Первые попытки понять сущность цвета мы можем обнаружить еще в Античности, но размышления античных философов не привели к сколько-нибудь серьезным изменениям в эстетическом понимании красок мира. Эти изменения произойдут значительно позднее. Даже в эпоху Возрождения цвет еще трактовался как духовная субстанция, наделенная определенной символикой. Но изменения уже начались.
Цвет спускается с «горних» высот и становится частью повседневной жизни людей. Человек все больше ощущает свою власть над цветом, пробует себя в качестве его полноправного хозяина, создавая новые оттенки, экспериментируя с пигментами, выстраивая вполне материалистические теории цветовых композиций и сочетания оттенков.
XVII — первая половина XIX — это время расцвета реалистической живописи. В отличие от религиозного искусства, где все подчинено символизму, цвета в этой живописи соответствуют той картине мира, что видит художник (как тогда трактовать религиозную живопись Караваджо? Красная кровь — дань реалистичности и была порицаема церковью, но при этом это все еще символ жертвенности и т. д.). Нас поражает в творениях живописцев того времени необычайная реалистичность, точное соответствие природным оттенкам, например в живописи Яна ван Гойена, Клода Лоррена, Семена Щедрина, портретное сходство в работах выдающихся художников-портретистов Ивана Никитина и Владимира Боровиковского, детализированность бытовых зарисовок Жана Батиста Симеона Шардена, Питера де Хоха, Ивана Ерменёва. Но красного цвета в этих полотнах сравнительно немного. Разве что запечатлеет кисть живописца алый кафтан напыщенного дворянина, да и то это уже редкость, так как мода на красный в одежде прошла.
Красный оказывается одним из самых невостребованных цветов в палитре художников-реалистов — это слишком яркая, бросающаяся в глаза краска, которая перетягивает внимание зрителей на себя, отвлекая от искусно выписанных оттенков пейзажа или задумчивого лица девушки на портрете. Красный слишком агрессивный, чтобы использовать его часто. Как справедливо заметил Дерек Джармен в «Книге о цвете»: «Художники используют красный как приправу»[120]. Действительно, используют дозированно, стараясь не испортить основное «блюдо» слишком яркой вспышкой пламенеющего цвета. Да и в окружающем мире он встречался нечасто. Мода на красный цвет прошла, хотя это было явление временное, но в гламурном XVIII веке в западноевропейском обществе одеваться в красное считалось пошлым. Как писал И. В. Гёте, «получается, кармазин, по-видимому, весьма ненавистный французам цвет, так как выражениями sot en cramoisi, méchant en cramoisi[121] они передают крайнюю степень пошлости и злобы»[122].
Нельзя сказать, что красный намеренно игнорировался художниками. Так как некоторым людям все еще нравился этот цвет в одежде, то и в портретах он тоже встречается, например на «Портрете старика в красном» Рембрандта, «Женщины в красной шляпе» Яна Вермеера, на парадном портрете Екатерины II (1762) Ивана Аргунова. Вообще, в русском обществе этого времени любовь к красному была заметнее, поэтому и на картинах русских живописцев этого цвета было больше. И по-прежнему по традиции красный цвет выделялся на полотнах с библейскими сюжетами. Но все же алый, бордовый, пурпурный и другие оттенки занимали в реалистической живописи скромное место и не являлись самоцелью художника, сколько бы искусствоведы ни пытались придать глубокий символический смысл этим редким вспышкам красного.
Ситуация изменилась во второй половине XIX века, когда красный, став выразителем революционных идей, вновь вошел в моду, а художникам наскучила реалистичность, и они, поддавшись общим бунтарским настроениям, решили поэкспериментировать с игрой цвета. Среди многочисленных направлений в «экспериментальной» живописи рубежа XIX–XX веков самым многочисленным и известным был импрессионизм, зародившийся во Франции в конце 1860-х годов. Его представители стремились наиболее естественно и непредвзято запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости и, главное, передать свои сиюминутные впечатления, то самое, удивительное, но мимолетное мгновение, которое может остановить только художник, запечатлев его на холсте. Отсюда и название направления от французского слова impression — «впечатление». Картины импрессионистов действительно оказывают на зрителя сильное впечатление, и главными выразительными средствами такой живописи являются свет и цвет.
Отвергнутые известными в то время художниками-реалистами сторонники нового искусства организовали свой «Салон отверженных», на нем была представлена ставшая знаменитой картина «Завтрак на траве» Эдуарда Мане (1832–1883), который считается родоначальником импрессионизма.
В отличие от канонической классической живописи импрессионисты не стремились к детализированности и к смешанным цветам. Смешение происходило в глазах зрителя, воспринимавшего живопись этого направления, как множество ярких цветных пятен. Мазок стал самостоятельным средством выразительности, наполняя поверхность картины живой мерцающей вибрацией цветовых частиц. Полотно уподоблялось переливающейся драгоценными камнями мозаике. С палитры импрессионистов исчезли все черные, серые, белые и коричневые краски, все «земли»; остались почти исключительно только чистые спектральные цвета — голубой, зеленый, желтый, оранжевый, красный, фиолетовый.
В живописи эпохи импрессионизма и после у красного цвета появился шанс продемонстрировать всю свою эстетику, выразительность и способность передавать сильные эмоции. Особенно это касается самого радикального течения в постимпрессионизме — фовизма. Термин этот происходит от французского слова fauve — «зверь» или, в переносном смысле, «дикие». Так назвали картины и их творцов на одной из выставок. И среди творений фовистов можно увидеть, пожалуй, самый яркий пример использования красного цвета для передачи экспрессии. Это «Танец» Анри Матисса, написан он по мотивам другой картины «Радость жизни», и в «Танце» художник передал ощущение радости бытия максимально ярко и красочно. Именно выбор красного цвета сделал возможным такой взрыв позитивных эмоций, который вызывает картина.
Красный в картинах постимпрессионистов всегда вызывает сильные чувства, но не всегда это положительные эмоции, особенно если красный используется в сочетаниях с другими цветами. Например, в картине Винсента Ван Гога «Ночное кафе» (1888) доминирование красного, зеленого и желтого цветов создает ощущение напряженности и тревоги. В этом произведении красный и зеленый символизируют человеческие страсти и пороки, а ярко-желтый оттенок подчеркивает атмосферу внутреннего конфликта.
В связи с темой красного цвета в живописи нельзя не упомянуть русского живописца К. С. Петрова-Водкина (1878–1939). Его творчество относят к символизму, но, если быть справедливым, у этого художника был свой индивидуальный стиль, в котором удивительным образом сочетались традиции русской иконописи и яркие краски новаторских течений. Картина «Купание красного коня» принесла художнику известность и, несмотря на ряд критических отзывов, позитивную оценку. Произведение даже пытались связать с символикой революции, но, скорее всего, художник просто любил красный цвет и все его оттенки. И это не единственный красный конь Петрова-Водкина. Есть менее известная картина «Фантазия», где тоже изображен красный конь с всадником, летящий над горами и расположившимися в долине домиками.
Охотно использовали красный цвет в своих картинах сторонники различных направлений авангардизма и абстрактной живописи: неоимпрессионизма, супрематизма. У одного из самых ярких представителей команды абстракционистов-супрематистов — Казимира Малевича — был не только всем известный «Черный квадрат», но и «Красный квадрат», созданный в 1915 году. Кстати, первоначальное название картины весьма оригинально — «Живописный реализм крестьянки в двух измерениях».
Другой представитель абстракционизма — Василий Кандинский — написал философский трактат «О духовном в искусстве», где обосновывает свою оригинальную концепцию цвета и его влияния на человека. Этот трактат во многом предвосхитил исследования психологии цветовосприятия в XX веке. Но теоретическое цветоведение началось не с Кандинского.
Цветоведение, или колористика, — наука о цвете, которая изучает его свойства как с точки зрения физики, так и с точки зрения психологии цветовосприятия. Основы колористики были заложены в трудах величайших мастеров эпохи Возрождения Леона Баттисты Альберти и Леонардо да Винчи. Теоретики искусства этого времени, правда, пока не отводили цвету первостепенную роль, главными выразительными средствами живописи считая рисунок, композицию, перспективу и светотень. Цвет же больше рассматривался как некое украшающее картину дополнение. И только начиная с Леонардо да Винчи художники стали относиться серьезнее к оттенкам разных цветов и старались увидеть все нюансы красок в окружающем мире, как увидел их Леонардо да Винчи даже в цвете дыма. Однако красный цвет как один из чистых, по классификации Леонардо, простых цветов не привлекал столько внимания великого живописца, как сложные цвета и их оттенки[123].
И. Ньютон внес в колористику понимание цвета как физического явления, но с точки зрения художников, важнее была связь восприятия цвета не с физическим, а с психологическим фактором. Конечно, глаз человека видит цвет как свет определенной длины волны, но воспринимает и оценивает краски не глаз, а мозг, и это восприятие зависит и от личности человека, и от его настроения. Художники еще до появления научного цветоведения это интуитивно понимали. Нас же интересует главным образом характеристика красного цвета.
Одним из первых, кто обратил серьезное внимание на то, как влияют различные цвета на человека, был вовсе не художник, а немецкий поэт и мыслитель начала XIX века И. В. Гёте (1749–1832). Мы его знаем как автора поэмы «Фауст» и других стихотворных произведений, но сам Гёте наивысшим своим достижением считал научный трактат «К учению о цвете»[124]. Этот трактат можно назвать предтечей современной психологии цвета, и в своем труде поэт дал характеристику всем цветам с точки зрения их влияния на эмоции человека.
Воздействие красного и его желто-оранжевых оттенков Гёте оценивал, как положительное, так как эти оттенки создают бодрое, живое, деятельное настроение. Самым веселым и активным он считал оранжевый оттенок красного, которому радуются даже самые суровые люди. Но при продолжительном воздействии красный начинает раздражать и вызывает чувство потрясения[125].
О чисто-красном цвете Гёте пишет с большим уважением, подчеркивая редкость этого цвета без всяких оттенков желтого или синего: «совершенный, высушенный на белом фарфоровом блюдечке кармин». Красный цвет, согласно Гёте, «в такой же мере производит впечатление серьезности и достоинства, как благоволения и прелести»[126].
Но все же никто так не чувствует и не понимает цвет, как художники. И на рубеже XX века среди них было немало тех, кто сделал свет и цвет не только главными героями своих картин, но и соавторами, часто отвергая и сюжет, и форму в угоду феерии красок. Василий Кандинский, например, в своем трактате рассматривал воздействие разных оттенков с точки зрения синестезии[127]. Художник пишет, что цвета могут производить на человека самое разное впечатление. Иногда «глядящий испытывает чувство удовлетворения, как гастроном, взявший в рот вкусный кусочек. Или глаз раздражится, как нёбо от пикантной еды. Потом он будет снова успокоен, охлажден, как палец, касающийся льда»[128]. А психологическое воздействие красок, по мнению Кандинского, выражается в рождении «вибраций души».
Говоря о красном цвете, художник характеризует его как живой, жизненный, беспокойный цвет, однако красный вполне серьезный, в отличие от такого же живого, но легкомысленного желтого. Красный обнаруживает необыкновенную яркую силу. «В этом кипении и пылании… сказывается как бы мужественная зрелость»[129].
Разные оттенки красного вызывают различные ощущения. Так, светло-красный, яркий и сочный, согласно Кандинскому, вызывает ощущение триумфа и воспринимается как звук фанфар. Киноварь — это равномерно пламенеющая страсть, уверенная в себе сила, она «пылает» внутри себя. В ней нет безумия желтого. «Киноварь звучит подобно трубе и может быть поставлена в параллель с сильными барабанными ударами»[130].
Охлажденный синим оттенком красный (пурпурный) Кандинский характеризует как болезненный звук, сочетание фагота и свирели. А вот добавление к красному оттенку желтого, напротив, делает этот цвет менее серьезным и более легким и здоровым. «Звучание его подобно однотонно звучащему среднему колоколу, сильному альту, как человеческому, так и струнному»[131].
Таким образом, В. Кандинский подчеркивал не только значение разных оттенков красного, но и отмечал, что воздействие красок многократно усиливается при их сочетании, а сочетания, в свою очередь, рождают разнообразные оттенки настроения.
Понимание важности использования разных сочетаний красок как в живописи, так и в одежде и интерьере нашло отражение в теории цветовой композиции, которую можно назвать осмысленным сочетанием цветов для создания целостного образа. Большинство талантливых художников, наделенных чувством цвета, интуитивно понимает принципы цветовой композиции, сформулированные швейцарским художником и теоретиком искусства Иоханнесом Иттеном (1888–1967) в книге «Искусство цвета».
Однако восприятие цвета во многом субъективно, и человека могут раздражать даже самые гармоничные с точки зрения теории сочетания. Особенно это касается возбуждающего и энергичного красного цвета. Красный сочетается практически с любым цветом, и такие сочетания вполне эстетичны. Яркое и сочное красно-белое, мрачное и агрессивное красно-черное, радостное красно-желтое, свежее и позитивное красно-зеленое, живописное, но слишком кричащее красно-синее, теплое и уютное красно-коричневое — все эти цветовые пары могут быть использованы как художниками, так и дизайнерами в соответствии с их конкретными целями.
Но при всей гармоничности этих сочетаний они могут вызывать у разных людей совершенно разные чувства из-за присутствия в них слишком активного красного цвета. Составляя пару с ним, одни цвета усиливают его воздействие, другие ослабляют, а третьи придают дополнительные смыслы. Вот, например, что советуют учитывать при подборе цветовых сочетаний в одежде.
• Белый + красный — классическое решение, белый смягчает агрессивность красного.
• Бежевый + красный — природный тандем, где бежевый оттенок выступает нейтральным фоном.
• Серый + красный — деловое сочетание для современных пространств, серый балансирует яркость красного.
• Коричневый + красный — глубокое, благородное сочетание.
• Золотой + красный — роскошный дуэт для акцентных деталей.
• Черный + красный — драматичная пара для смелых решений[132].
Из-за чересчур контрастного сочетания рекомендуют избегать близкого соседства красного и синего. И если в отношении других цветов сочетание близких оттенков будет восприниматься гармонично и приятно, то собирать разные оттенки красного, неразбавленные другими цветами, не рекомендуется из-за слишком сильного раздражающего эффекта. Человек быстро устает в окружении даже самых приятных оттенков этого цвета.
Однако если говорить не об одежде или интерьере, а о живописи, то цветовая гармония подчиняется несколько иным законам. А. Зайцев пишет в книге «Наука о цвете и живопись»:
«Понятие гармонии необходимо включает в себя и дисгармонию как свою антитезу. В произведениях живописи сочетание цветов не всегда обязательно выступает как приятное, ласкающее глаз… Гармония выполняет функцию не только декоративную, но и эмоционально-содержательную, мировоззренческую»[133].
Идеалом искусства Античности, Средних веков и Возрождения было именно гармоничное сочетание цветов. Но позднее художники-экспрессионисты[134], разрушив классические каноны, показали, насколько сильным может быть воздействие самых негармоничных сочетаний. И красный в новом живописном языке стал одним из важных выразительных средств.