В повседневной жизни красный цвет был востребован главным образом в одежде, косметике и интерьере. Причем встретить мебель и декор красного цвета можно было не только во дворцах или домах зажиточных людей. В XVIII–XIX веках красители стали доступны и небогатым людям, а любовь к красному цвету была даже в большей степени заметна в домах простолюдинов и в избах крестьян. Например, достаточно вспомнить красные сарафаны русских девушек и яркую красную с золотым деревянную хохломскую посуду. Причем любовь к красному у простого народа не была подвержена веяниям моды. А вот в светском обществе именно ветреная мода диктовала выбор цвета и в одежде, и в украшении интерьера.

Капризы моды

Как указывают многие историки культуры, в XVIII веке красный цвет существенно сдал свои позиции, уступив место более нежным, светлым, «воздушным» оттенкам. Последним приверженцем красного в одежде был французский король Людовик XIV (1638–1715), которого прозвали «король-солнце», он даже красные каблуки носил. На портрете этого короля работы художника Гиацинта Риго хорошо видна не только красная драпировка на заднем плане, но и те самые красные каблуки королевских туфель.

После смерти Людовика XIV во Франции, а соответственно, и в Европе в целом красный цвет в одежде утратил свою популярность. Лишь изредка встречался темный оттенок пунцового. Из цветов мужчины предпочтение отдавали серому, коричневому, темно-фиолетовому, агатовому. Но все же сохранялись некоторые детали красного цвета — кроме каблуков, мужчины могли носить ярко-красные галстуки или небольшие банты из шелковой ткани[135].

Дамы на свои пышные платья с фижмами выбирали материю преимущественно светлых тонов. Особенно популярными были палевый и розовый, который тоже можно считать оттенком красного цвета, хотя довольно долго светское общество не могло решить, к какой линейке цветов отнести розовый. Как рассказывает М. Пастуро, название «розовый» еще с Античности указывало на ярко-красный цвет, а когда в XVIII веке стали популярны изобретенные красители нежно-красного, разбеленного оттенка, вопрос о названии цвета стал актуален. Особенно если учесть, что новый оттенок полюбился всесильной фаворитке Людовика XV мадам де Помпадур, а вслед за ней моду на этот нежный цвет в одежде и интерьере подхватил весь высший свет.

Довольно долго новый цвет называли телесным и даже считали разновидностью желтого, а не красного, но оттенок никак не вписывался в ряд спектральных цветов, открытый И. Ньютоном. В общем, светское общество мучилось серьезной проблемой наименования такого красивого оттенка. Кстати, популярный в России начала XIX века цвет «бедра испуганной нимфы» описывали именно как красноватый оттенок телесного, то есть розовый в нашем понимании. А французское высшее общество считало «телесный» слишком вульгарным названием полюбившегося цвета. И в конце концов за самым светлым оттенком красного закрепилось название «розовый», чему поспособствовал выведенный сорт этих цветов соответствующего оттенка[136].

Впрочем, нельзя сказать, что ярко-красный цвет в это время был под запретом. Тягу к нему по-прежнему, как и в эпоху Возрождения, испытывали художники, поэтому ни один парадный портрет не обходился без этого сочного, сильного, царственного цвета. На картинах мы его обязательно обнаружим — если не в виде какого-то модного аксессуара, то в драпировках или в обивке мебели. Дамы часто использовали веера с рисунком в красных тонах, маленькие алые сумочки-ридикюли для всяких мелочей и даже красные табакерки для нюхательного табака, которые назывались в России «чихательные коробочки». Причем увлечение нюхательным табаком распространилось и на женщин, поэтому табакерки стали модным аксессуаром. Российская императрица Екатерина II, большая любительница нюхать табак, даже коллекционировала табакерки, которых у нее было более 200 штук.

В то время среди светских дам тоже встречались любительницы красного, которые могли себе позволить платья из тканей не слишком ярких его оттенков. Например, красно-коричневый оттенок, ставший модным в конце XVIII века, сохранял свою популярность до середины XIX века, в том числе и из-за своей истории. Речь идет о пюсовом («блошином») цвете, или, как его называли в России, цвете «блошиного брюшка», «влюбленной блохи» или «блохи в обмороке». Согласно распространенной легенде, летом 1775 года королева Мария Антуанетта надела платье блестящего красно-коричневого цвета, и король, смеясь, заметил, что такой «блошиный цвет ей к лицу». На следующий день этот инцидент обсуждали все придворные дамы, а вскоре во всех модных магазинах появились ткани пюсового («блошиного») цвета самых разных оттенков: от бледной «блохи в обмороке» до «блохи в любовной горячке» — почти красного цвета с легким коричневым оттенком[137].

Однако в светском обществе XVIII века красный цвет чаще всего можно было увидеть не в одежде, а на лице — яркие румяна, огненно-красная помада в это время модны были не только у женщин всех слоев общества, но и у мужчин-аристократов. Румяна и помаду чаще всего делали на основе оксида свинца (сурика) или сульфида ртути (киновари), смешанных с пчелиным воском, бараньим салом или каким-нибудь растительным жиром, а пудра изготовлялась из не менее ядовитых свинцовых белил. Несмотря на несомненный вред из-за содержания ртути и свинца, декоративная косметика была необычайно модной. Причем наносились румяна на обильно напудренную кожу, которая казалась мертвенно-бледной. При французском дворе появление без толстого слоя пудры на лице и волосах и нарумяненных щек считалось неприличным.

Особым шиком считалась «голубая кровь» — проступающие через слой пудры вены. Лицо придворной дамы или кавалера должно быть как можно более бледным, поэтому, по некоторым свидетельствам, действие свинцовых белил иногда усиливали, приняв пилюли на основе мышьяка. В малых дозах (но не теряя своей ядовитости) он обесцвечивает кожу, так что становились видны вены: и всем было понятно, что у этого мужчины или женщины действительно «голубая кровь»[138].

Впрочем, с наступлением XIX века мужчины утратили интерес к косметике, но женщины продолжали пользоваться помадой, да и сейчас от нее не отказываются. Но в XIX веке яркие оттенки помады стали расцениваться как вульгарные, так же как и чрезмерное увлечение румянами и пудрой.

Возвращение красного

В XIX веке красный цвет возвращается в общество, но теперь он считается в большей степени женским, хотя светские щеголи могли показаться на вечернем приеме не только в темно-бордовом сюртуке, но и в панталонах цвета «бедра испуганной нимфы».

Яркие оттенки красного начали входить в моду после переворота 1789 года, однако это было ненадолго, и у большинства представителей европейского общества красный революционный цвет вызывал опасения. Что, впрочем, не мешало наиболее эпатажным представителям высшего общества использовать этот цвет в оформлении интерьеров. Но того взлета популярности в повседневной моде, что был характерен для эпохи Возрождения, красный уже не достиг. К середине XIX века наряды разного оттенка этого цвета снова начали мелькать на светских приемах и балах. Правда, вместе с возвращением популярности красный цвет в моде испытал и ряд ограничений, что не было исключением именно для красного — любой цвет платьев в аристократическом обществе строго регламентировался. Красный, особенно яркие и темные его оттенки, было не принято носить молодым незамужним девушкам, а замужним дамам пристало облачаться в красное только вечером, дневное или утреннее платье столь яркого, бросающегося в глаза цвета сочли бы слишком вульгарным и вызывающим.

К тому же вошло в моду и новое понимание символики цветов — например, красные розы было неприлично дарить барышне, так как это намекало на интим, а розовое платье юной особы могло означать выражение согласия на предложение о браке. Но разнообразные ограничения в отношении красного цвета компенсировались многочисленными его оттенками, которые стали возможны благодаря развитию химии и ткацко-отделочной промышленности.

С первой четверти XIX века красный цвет стал модным и в оформлении интерьеров гостиных, будуаров, кабинетов в домах состоятельных людей, особенно аристократии. Красный был одним из основных в интерьере стиля ампир, который сформировался во времена правления Наполеона Бонапарта, потому и назывался имперским (Empire). Он сменил торжественный, помпезный и вычурный, но более светлый стиль рококо. Ампир, как направление в дизайне интерьера, заимствовал классические античные мотивы древних Греции и Рима, но наполнил их идеями прославления власти императора.

Наряду с античными и древнеегипетскими мотивами, орлами и сфинксами, лавровыми венками и лотосами в интерьере присутствует различная военная тематика. А цветовой колорит ампира истинно имперский: сочетание позолоты и густых, чаще всего бордовых и пунцовых оттенков красного. Этот цвет традиционно символизировал мощь, богатство, энергию и страсть, что соответствовало идеалам и эстетике стиля. Использовались различные оттенки: от пунцового и бордового до ярко-алого и более приглушенного терракотового. Их мы можем увидеть и на стенах, и на потолке, на портьерах, и в обивке мебели, а также в декоративных элементах, таких как карнизы, лепнина и гобелены. Для большей выразительности красный дополнялся позолотой, а позднее стало использоваться сочетание красного с белым.

Особенно часто оттенки багряного и алого использовались для отделки парадных гостиных комнат. Один из известных примеров — Красная гостиная в Юсуповском дворце в Санкт-Петербурге. Она появилась в 1830-х годах после ремонта, который проводил архитектор Андрей Михайлов. В отделке помещения использовался малиново-красный цвет и другие насыщенные оттенки, что соответствовало канонам ампира. В качестве контрастного цвета применялось золото: им декорировали мебельный гарнитур, рамы зеркал и штофные панно. Красная гостиная считалась самой парадной в анфиладе залов. При Юсуповых в ней висел портрет правящего императора, а также здесь принимали членов императорской семьи. Из-за этого у гостиной было второе название — Императорская.

Есть парадная Красная гостиная и в Шуваловском дворце, где сейчас находится музей Фаберже. Ее оформление относится к 20-м годам XIX века, тогда она называлась Нарышкинской. В настоящее время в этой гостиной представлена коллекция русского столового и художественного серебра XVIII — начала XX века.

Красные гостиные конца XVIII — XIX века были не просто эстетическим решением, но и способом демонстрации статуса, вкуса и принадлежности к определенному социальному кругу.

В XIX веке появляется множество модных журналов и книг с практическими советами, в том числе и по использованию различных оттенков. Правда, сами цвета редко называются, указывается лишь общий колорит, что связано было с быстротечностью и мимолетностью моды. В одном сборнике советов для дам написано:

«Вообще цвета сильно подвержены моде, почему мы не можем приводить здесь примеров; во всяком случае, советуем избегать так называемых модных цветов, которые часто через несколько недель носят все. Такие цвета очень непрактичны, потому что по ним всегда можно узнать год их изготовления»[139].

Оттенки красного

Одновременно со множеством характерных для общества XVIII и XIX веков правил и ограничений, касающихся расцветки и фасонов одежды, появляются разнообразные оттенки, причем у красного их было больше, чем у любого другого цвета, и названия у них были удивительно вычурные. Большой выбор цветов — от нежно-розового и телесного до густо-бордового и красно-лилового — позволял находить компромисс между жесткими правилами и желанием покрасоваться и выглядеть модно. Вообще модникам и модницам XIX века было свойственно увлечение самыми невероятными оттенками различных цветов, в том числе красного. Причиной такого увлечения во многом стало развитие текстильной промышленности и открытие в середине XIX века анилиновых красителей. Честь этого открытия принадлежит английскому химику Уильяму Генри Перкину, который, пытаясь синтезировать лекарство от малярии (хинин), получил оттенок красно-лилового цвета, который назвал «мовеин» — цвет мальвы. Потом таким же способом были синтезированы и другие цвета, в частности маджента, объединяющий сразу несколько оттенков красного — от яркого красно-сиреневого до светло-пурпурного.

Естественно, ткани, окрашенные в новые, яркие и невиданные ранее цвета, сразу становились безумно популярны, а модные журналы придумывали этим оттенком оригинальные, запоминающиеся названия, тоже добавлявшие популярности новому цвету. Традиция таких названий «с легендой» появилась еще в XVIII веке, можно вспомнить «блошиный» цвет Марии Антуанетты. А после того как в 1862 году королева Виктория появилась на выставке в платье из красно-лилового шелка расцветки «мовеин», стал моден этот цвет.

Названия оттенков рождались в ответ на любое событие, так или иначе заинтересовавшее общество. Например, для оттенков красного характерна связь с кровью и пламенем, поэтому часто они получали именования, связанные с военными сражениями. Например, цвет «маджента» назван в честь битвы при Мадженте (1859, Северная Италия), где этот синтетический порошок, ставший позднее красителем, использовался как антисептик.

Оттенок «сольферино» — ярко-красный с лиловым отливом — получил название в честь другого сражения, при Сольферино, во время этой же франко-австрийской войны. Название «магдаловый красный» было придумано его изобретателем из Вены фон Шендлем в 1868 году в честь сражения английских и абиссинских войск при штурме Магдалы. После победы над Наполеоном появился красно-оранжевый оттенок с названием «цвет московского пожара».

Иногда история наименования была менее трагичной, а часто с изрядной долей юмора. Одним из популярных оттенков красного был «кардинал», названный так по цвету кардинальской сутаны. А в 1785–1786 годах стала популярна красно-оранжевая ткань с расцветкой «кардинал на соломе». Это название имеет интересную историю: известный французский дипломат и любимец парижских дам кардинал де Роган оказался замешан в скандальном случае с воровством ожерелья королевы[140], и его посадили в Бастилию. Пробыл там красавчик кардинал недолго, но успел взбудоражить всех своих поклонниц, которые всячески выказывали ему сочувствие. Вот тогда-то и появились платья из ткани цвета «кардинал на соломе», то есть цвета кардинальской сутаны на соломе тюремной камеры Бастилии.

Названия некоторых оттенков настолько оригинальны, что по ним невозможно угадать характер цвета. Например, по поводу цвета «аделаида», очень популярного в России во второй половине XIX века, историки культуры провели настоящее расследование, но так и не пришли к однозначному мнению. Сошлись лишь на том, что оттенок назван в честь женского имени, получившего известность в России после 1797 года, когда появилась песня Л. ван Бетховена «Аделаида» на стихи поэта-романтика Ф. Маттисона.

А вот какой это оттенок, историки терялись в догадках: в одних случаях «аделаидин цвет» упоминается как красноватый оттенок синего, а в других — как синий оттенок красного. Встречается цвет «аделаида» не только в модных журналах, но и у классиков отечественной литературы, например у Ф. М. Достоевского, И. А. Гончарова, И. С. Тургенева. Несомненно, современники без пояснений знали, что это за цвет, а нам приходится только догадываться. Правда, если обратиться к самой песне, напрашивается вывод, что это все же какой-то оттенок красного. Там есть слова:

Странных названий оттенков красного появлялось немало — например, в «Московском телеграфе» за 1825 год так описывается модный наряд светских кавалеров: «Щеголи поутру повязывают на шею шелковые платки красного цвета с полосками, совершенно похожие на красный Андрианополь или Фрейшиц»[142]. Хотя в этом случае правильнее было писать «фрейшютц»[143], поскольку название цвета связано со шляпой героя оперы Вебера «Вольный стрелок».

Долгое время был популярен цвет «иудина дерева» — ярко-розовый. Иудино дерево, или церцис, на котором, согласно евангелистскому преданию, повесился Иуда (осины в Палестине не растут), цветет именно такими сочно-розовыми цветами. Упоминается еще «накаратовый», который толковался как «жаркий», и, возможно, имелся в виду огненно-красный цвет: «Многие коляски и ландо, в четыре лошади, были управляемы кучерами, одетыми в куртки накаратового (жаркого) цвета»[144].

В модных журналах 30-х годов XIX века встречается цвет «куропаткиных глаз» — это светло-красный, но не розовый цвет. В журнале «Московский телеграф» за 1830 год упоминается цвет «адского пламени»: чем он отличается от огненно-красного, непонятно[145]. А в 1844 году в печати появилась статья о названиях цветов, в которой упоминались такие, как «цвет новоприбывших особ» или «цвет потупленных глаз»[146]. В их расшифровке открывается широкое поле для фантазии.

В таком разнообразии цветов и их названий нашло отражение увлечение общества новыми оттенками, ранее недоступными, а с начала XIX века, благодаря появлению синтезированных красителей, хлынувшими на потребительский рынок.

Большинство этих названий — чистая экзотика, совершенно неизвестная и непонятная современному человеку. Но и в настоящее время сохранилось немало более традиционных терминов для обозначения оттенков красного цвета.

• Алый — самый яркий красный цвет, название его имеет арабское или персидское происхождение и связан с пламенем. В арабском языке alaw — «пламя».

• Бордовый — темно-красный. Это название происходит от французского вина Бордо (Bordeaux), которое изготавливается на юго-западе Франции в одноименной провинции.

• Пунцовый — классический яркий и относительно светлый красный цвет, на Руси назывался кумачовым по цвету кумача — привозимой из Турции хлопчатобумажной ткани ярко-красного цвета.

• Багряный — темно-красный, происходит от одного из древнерусских названий красной краски — «багърь».

• Червленый — ярко-красный цвет красителя, который получают из червецов (кошенили).

• Рдяный — древнерусское название ярко-красного цвета.

• Пурпурный — оттенок от красно-лилового до темного красно-фиолетового.

• Рубиновый — сложный оттенок между красным и пурпурным.

• Киноварь — цвет, получивший название по красящему веществу, пигменту.

• Малиновый.

• Вишневый.

• Маковый (маков цвет) и т. д.

Так что оттенков хватает на любой вкус и для любых целей, поэтому все мы представляем красный цвет по-своему. Немецкий и американский художник и теоретик искусства Джозеф Альберс (1888–1976) писал:

«Если кто-то произносит слово „красный“… и его слышат пятьдесят человек, можно ожидать, что в своем воображении они увидят пятьдесят вариантов красного и все эти красные будут разные»[147].

Красные мундиры

Если в гражданском обществе мода на красный приходила и уходила, то среди военных любовь к этому пламенному, агрессивному цвету была неизменной со времен Римской империи вплоть до начала XX века. Да и тогда бравые гренадеры и гусары сменили красные мундиры на защитные только в силу необходимости — слишком уж заметными мишенями стали солдаты и офицеры в традиционной одежде цвета крови.

Алые и пунцовые мундиры носили представители армий разных стран начиная с римских легионеров. Британские войска впервые облачились в красную форму, сражаясь за королеву Елизавету I против повстанцев Ирландии во второй половине — конце XVI века. А последний раз британцы надели красные мундиры в битве при Гиннисе (Судан) против повстанцев-мусульман в 1885 году. Франция перестала одевать своих солдат в ярко-красные штаны только во время Первой мировой войны (1914)[148].

В России в XVI–XVII веках красные кафтаны носили наиболее приближенные к царю стременные стрельцы. В петровские времена элитные войска сменили цвет мундиров на темно-зеленый (преображенцы) и лазоревые (семеновцы), но подкладка кафтанов и широкие обшлага на рукавах все равно были ярко-красного цвета. И полностью красные мундиры в российской армии Петра I тоже сохранялись — кафтаны малинового сукна носили солдаты Бутырского полка.

В изобилии красный цвет присутствовал в мундирах и аксессуарах российских гусаров и гренадеров XIX века. Особенно яркой, огненно-красной, была парадная униформа лейб-гвардии гусарского полка: красный доломан, украшенный золотыми шнурами и пуговицами, красный ментик, синие чакчиры и золотые галуны на них, а также кисти и шнуры[149]. Но и у других полков, одетых в зеленые, голубые, черные, оранжевые доломаны и ментики, в обмундировании обязательно была красная деталь.

Переодеть гусар в менее заметную форму пытались неоднократно, но эти элитные войска высоко ценили честь своего мундира и в буквальном смысле слова кровью отстаивали каждую его историческую деталь. Отмененный приказом Александра III в 1882-м яркий и заметный мундир лейб-гусаров был им снова возвращен в 1910 году приказом императора Николая II. И лишь во время Первой мировой войны гусары сменили яркие парадные мундиры на полевые драгунские темно-зеленого цвета, но все же с красными обшлагами.

* * *

С начала XX века красный цвет был сильно политизирован и почти вышел из обихода в повседневной жизни, так как красные блузы или красные косынки стали не просто одеждой, а символом принадлежности к революционно настроенным слоям населения. Но это не помешало самому жаркому и пламенному цвету занять важное место в жизни общества.

Красный 20-х связан не только с революционной славой и красным террором Гражданской войны — он продолжал сохранять связь с возвышенными чувствами, хотя это было наследство прошлого, той эпохи, которую мы называем Серебряным веком. В 20-е годы XX века родилось, пожалуй, самое романтическое произведение, ставшее олицетворением юношеской влюбленности и сбывшейся мечты. Это повесть-феерия Александра Грина «Алые паруса».