Символический язык универсальный, поэтому многие значения древних символов являются общими для всех людей вне зависимости от культуры и исторической эпохи. Так, в разных языческих религиях боги, олицетворявшие стихию огня, связаны с красным цветом: они облачены в красные одежды, разъезжают на повозках с огненными конями, им приносят жертвы в пламени огня. Древнегреческий бог огня кузнец Гефест изображается в красном плаще, красным представлялся и древнеиндийский бог огня Агни, принимавший дары в пламени жертвенного костра. Гибил — бог очищающего огня в шумерской мифологии представлялся в огненно-красных одеждах и с такой же огненной, рыжей бородой.

С красным цветом крови и ярости связаны и боги-покровители войны: бог ярости и песчаных бурь древнеегипетский Сет, кроваво-красный Марс, радующийся проливаемой крови, бог грома, молний и войны древнеиндийский Индра, грозный славянский Перун с огненной секирой, окруженный вспышками молний. С красной кожей изображается и древнеиндийская яростная богиня-воительница Дурга — одно из воплощений убийцы демонов Кали. Культ древнего семитского бога Баала — разжигателя войн — тоже включал кровавые жертвы, даже жрецы этого божества на празднествах наносили себе раны, проливая кровь во славу своего бога. Кровью, а позднее красной краской мазали лицо статуям Юпитера в Древнем Риме во время праздников.

Однако символизм — явление культурно-социальное, поэтому с развитием общества в культуре разных народов формируется уникальный символический код, связанный с особенностями жизни, быта, основными занятиями, национальным характером и социальным строем. Основы этого символического кода были заложены в эпоху формирования древнейших цивилизаций. Цвет, как культурное явление, тоже занимает важное место в системе символов, поэтому, чтобы понять все разнообразие символики красного цвета, мы обратимся к истории Древнего мира.

Месопотамия

О цветопредпочтениях и цветовой символике народов Месопотамии, создавших в IV тысячелетии до н. э. одну из древнейших цивилизаций, известно немало. Интересный и разнообразный материал по культуре древних Шумера, Аккада, Ассирии предоставляют археологические раскопки этих государств, которые ведутся с XIX века. Но, увы, время безжалостно стерло краски с древних находок.

Вот уже 200 лет историки изучают и описывают древние артефакты, архитектуру и барельефы храмов и гробниц, сокровища и библиотеку ассирийского царя Ашшурбанипала (VII век до н. э.) из его дворца в Ниневии. Предметы материальной культуры дополняются многочисленными свидетельствами древнейшей в мире письменности — мифами о богах и религиозными гимнами, описями царского имущества и перечнем купленных товаров, строгими списками налогов и сведениями о проделанных работах. Значительная часть этой разнообразной информации, запечатленная клинописью на глиняных табличках, переведена и изучена историками. Им действительно очень повезло с историческими фактами, связанными с культурой цивилизации Шумера и его наследников — Ассирии и Вавилона. Только в библиотеке Ашшурбанипала, найденной при раскопках его дворца, насчитывается порядка 30 тысяч клинописных табличек.

И естественно, в этой информационной базе есть, пусть и не слишком многочисленные, сведения о символике красок в культуре народов Месопотамии. Цвет играл важную роль в обрядах и ритуалах шумеров и ассирийцев, он был посредником в общении с богами, краски считались своеобразным языком, которым человек мог говорить с высшими существами, и от правильного использования цвета зависела благосклонность небожителей. Каждому богу соответствовала определенная стихия, планета на небосводе и цвет[52].

Интересно, что шумеры не ограничивались традиционной триадой цветов, а дополнили ее другими красками. У большинства народов древности красный цвет был связан с сильными и воинственными богами, повелевающими стихией огня. А вот шумеры так не считали.

Самым почитаемым и сакральным цветом в культуре этого народа был лазурный, причем не голубой, а именно лазурный — цвет минерала лазурита, окраска которого еще не воспринималась отдельно от этого небесно-голубого камня. С цветом ясного неба его роднило еще и то, что добывали лазурит высоко в горах, и это доказывало его близость к обители богов. В Шумере лазурный цвет считался символом божественной власти, закона, царского происхождения и высокого положения, а также магических, колдовских и сакральных сил.

На втором месте в иерархии цветов был серебряный или белый цвет, считавшийся атрибутом бога луны Сина и богини любви и плодородия, царицы Неба Инанны, или Иштар. Здесь мы тоже видим связь белого цвета с женской сущностью и любовью.

А красный? А красный цвет, который проигнорировали боги, достался людям. В отличие от лазурного и белого красный не воспевали в религиозных гимнах, не посвящали богам, но он считался цветом силы, энергии, жизни, и его использовали в магических ритуалах и народной медицине. А также в украшении зданий и в одежде, особенно царской и жреческой.

О значении красного цвета в месопотамской культуре свидетельствуют археологические данные, согласно которым красная краска использовалась в архитектуре еще на самой заре цивилизации Междуречья, начиная с VII тысячелетия до н. э. Так, пол одной из обнаруженных круглых культовых построек (9400–10 200 лет назад) был покрыт штукатуркой красного цвета, и это не единственное сооружение с красным полом, найденное археологами. Даже целые площади рядом с храмами выкладывались кирпичами из красной обожженной глины[53].

Символика красного цвета в культуре народов Месопотамии предположительно была связана не только с жизненной энергией, но и с бессмертием, с идей возрождения к новой жизни. Это неудивительно, учитывая связь цвета с кровью, и подтверждается использованием красной краски в захоронениях VI–V тысячелетиях до н. э.[54] В знаменитом «Эпосе о Гильгамеше» главный герой разыскивал цветок бессмертия, чтобы воскресить своего друга. Этот цветок обладал огненно-красными, пламенеющими лепестками и вспыхивал ярким светом в ответ на жертвенную кровь.

Привлечен был взгляд полыханьем цветка на колючем стебле.

Лепестки огня язычками пламенели во мраке бездны,

Прикоснувшись к цветку рукою, Гильгамеш о шипы укололся.

И, приняв его кровь живую, разгорелся цветок, словно факел[55].

Среди сонма шумерских богов красного цвета удостоился только Нергал, бывший довольно злобным божеством и владыкой подземного царства, склонный к разрушениям и любящий убийства.

С развитием общества красный цвет стал все чаще рассматриваться как символ силы и агрессии, постепенно становясь атрибутом воинственных героев. А среди таких мифических героев всегда оказывалось немало тех, кто, совершив подвиг, смог пробиться в круг богов. Таким в сказаниях Вавилона был Мардук — победитель чудовища Тиамат. И хотя в мифах не говорится о прямой связи Мардука с красным цветом, но упоминается о бывшем у этого бога амулете из красной глины в форме глаза, который помог герою победить монстра[56].

Но все же красный цвет у шумеров, ассирийцев и вавилонян больше был цветом земной власти и роскоши, чем небесной силы.

Древний Египет

В символике древнеегипетской культуры красный имеет больше негативное, чем позитивное значение. Он ассоциировался с жарким беспощадным солнцем, сжигающим все живое в песках пустыни. Ее дыхание постоянно ощущал народ, освоивший плодородную долину Нила.

В древности египтяне называли свою страну Та-Кемет — Черная земля. Название «Египет» ей дали позже пришедшие в долину Нила греки. И в переводе с греческого «Айгюптос» (Египет) — «Загадка». Жители Египта неслучайно выбрали его символом черный цвет. Черный, плодородный ил нильской долины давал возможность выжить. Черная земля, в отличие от желто-красных песков пустыни, приносила богатый урожай, а значит, и жизнь.

Символика красного цвета вообще противоречива, а в древнеегипетской культуре это еще более заметно. С одной стороны, красный считался цветом жестокого бога Сета — убийцы Осириса и врага его сына Гора. Сет — это олицетворение злого, иссушающего ветра пустыни, убивающего все живое. Он сеет смерть и хаос. Этого бога на фресках и папирусах изображали в красных одеждах, иногда с рыжими волосами. Даже имя его писали красными чернилами.

В красный цвет египтяне раскрашивали изображения змея Апопа. Воплощение первобытного хаоса, олицетворение мрака и зла, Апоп, согласно древнеегипетским мифам, — извечный враг Солнца-Ра, стремящийся поглотить его. Но Ра сильнее, в схватке со змеем он побеждает его, разрубает ему позвоночник, и Апопа уничтожает огонь[57].

С другой стороны, красный лотос символизировал и священную кровь, пролитую Осирисом; красный считался цветом богини Исиды, на фресках и на папирусах она изображалась в темно-красных одеждах. Ее египтяне почитали как Божественную мать и спасительницу мира, буквально по частям собравшую своего мужа Осириса[58].

Красный символизировал жизненную силу, можно сказать, в мировом масштабе, так как этим цветом изображался солнечный диск, в том числе над головой бога Ра, и лучи, испускаемые этим божеством. «Ты плывешь по небу, и каждое лицо видит тебя и путь твой изо дня в день. Лучи твои на всех лицах. Красные лучи твои не могут быть познаны, сияющие лучи твои не могут быть описаны словами», — написано в папирусе Ани — одном из списков «Книги мертвых»[59].

Символическое значение красного цвета в культуре Древнего Египта включает и защитную функцию, что тоже характерно для многих народов. В ходе египтологических исследований в гробницах Луксора археологи отмечали большое количество остатков тканей и пелен, окрашенных в красный и розовый цвет. Красные пелены, в которые заворачивались мумии, использовались повсеместно. Египтологи предполагают, что этот цвет, помимо всего прочего, символизировал возрождение, как возрождается каждое утро к новой жизни, сияющее красными лучами солнце Ра. Даже сам уже однажды воскрешенный бог мира мертвых Осирис изображался в красных одеждах и носил титул «повелителя красных одежд».

Символика цвета нашла отражение и в амулетах, их египтяне использовали во всех случаях жизни: клали в саркофаги, помещали между пеленами, которыми обертывали мумии. Для живых тоже были особые защитные и лечебные талисманы, обеспечивающие удачу и наделяющие силой. Изготавливали их из разных материалов: поделочных камней (сердолика, ляпис-лазури, бирюзы, белого кахолонга, красной яшмы и др.), золота, бронзы, дерева. Важно, что цвет оберега зависел от его предназначения. Из красных камней, главным образом из яшмы, делались амулеты, связанные с Исидой. Например, амулет «пряжка» с пояса этой богини должен был дать покровительство Божественной матери.

«Пряжка» Исиды клалась на шею умершему, и над ним читалось особое заклинание из «Книги мертвых»: «Кровь Исиды, силы Исиды и заклинания Исиды да будут могущественными, чтобы защитить это великое божественное существо и охранять его от того, кто может причинить ему зло»[60]. Теперь покойный в загробном мире был под защитой богини и мог надеяться на воскрешение, так как Исида воскресила своего мужа Осириса.

Из красной глины или сердолика изготавливали амулет под названием «змея», тоже связанный с богиней Исидой, которая могла принимать облик змеи. Амулет, защищавший от укусов змей в загробном мире, помещали на тело покойного[61].

А вот амулет «Нефер» символизировал удачу и счастье, и его использовали живые. Изготавливали символ счастья тоже из материалов красного цвета — яшмы, сердолика, красной смальты или фаянса. Амулет носили как кулон часто в сочетании с самым известным египетским символом жизни — крестом анкхом[62].

По поверьям египтян, амулеты защищали того, кто их носит, пока не разрушались сами, поэтому важно было качество материала, из которого их делали. Наряду с простыми и даже примитивными фигурками в гробницах встречаются и настоящие произведения искусства, которые свидетельствовали о том, с каким вниманием и почтением относились египтяне к вещам, устанавливающим связь между человеком и богами. С таким же вниманием относились и к выбору нужного цвета в рисунках на стенах пирамид и на листах папируса «Книги мертвых» или «книги Амдуат», повествующей о путешествии Ра в загробном мире.

Индия

Интересные представления о цветовой символике сформировались в Древней Индии, и даже не просто представления, а целое философское учение о «теджаси» — светоносном человеке. В каждом из нас, по убеждению индийских мудрецов, переплетены вибрации разноцветных световых лучей и звуков, красок и мелодий. И это сотканное природой полотно составляет внутреннюю сущность человека — гармоничную или противоречивую.

Поэтому, с точки зрения древнеиндийских философов, можно говорить о колорите человеческой души. В ней взаимодействуют три основных цвета (белый, красный и черный), которые порождают все разнообразие цветов и оттенков. Идея переплетения полотна мироздания и человека, как его части, связана с представлениями о трех нитях существования мира. В философском трактате «Санкхья-карика» Ишваракришны эти три нити называются гунами. Белая гуна — саттва («бытие») символизирует чистоту, безмятежность и стихию воды, красная гуна — раджас («страсть») представляет активное начало, порождающее карму, а третья — черная гуна тамас («тьма») связана с состоянием подавленности, мертвенной неподвижности и распада.

Красная гуна раджас управляет всем, что воплощает сильные, яркие чувства, причем вне зависимости от их направленности. Это может быть и боевая ярость, и безудержный гнев, и всепоглощающая любовная страсть. В другом философском трактате «Чхандогья Упанишаде» красный цвет называется цветом первоогня, породившим мир. Вообще, любое активное начало в Древней Индии связывалось с оттенками красного. Это могло быть не только созидание, но и разрушение[63].

Поэтому какие-нибудь красные атрибуты были почти у всех богов индуизма, особенно у тех, кто воплощал творческое начало. С красноватым оттенком кожи изображался верховный бог-творец Брахма, красный цвет олицетворял и женскую, творческую энергию Шакти — супруги бога-разрушителя Шивы. Богиня богатства и процветания Лакшми тоже часто изображалась в красном сари на цветке красного или розового лотоса[64].

Однако красный цвет — это не только благо, он связан и с довольно агрессивными богами, хотя и не напрямую. Так, предводитель божественных войск, бог войны Сканда всегда изображался в окружении красного — либо на красном фоне, либо со своими женами, одетыми в красные сари. И планетой этого бога тоже считается красный Марс. Сканда покровительствует воинам, в одежде которых традиционно доминирует красный цвет. В алых одеждах изображалась и жена Сканды Девасена, олицетворявшая все войско богов[65].

Красный широко использовался и в ритуалах, и в обыденной жизни индийского общества. Так, в Древней Индии существовала цветовая дифференциация одежды: представители высшей касты брахманов носили белые одежды, воины-кшатрии, к которым принадлежали и правители-раджи, традиционно выбирали красный, а темные, серые и черные, одежды должны были носить земледельцы и ремесленники — шудры, а неприкасаемые вайшьи — желтый.

Цвет огня и крови широко использовался в самых разных обрядах: красным порошком охры посыпали статуи богов во время религиозных церемоний, вступая в брак, девушки наносили на лоб киноварью священный знак — тилак, красное сари надевала невеста на брачной церемонии, красные нити и пояса считались защитными амулетами.

Этот цвет имел большое значение в культуре Индии, символизируя все, что было связано с активным, творческим началом, рождением нового или разрушением старого.

Китай и Япония

Китайцы любят красный цвет, и возраст этой любви — более 4000 лет, в течение которых красный носит статус священного. Любовь и почтение к этому цвету объясняется его связью со стихией огня. В древнекитайской «Книге перемен» дается целая система цветовой символики, где каждый цвет соответствует определенному времени года, стихии, планете и стороне света. Красный цвет связан со стихией огня, планетой Марс и летом как временем года. Животным — символом красного цвета считается феникс[66].

Но главное — красный цвет связан со светлым и активным мужским началом ян, которое противопоставляется пассивному женскому — инь. Красный — созидательная энергия жизни, пусть часто агрессивная и яростная, а также надежная защита человека как при жизни, так и после смерти. К тому же красный в культуре Китая издавна считается цветом обновления, перерождения души. По некоторым данным, киноварь использовали в погребальных обрядах Древнего Китая более 5000 лет назад, с периода культуры Яншао[67].

Символика обновления и возрождения к новой жизни во многом объясняет важную роль красного цвета в праздновании китайского Нового года, который считается весенним праздником, и отмечать его начинают по лунному календарю между 21 января и 20 февраля. В течение двух недель цвет крови и огня господствует на улицах Китая: дома украшают красными фонариками, лентами, флажками, взрывают красные хлопушки и фейерверки, люди одеваются в алую одежду или стараются, чтобы на них был хотя бы красный шарф. Считается, что этот цвет и шум отпугивает злых демонов.

Есть даже миф, объясняющий роль красного цвета в праздновании Нового года. Рассказывают, когда-то в ночь наступления нового года с гор сползало чудовище по имени Нянь и пожирало скот и не сумевших спрятаться людей. Но один бродячий мудрец, остановившийся в доме на ночлег, посоветовал вывесить снаружи на стенах красные тряпки, громко стучать и с треском разрывать бамбуковые трубки. И чудовище, испугавшись красного цвета и шума, сбежало. С тех пор этот ритуал стали проводить ежегодно. Хотя многие не считают этот миф древним, никто не возражает против украшения домов красными лентами и фонариками, хлопушек и фейерверков.

Красный цвет в Китае широко используется и в архитектуре, и в декоративном искусстве. Этим цветом часто красят фасады домов и мебель. Одним из излюбленных направлений китайского декоративно-прикладного искусства является резьба по красному лаку. Этому искусству не менее тысячи лет. На деревянную основу изделия наносится смешанный с киноварью толстый слой лака — сока особого лакового дерева. После того как изделие покрыли несколькими слоями этого сока и хорошо просушили, на лаке вырезают рисунок — орнаменты, цветы, животных, бытовые сценки. Это искусство называется цидяо. В таком стиле украшаются разные предметы обихода: шкатулки, пудреницы, вазы, блюда и т. д. Удивительные по красоте и яркости изделия кажутся драгоценными украшениями, хотя и сделаны из простого дерева[68].

В Японии, которая в древности много заимствовала у Китая, также популярен красный цвет, который является атрибутом Аматерасу — верховной богини солнца и прародительницы японского народа. В силу этого ее цвет считается праздничным, даже к столу в праздники старались приготовить что-то красное: красный рис, красные бобы, имбирь.

В синтоизме — национальной религии Японии — ворота в святилище всегда красят в красный цвет. Этот цвет также используется на традиционных японских свадьбах — верят, что он приносит молодоженам счастье, любовь и удачу.

Красный цвет в Японии тоже считается цветом воинов, особенно высокого статуса и авторитета. Наиболее почитаемым воинам-самураям была дарована честь носить красную одежду. Этот цвет всегда указывал на важность и значимость и человека, и вещи. Например, в сравнительно недалеком прошлом «красная печать» (ханко) была знаком собственности. Интересно, что и в средневековой Руси на самых важных царских указах и грамотах тоже ставилась красная печать.

Сходство красных символов у разных народов в очередной раз подтверждает общность психологии цветовосприятия и порождаемых цветом эмоций.

Античность

С развитием общества, с изменением сознания людей и их отношения к природе становилось другим и отношение к цвету. На смену мифологическим представлениям приходили метафизические[69]. Метафизика, которую можно назвать первой формой научного знания, зародилась именно в Античности. В учениях натурфилософов того времени, старающихся объяснить окружающий мир с точки зрения рационального сознания, нашлось место и для феномена цвета. Большинство из этих натурфилософов по традиции связывали цвета со стихиями, хотя и пытались объяснить эту связь с позиций материализма.

Так, древнегреческий философ, врач и государственный деятель Эмпедокл (V век до н. э.), выделяя четыре основных стихии, приписывал каждой из них свой цвет. Воде соответствовал черный цвет; земле — желтый; огню — красный; воздуху — белый. Определяя цвета стихий, Эмпедокл опирался на зрительные впечатления, что соответствовало скорее эстетическому, чем научному подходу.

Один из самых известных античных трактатов о цвете приписывают Аристотелю (384–322 годы до н. э.) — хотя это и не доказано, но идеи сочинения близки философии этого античного ученого, и определенные представления о связи цветов со стихиями есть в другом его труде — трактате «О душе». В отличие от Эмпедокла Аристотель дал характеристику цвету с точки зрения материализма. Желая установить «истинные» оттенки цветов, он проводил наблюдения за базовыми стихиями в разных естественных условиях. В итоге философ выделил три «основных» цвета: белый (бесцветный), которому соответствует вода, воздух и земля; желтый Аристотель признал цветом огня, а черный — цветом разрушения или переходного состояния. Отнесение стихии «земля» к группе белого объясняется результатами экспериментов Аристотеля по прокаливанию почвы, которая в конце концов становилась белой. А внимательно разглядывая пламя огня, философ пришел к выводу, что оно скорее желтое, чем красное[70].

Один из основателей материалистической, атомистической философии Демокрит (V–IV века до н. э.) считал, что цвета состоят из атомов, которые сами по себе «бескачественны» и бесцветны; цвет тела — это впечатление, возникающее в органе зрения от различной формы атомов и их взаимного расположения. Согласно Демокриту, «красный цвет [состоит] из тех же атомов, что и теплота, но из больших». «…Будучи нагреты, мы становимся более красными, и все прочие воспламененные предметы [остаются красными] до тех пор, пока они заключают в себе сколько-нибудь огненного»[71].

Подобный экспериментальный подход, естественно, разрушал мистический ореол оттенков и низводил их до обычных явлений физического мира. Однако мыслители, погруженные в разгадывание тайн природы, составляли незначительное меньшинство античного общества, впрочем, как и любого другого. В целом же люди того времени не изменяли древним традициям восприятия цвета как проявления сверхъестественных сил. Этому не мешал ни эстетический подход в искусстве Античности, ни социальная градация цветов.

Традиционно красный цвет в античной культуре связан с огнем и кровью и в мифах является атрибутом огненных и воинственных богов. Бог огня — хромой Гефест — описывался в мифах как кузнец с огненно-рыжими волосами и в красном плаще. Этот жаркий цвет был символом и солнечных божеств — древнегреческого Гелиоса, например, представляли на колеснице, запряженной конями с огненной гривой. Аполлон часто изображался в одежде оттенков алого и оранжевого. А боги — покровители войны, греческий Арес и римский Марс, носили красные одеяния, и им в этом подражали земные воины.

В Древнем Риме красный плащ был своеобразной ритуальной одеждой военачальников высокого статуса. Впрочем, любовь к кровавому цвету была характерна для воинов всех времен и эпох: от ацтеков, специально разводивших личинки червецов, чтобы обеспечить своих воинственных правителей коронами с роскошной красной бахромой, до британских солдат времен Карла II. И даже русские гусары в XIX веке любили красные ментики, несмотря на то что в эпоху огнестрельного оружия привлекать к себе внимание на поле боя было опасно.

Сохранял цвет и традиционную связь с кровью, в том числе жертвенной, так как, несмотря на всю цивилизованность и высокое развитие искусства, в эпоху Античности продолжали сохраняться ритуалы кровавых жертвоприношений — кровь была угодна богам, у всех народов именно кровь становилась посредником между людьми и небесными владыками. Хотя в быту иногда ее можно было заменить красным вином или даже красной охрой, но для важных целей, обращаясь с просьбами к высшим силам люди, как и раньше, проливали жертвенную кровь. В античной литературе сохранилось множество описаний подобных кровавых обрядов. Так, в известной поэме Гомера Одиссей совершает кровавый обряд, чтобы приманить на жертвенную кровь душу мертвого прорицателя и заставить призрак раскрыть будущее. И герой рассказывает об этом:

Чтобы заставить их говорить, Одиссей дает им по очереди напиться крови, налитой в яму. И жертвенная кровь, как живительное зелье, на короткое время возвращает жизнь мертвецам[72].

Традиция кровавых жертвоприношений сохранилась и в Древнем Риме, хотя в большей степени ее придерживались последователи персидского (иранского) бога Митры. Забивая быков во славу своего бога, делали это так, чтобы священная жертвенная кровь омывала самих верующих. Считалось, бык в момент заклания становился воплощением самого бога и его кровь способна наделить человека небывалой силой и мужеством[73].

Сохраняется традиция использования красного цвета и в погребальных обрядах. Символом быстротечности жизни становятся красные розы, которые возлагали на могилы умершим. В Древнем Риме проводимые с глубокой древности дни поминовения покойных родственников так и назывались — розалии. Красные розы приносились в жертву духам предков — манам, потому что напоминали цветом кровь как жизненную силу и были недолговечны, как сама жизнь. Об этих праздниках рассказывает Плиний в «Естественной истории» (XXI; 11). А вот другие красные цветы — амаранты — считались символом вечной жизни, поскольку были долговечнее роз.

С течением времени роль красных роз в цветовой символике изменилась, и их стали считать цветами любви. Но и в этом есть свой смысл и даже миф, объясняющий связь роз с пылкой страстью. Богиня любви Афродита была влюблена в прекрасного юношу Адониса, сына царя Кипра. Однажды на охоте Адониса смертельно ранил кабан; узнав об этом, Афродита кинулась на помощь, не обращая внимания на острые камни и ветки колючего терновника. Спасти юношу богиня не успела, а капли крови из ее пораненных ног превратились в алые розы. Поэтому связь этих цветов с любовью вполне логична. Хотя, по другой версии — возможно, первоначальной, учитывая традиционно недобрую славу роз, — из крови Афродиты выросли другие цветы — красные анемоны.

В эпоху Античности красный цвет приобретает и некоторые несвойственные ему ранее значения: например, он стал связываться с культом плодородия, в первую очередь с поклонением Приапу — божеству полей и садов с ярко выраженной эротической символикой. На фресках он обычно изображался с огромным ярко-красным фаллосом.

Вообще в античной культуре красный цвет наконец приобретает связь с эротическими обрядами и плотской страстью. Это хорошо заметно в обычаях оргий, которые устраивались в честь бога виноделия: греческого Диониса (римского Бахуса). Он поощрял плотскую любовь и восхвалял перебродивший красный сок винограда — видимо, поэтому часто изображался в красной одежде.

В эпоху Античности красный цвет в одежде был символом высокого статуса. Так, в Древнем Риме только приближенные императора и члены Сената могли носить красные, а позднее пурпурные одежды. Менее влиятельные аристократы облачались в белые тоги с красной или пурпурной каймой. Оттенки красного в одежде считались прерогативой мужчин, этот цвет был вызывающим, даже агрессивным, привлекал внимание, а добропорядочной женщине это не пристало, она должна выглядеть скромно. Так, кстати, считали и считают во всех традиционных культурах. Но это имеет отношение именно к добропорядочным женщинам. А те из них, кто отличался не слишком порядочным поведением и стремился привлекать взгляды мужчин, не чурались красного цвета[74].

В эпоху Античности существовали женщины легкого поведения, живущие за счет мужчин — проще говоря, публичные женщины. У них тоже был разный социальный статус, но все они стремились как-то обозначить свое занятие и для этого использовали красный цвет. Высокостатусные гетеры могли себе позволить если не красный хитон, то хотя бы шарф. А дешевые проститутки красили губы ярко-алой помадой, сделанной из смеси киновари и животного жира. И еще очень долго, вплоть до XIX века, красная помада на женских губах считалась вульгарной.

Вероятно, связь красного с плотской, но, увы, продажной страстью, стала одной из причин ассоциаций этого цвета со страстной любовью в последующих эпохах.

Несмотря на противоречивую символику цвета крови, огня и страсти, в античных Греции и Риме любили красные оттенки и часто использовали их в декоре зданий и утвари, в одежде и в украшениях. Отношение к цветам в Древней Греции, а позднее и в Риме во многом определялось не только его значениями как религиозного или философского символа, но и эстетическими канонами и представлениями о прекрасном. Как и сама природа Эллады, греческое искусство было ярким и многокрасочным. Светлое и радостное, оно празднично сияло на солнце в разнообразии своих цветовых сочетаний, перекликающихся с золотом полуденного света, пурпуром заката, синевой теплого моря и зеленью окрестных холмов.

Долгое время краски античного искусства были скрыты от людей последующих эпох. О любви древних греков к красному цвету свидетельствовала только краснофигурная керамика — вазы и амфоры из красной глины с рисунками на черном фоне. Но, несмотря на эстетику чернофигурной и краснофигурной керамики, многоцветной ее не назовешь. Любуясь же столь популярными с эпохи Возрождения античными древностями, ценители искусства видели светло-серые стены древних храмов и выбеленные временем мраморные статуи. Но искусство Античности было совсем не монохромным, а очень даже красочным. Это стало очевидным в XIX веке[75], когда начали проводить раскопки и изучение античного наследия. Оказалось, что древние греки и римляне не жалели красок для своих храмов и амфитеатров, терм и форумов. Просто беспощадное время стерло эту красоту.

Архитектурные детали и скульптурные украшения храмов были ярко раскрашены, что придавало всему зданию нарядно-праздничный вид. В Эрехтейоне афиняне использовали разноцветный мрамор, дополняя его росписью и золотом. На темно-синем поле фронтонов выделялись белые и частично покрытые краской и позолотой скульптуры. Капители дополнялись позолоченными бронзовыми деталями. Иногда рельефы фриза обводили дополнительно черным контуром.

Мраморные скульптуры раскрашивались яркими восковыми красками. Это показали исследования в специальном свете, которые позволили обнаружить на поверхности античных скульптур остатки цветовых пигментов: киновари, красной охры, лазури, медной зелени, желтой охры и листового золота. На фоне позолоты и белого мрамора особенно выделялась кроваво-красная киноварь — одна из самых ярких и любимых красок Античности. Популярность красного цвета объяснялась не только его ролью в культурном коде и мифологических представлениях, но и техническими возможностями производства красителя. Красные пигменты, хотя и были недешевы, по крайней мере оставались доступны с технической точки зрения.

Так, при раскопках Помпеев в 1909 году был найден дом с прекрасно сохранившимися яркими фресками насыщенно красного цвета. Зашедшего в дом словно окружали со всех сторон разные фигуры людей и мифических существ во всех оттенках красного цвета. Они производят настолько сильное впечатление, что дом прозвали Villa dei Misteri — вилла Мистерий. Но что изображено на фреске на самом деле, уже не узнает никто[76].

Рассказывая о красном цвете в эпоху Античности, нельзя не упомянуть о его легендарном оттенке — римском пурпуре. Если быть точным, пурпур — это краситель, имеющий множество оттенков, некоторые из них сложно отнести к красному цвету. Пурпур мог быть темно-красным с небольшим оттенком синего, красно-фиолетовым и фиолетово-синим и даже почти черным. Однако в древности пурпур все же причисляли к оттенкам красного цвета, наделив его царственным статусом. Впрочем, высокий статус и благоговение этот цвет заслужил не только принадлежностью к элитным пигментам, но и необычайно высокой ценой.

Добывали пурпур в древности из особой железы двух видов средиземноморских моллюсков. Если вскрыть раковину, можно выдавить из этой железы крошечную каплю прозрачного вещества, которое на солнце приобретает сначала бледно-желтый цвет, потом цвет морской волны и, наконец, фиолетово-красный — пурпурный. Для получения одной унции красителя (около 30 граммов) требовалось около 250 тысяч моллюсков. Процесс пропитки ткани красителем тоже был долгим, трудоемким и в буквальном смысле слова дурнопахнущим — естественный запах выделения моллюска напоминал аромат чеснока, а чтобы окраска ткани была более прочной, использовали аммиак, который получали из мочи. Поэтому вонь в районе красилен была, видимо, невыносимой. Недаром, по свидетельствам археологов, все мастерские по окраске тканей находились на окраинах городов.

Самый дорогой и древний пурпур производили в финикийском городе Тир — наиболее раннее упоминание о нем относится к XIV веку до н. э. Окрашенные тирским пурпуром одежды упоминаются в «Илиаде» Гомера и в «Энеиде» Вергилия. Трудоемкость и вредность процесса объясняют дороговизну красителя — так, в середине VI века до н. э. пурпурная одежда стоила буквально на вес золота. Сложность процесса окраски и высокая стоимость привела к тому, что в Древнем Риме пурпурные одеяния стали считаться достойными императоров, а когда в Риме установилась республиканская власть, пурпур, по закону, разрешалось носить только представителям высшей административной власти — сенаторам, консулам, преторам. Менее сановные чиновники могли позволить себе пурпурную кайму на белой тоге. Если недостойный такой чести человек осмеливался выйти на улицу в пурпурной одежде, во времена Цезаря его могли жестоко наказать вплоть до бичевания и конфискации имущества[77].

В итоге столь популярным видам средиземноморских моллюсков грозило полное уничтожение, но их спасло крушение Римской империи.

Интерес к пурпуру еще какое-то время сохранялся у императоров Византии, в византийской культуре к этому оттенку красного относились с величайшим почтением, считая его цветом божественного и императорского достоинства. Только Василевс имел право подписывать бумаги пурпурными чернилами, он восседал на пурпурном троне, носил пурпурные сапоги; только алтарное Евангелие было пурпурного цвета. По византийской традиции, которую переняла и христианская Русь, Богоматерь тоже в знак особого почтения часто изображали в пурпурных одеждах. Пурпур соединял в себе теплые и холодные оттенки, поэтому в византийской цветовой символике этот цвет объединял вечное, небесное, трансцендентное (синее и голубое) с земным (красное)[78].

Увлечение пурпуром и возвеличивание этого оттенка, свойственное Византийской империи, после завоевания ее в XV веке турками-османами постепенно забылось.