Пустую тарелку передо мной мгновенно наполняют старательные официанты, даже просить не приходится. Данило испарился, исчез, как те крысы, которые, наевшись мусора, проскальзывают через грязные люки в канализацию. Я чувствую облегчение: что неприятнее этого может еще со мной произойти? Ничего. Надеюсь, ужин не затянется дольше необходимого, я дождусь, когда разрежут торт и, конечно же, когда невеста будет бросать букет, а потом вызову такси и поеду домой.

Неожиданно музыка останавливается. Видимо, друзья новобрачных устроили сюрприз, или нас ждет классическая речь свидетелей, а возможно, покажут какое-нибудь неловкое видео про жизнь Аличе и Грегорио с самого детства. Делаю еще глоток вина и на мгновение закрываю глаза, чтобы морально подготовиться.

— Врач! Нужен врач! Джанни, где Джанни?

Оборачиваюсь и вижу, как дядя бежит к собравшейся толпе. Надеюсь, никто не поскользнулся на упавшей еде и не поранился.

— Боже, Феличе! Феличе, ответь! Звоните в скорую! — в отчаянии кричит моя мать.

Имя папы гремит в ушах, и у меня чуть не взрывается голова. Бросаю все и бегу к нему. Он лежит на земле, правая рука на груди, глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Папа бледный, как простыня, в поту, тяжело дышит. На виске рана — возможно, ударился при падении.

Над ним склонилась мама. Грегорио осторожно берет ее под руку и говорит, что ей лучше отойти чуть подальше. Папа теперь не двигается и, должно быть, потерял сознание. Кажется, что он даже перестал дышать.

Дядя Джанни приседает рядом, берет его за запястье, наклоняется к полуоткрытым губам. Считает вслух:

— Раз, два, три… — На счет «десять» он кричит: — Остановка сердца! Скорее, есть дефибрилляторы? Несите!

В школе тоже были дефибрилляторы — и всегда казалось, что они никогда не понадобятся. У меня начинает кружиться голова, перед глазами все расплывается. Мама цепляется за мою руку, только упасть мне сейчас не хватало.

Дядя срывает пуговицы с рубашки папы, начинает делать искусственное дыхание. Рядом с ним Грегорио, и они по очереди встают на колени, сменяя друг друга.

К счастью, один из сотрудников виллы подбегает и передает дефибриллятор моему дяде, который тут же начинает его настраивать. Через несколько секунд с Грегорио прикрепляют электроды, а потом дядя кричит:

— Все назад!

Толпа отступает на шаг, точно волна от берега.

Дядя кричит:

— Разряд!

Я только в фильмах такое видела, но там во время попыток реанимации все нервничают. А тут, в реальности, мы молчим, боясь помешать дяде Джанни и Грегорио, которые почти механически повторяют движения два, может, даже три раза.

Когда они проверяют что-то на экране, оба уже раскраснелись и взмокли от напряжения. Грегорио слегка улыбается, а дядя с облегчением вздыхает. Сердце забилось и, кажется, почти в норме.

— Он дышит, пульс есть, хотя и слабый, — говорит Грегорио, повернувшись ко мне и к маме.

Мы едва успеваем обняться, как слышится сирена скорой помощи, сразу за ней подъезжает легковая машина с врачами. Сирены воют на всю громкость, большинство гостей закрывает уши руками.

— Пропустите, пожалуйста! Отойдите! — кричит мама, освобождая путь парамедикам.

— Отличная работа, коллеги. Вы спасли ему жизнь. Мы стабилизируем его состояние и сразу поедем в больницу Фатебенефрателли, — говорят врачи дяде Джанни и Грегорио, подключая отца ко множеству проводков и трубок. Они надевают ему на лицо маску и грузят его на носилки. Веки у него опущены, рот все еще приоткрыт, а лицо посерело.

— Паола, не переживай, сердце запустилось. Я поеду вместе со скорой. Буду с вами на связи. Лидия, прошу тебя, держись и сохраняй спокойствие. — Дядя даже успел ласково коснуться мокрого от слез лица моей матери.

Она очень бледная, кажется, крики отняли у нее последние силы. Отец Данило придвигает ей кресло, и она медленно садится, опираясь на подлокотники.

— Джанни, ты куда?

— Пуччи, ну а как ты думаешь? Я не оставлю брата.

Стоящая рядом Аличе выглядит опечаленной — реакция тети Пуччи ее задела. Грегорио обнимает ее и просит не волноваться, говорит, что все наладится. У него есть коллеги в больнице Фатебенефрателли, он уже позвонил им, двое из них дежурят. Неужели в этот раз моя кузина вышла замуж за правильного врача.

— Джанни, пожалуйста, ты не можешь уйти, только не ты! — почти умоляет его тетя Пуччи.

Не знаю, что ее огорчает больше: нездоровье деверя или испорченная свадьба. Хотя, наверное, знаю.

Дядя даже не отвечает ей, лишь окидывает взглядом, полным разочарования. А потом поворачивается ко мне и шепчет:

— Не оставляй маму одну.

Мне хочется подбежать и обнять ее, но я не могу шевельнуться, ноги приросли к полу. Чувствую только холод. У моего отца сердечный приступ, и я уже больше ничего не понимаю.