— Франческо, спасибо вам, что приехали.

Мы остались одни в кабинете Свевы. В итоге она оказалась вежливой и готовой помочь: так как закончили мы поздно и офис к тому времени опустел, все ксерокопии документов — и другие задачи, которые обычно поручают секретарям или стажерам, — она делала сама.

Пьетро незаметно испарился, сославшись на какой-то несуществующий рабочий звонок.

В качестве свидетелей выступили Франческо и его отец. Со мной рядом оказались практически чужие люди, а тот, кто должен был меня поддержать, сбежал, сверкая пятками.

Я знаю, что Пьетро подумал: если со мной случится что-то плохое, он в этом участвовать не хочет. Вот он, бухгалтер с безупречной репутацией! Как будто потом я бы попросила его дать ложные показания или склонила бы к сомнительным махинациям. Мама уехала вместе с Анжело домой, а мне еще нужно оплатить первые тысячи евро за услуги. Свева не забыла сообщить, что ради Пьетро сделала мне скидку и сейчас подготовит счет-фактуру.

— Хорошо хоть, что сегодня я продала одну из картин папы и сразу получила четыре тысячи евро. Иногда Провидение все же существует! — с облегчением вздыхаю я.

— Лидия, какую картину? — Лицо Франческо внезапно приобретает багровый оттенок.

— Сегодня в магазин пришла дочь папиной клиентки. Она заказала у него картину в подарок к очень важному дню. Мы с Анжело вместе ее встретили, можешь спросить его.

— И ты продала не принадлежащую тебе вещь, часть активов твоего отца, и получила деньги?

— Да, а в чем проблема-то?

Франческо не отвечает, но я замечаю, как у него сжимается челюсть.

— Господи, что еще я натворила? — восклицаю я.

— Лидия, как она тебе заплатила? Наличными? — Франческо пытается говорить размеренно, но видно, как он обеспокоен.

— Четыре тысячи евро? Нет, конечно, перевела на мой счет.

— Лидия, нет! — Он не смог сдержаться. — Продажа картины считается за негласное принятие наследства! Собственность твоего отца — теперь часть твоей.

Мне хватает мгновения, чтобы осознать все последствия. Ситуация настолько серьезная, что у меня даже не получается заплакать. Смотрю в пустоту и пытаюсь убедить себя, что это просто дурной сон и я вот-вот проснусь, а безумные последние дни растворятся как дым.

— Поверить не могу. И что теперь? Франче’, я сильно влипла?

— Остается надеяться, что у Феличе был только этот заем под залог магазина и никаких других долгов. — Он пытается меня успокоить, но я же не дурочка.