят, когда император Яо правил на горе Куньлунь, случился великий потоп. Юноше по имени Гунь из глубин горы Бучжоу, который только что получил титул владыки рек, приказали справиться с наводнениями.

Он поспешил найти Ломина, своего отца, чтобы обсудить с ним истории, которые рассказывал о первом великом потопе его дед, Желтый император. «Кто из вас, скованных смертью полудухов, может вспомнить ярость небес?» Перечислив злодеяния, совершенные прежними смертными жителями мира, и поступки взбалмошных духов, Ломин молвил: «И после того, как дождь лил сорок дней и ночей, не стало разницы между землей и морем. И злые, и невинные — все они один за другим утонули и сгинули, и мертвое спокойствие воцарилось над водами. Спаслись лишь двое чистых духом, мужчина и женщина. Боги надеялись, что с помощью потопа смогут создать дивное новое человечество, которое не будет похоже на первых людей».

Гунь выслушал отца и спросил: «Не слишком ли это жестоко? Ты всегда учил меня, что сострадания нет ни на небе, ни на земле, и я знаю: неразумно говорить с богами о человечности и бессердечности. Но, почтенный отец, почему боги могли поручиться, что, после того как они разровняют мир, тот, строя себя заново, не унаследует семена нового искажения, которые будут медленно прорастать? Взглянув на человечество сегодня, разве ты не видишь зло, которое только что описал, рассказывая о старом мире? И если боги теперь помышляют о новом бедствии, к чему же труды, которые я беру на себя?»

Ломин только ответил: «Ты теперь владыка рек. Ты получаешь жертвы от людей и приказы от богов».

Гунь отправился в путь, поднимаясь во тьме и тишине.

Первое, что он увидел, — полное звезд небо. На нем висели две новые луны: бледно-желтая далеко в вышине и тускло-белая над водами. Клубы темно-синего дыма прорезал свет от костров в горах, их разожгли толпы людей, вытесненные с равнин поднимающими водами. Гунь был исполинского роста, и вода не доходила ему до колен. Он ловко уворачивался от огромных острых ветвей деревьев, которые порой стремительно проносились мимо него, ударяясь с оглушительным грохотом о камни.

Гунь нашел на возвышении ровную террасу посуше и сел, задумавшись, что ему теперь делать. Небо постепенно светлело, и на востоке собирались розовые облака — Гунь никогда не видел зрелища прекраснее.

«Гунь посвящает свою жизнь усмирению воды»

2017

Ши Давэй

Тушь и краски

Высота — 40 см, ширина — 41 см

Гуню приказали взять под контроль потоп, и он вобрал в себя воды, покрывавшие землю, оставив лишь несколько ручьев и озер. Как только люди, укрывшиеся в горах, увидели, что наводнение прекратилось, они спустились на равнину и вновь принялись за работу. Гунь остался доволен своим трудом. Однако постепенно он стал осознавать, что его действия привели лишь к еще большему бедствию и не решили главной проблемы.

Позже люди вспоминали, что, когда наутро выбрались из пещер, пустот в горах, нор в земле и гнезд, они увидели, как в слабом сиянии рассвета стоял, наклонившись, словно на водопое, громадный желтый зверь с рогами, и земля, деревья и галька, которые прежде были под водой, вновь показались на поверхности. Люди бросились звать остальных соплеменников, чтобы те тоже подивились, но, когда вернулись, им открылось лишь ослепительное солнце и полоса за полосой покрытой лужами земли, которую будто только что выкачали досуха.

Люди никогда не видят богов, ведь те могут скрывать себя по желанию. С полубогами все так же. Однако у них есть некоторые человеческие черты, и потому они порой забывают о своей форме. Именно это произошло с Гунем, когда он впервые увидел рассвет.

После того случая Гунь тщательно следил, чтобы человечество не заметило его вновь. Он выпил досуха воду на обширных просторах земли, оставив пару ручьев и озер. Затем немного выровнял горы вокруг, чтобы преградить дорогу потокам, создав таким образом несколько больших и малых водоемов. Когда скрывавшиеся в горах люди заметили, что потоки воды ушли, они спустились и принялись заново трудиться на равнинах. Гунь был доволен своей работой и стал мало-помалу двигаться на восток.

Горы убавили в высоте, долины разрослись в ширину. Гунь почувствовал, что его сила истончилась. Мир был велик, и камней с местных гор не хватало, чтобы задержать воды, поэтому он положился на силу своих ног и принялся носить камни с горы Бучжоу и лежащей рядом с ней горы Чунъу. Но вскоре Гунь понял, что для необъятных равнин востока, бесконечно уходящих вдаль, глыбы, которые он нес сотни ли, бесполезны. Воды потопа разлились до самого моря. Море, напитанное растаявшими ледниками, поднялось и, подгоняемое приливом, влилось во вздымающиеся бурные воды рек. Гунь был лишь владыкой рек, у него не было силы, которая могла бы осушить море до дна, не было и дозволения на это. (В приведенной легенде смешиваются традиционные китайские представления с западными. Дождь, льющий «сорок дней и ночей», родом из Библии. В китайской традиции потоп не связывался с дождем, он рассматривался как результат разлива рек. Ломин в китайской мифологии упоминается лишь в генеалогии Гуня, никаких связанных с ним сюжетов в традиции нет. Фраза о «первом великом потопе» отсылает, насколько можно судить, к сюжету, зафиксированному в народных сказаниях уже в XX веке. Согласно ему, в древности случился потоп, в котором выжили только брат с сестрой — Фуси и Нюйва, которые после его окончания вступили в брак, чтобы возродить человечество. — Прим. науч. ред.)