— Мила мне кажется толковой, находчивая девушка. А вот ее мать так важничала, и вся такая недовольная, будто ей засунули… — Продолжая говорить, Аличе заглядывает в корзину для пикника и принюхивается к трамеццини.

— Стоп! Не продолжай, ты все ясно описала.

— Да что я такого сказала! Ты видела, как она на нас смотрела?

— Нет, на ней же были солнечные очки…

— Слушай, в любом случае идея устроить выставку-продажу картин для старых перечниц, ее подружек, мне кажется прекрасной. И потом, это справедливая компенсация за проблемы, что ты получила по ее милости.

— Да она-то тут при чем?! Что она могла знать про долги папы? И к тому же она заплатила за эту картину четыре тысячи евро. В конце концов, если не обращать внимания на некоторые неприятности, все удалось.

— О-о-о! Вот такой ты мне нравишься, Лидия! Давай, покажи, что у тебя есть сила и характер!

Как бы мне хотелось, чтобы так и было. Я с места в карьер ринулась разбираться с магазином, но иногда чувствую, что стою на краю пропасти. Один неверный шаг, и я упаду и разобьюсь.

— Кузина, я есть хочу. Передашь мне один из тех бутербродов?

— Только если ты будешь есть, а я тем временем открою шкаф с одеждой и мы разберем ее: что хотим оставить, а что выставить на продажу, — отвечает Аличе.

— Разве я способна тебе отказать? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Я заставила тебя стать главной подружкой невесты на своей свадьбе. Думаю, могу вынудить тебя сделать что угодно, — говорит она, бросая мне трамеццино с лососем и укропом. Пахнет невероятно вкусно.

— Но тебе не удалось принудить меня сжечь себе волосы у той злобной мучительницы, твоего косметолога! — смеясь, возражаю я.

— Только потому, что я не настаивала, но я еще не сдалась, так и знай.

— Ой, да брось. Бороться с политрихией и целлюлитом можно и позже. — Я протягиваю ей связку ключей, надеясь, что один из них подойдет. Сама сажусь на пол, скрестив ноги и приготовившись наслаждаться ланчем, пока Аличе увлеченно, как ребенок, возится с ключами и пытается открыть шкаф.

— Нет, не этот, и не этот… кто бы думал… попробуем последний, по закону Мерфи он нам и нужен… вот!

Ключ поворачивается в скважине, дверцы шкафа наконец распахиваются, чуть ли не бросая содержимое ей в лицо. Внутри полно платьев, пиджаков, сваленных как попало брюк и не меньше трех меховых шуб.

— Их что, еще носят? — Я встаю, чтобы лучше рассмотреть ту, что из норки.

— В продаже их больше нет, но их все равно покупают! С рук.

— А, ну да, «прежде любимые вещи», то есть старье, — хихикаю я.

— Лидия, ты шутишь? Сделаем так: я сейчас же выложу одну из них на свою страничку онлайн-маркета, и посмотрим, что произойдет.

— Чиче, я уже говорила, что ты бы смогла продать лед эскимосам, но, боюсь, мех не нужен решительно никому.

— Кузина, ты в этом деле совсем новичок! Давай, помоги мне ее достать. Ты только посмотри, она в идеальном состоянии!

Аличе надевает шубу, и, хотя это модель из восьмидесятых, на ней она отлично смотрится.

— Поставим пятьсот евро. Даже нет, скажем, шестьсот пятьдесят… они всегда просят скидку. — Аличе достает телефон и делает несколько фотографий шубы, а потом показывает мне. На снимках все кажется таким идеальным. У нее невероятное чувство прекрасного.

— Сейчас загружу фото и будем ждать. Так, что там дальше… да это же платья семидесятых годов, и принты просто потрясающие! Дай-ка посмотрю… Они же из «Бранкаморе»! Помнишь тот магазинчик на виа Кьяйя? Туда ходили все мамины подружки, ее бывшие одноклассницы из школы Марии Аузильятриче.

— Если честно, нет, — отвечаю я, разворачивая третий сэндвич. Эти крошечные квадратики, без сомнения, изысканные, но их хватает всего на два укуса.

— Они сразу уйдут по сотне евро. Потрясающе! — Она прищуривается, будто на чем-то сосредоточившись. — А теперь ты мне нужна. Хватит есть, а то отправлю тебя к Шанти!

— Ради бога, нет! — Я тут же сажусь ровнее.

— Бери телефон и фотографируй все по очереди, я буду называть тебе цену и бренд каждой вещи. Начнем составлять опись с одежды, это гораздо веселее — с картинами разберемся позже. Потом позвоним нашей Энни Лейбовиц, попросим завтра оказать нам профессиональную услугу и выставим фотографии в онлайн-магазин. Описания придумаешь ты. Но пожалуйста, кузина, не изображай из себя учительницу и вложи в них душу. Потому что на кону не только это, но и наши зад…

— Чиче, хватит!

Мы хохочем так, что начинает болеть живот, и вскоре уже задыхаемся от смеха. Исчезли долги, тревоги, разочарования и ложь. Все внезапно становится так легко.

Мы с ней вместе, и, даже если проблемы у меня, Аличе говорит во множественном числе. И в горе, и в радости мы вместе.