Кабинет нотариуса находится на первом этаже старинного особняка.

Нас встречает молодая женщина с большими любопытными глазами, которой, на мой взгляд, нет еще и тридцати. На ней очень светлые джинсы и белая рубашка — из тех, дизайнерских, с вышитыми инициалами — и босоножки на высоком каблуке, демонстрирующие безупречный педикюр. Не совсем подходящий дресс-код для сотрудника в юридической сфере, но, так как у нее свой офис, видимо, правила соблюдать она не обязана.

— Добрый вечер и прошу прощения, если заставила вас ждать. Меня зовут Свева Манчини, пожалуйста, проходите за мной, — с широкой улыбкой приглашает она. Ее передние зубы слегка находят друг на друга, но от этого недостатка она кажется еще интереснее.

— Ну что ты, наоборот, спасибо, что смогла принять нас так быстро! Я Пьетро, друг Клаудио.

— Для друзей брата сделаю все возможное. И к тому же, с тех пор как я начала работать в Неаполе, привыкла оставлять пару свободных часов для экстренных ситуаций. Как вы можете представить, заняты они практически каждый день. Здесь все всегда срочно!

Продолжая говорить, она ведет нас в свой кабинет и, готова поспорить, виляет бедрами!

— Как будто она хирург и проводит операции под открытым небом, — шепчет мне на ухо мама.

— На открытом сердце, мама, — поправляю я, бросив на нее сердитый взгляд. Надеюсь, что эта Свева нас не услышала.

— Сложный город, а? Наверное, нелегко было здесь обустроиться. — Пьетро смотрит на нее как на Деву Марию, а нас с мамой словно и не существует.

— Вовсе нет, но почти невозможно получить перевод раньше, чем через пять лет после первого назначения. А так как я тут одна, то вкладываю в профессию много сил. У меня нет семьи, и почти все время я провожу на работе…

Она что, флиртует с моим женихом, сообщая, что свободна?

Я кашляю пару раз. Кто знает, вдруг нас наконец заметят.

— Долгая история, Пьетро, возможно, расскажу тебе позже.

Он кивает и поправляет воротник рубашки. Обычно это означает, что у него отличное настроение и он чувствует себя крутым.

Мне же, однако, очень хотелось бы понять, что она имела в виду, говоря «расскажу тебе позже».

Мы рассаживаемся за овальным стеклянным столом в удобные кожаные кресла. У Свевы на спинке кресла висит синий пиджак, и я представляю, как она надевает его перед подписанием документов.

— Итак, дорогие дамы, речь идет о наследстве, верно? — Она обращается к нам как к дурочкам.

— Да, мать и дочь, разумеется, хотят вступить в права наследования, чтобы получить доступ к имуществу покойного. — У Пьетро есть ужасная привычка отвечать за других, выставляя их полными неумехами, которые ничего не понимают. Слава богу, что он работает не в этой сфере, — даже тут с официальной лексикой выпендрился.

— Сейчас постепенно разберемся, — говорит она, переводит взгляд с бумаг на него и улыбается, дважды хлопнув ресницами. Глаза у нее как у олененка. Если она еще раз так сделает, клянусь, я встану и уйду.

— Посмотрим, — продолжает она, листая документы в синей папке. — Сегодня утром по телефону ты назвал имя покойного, синьор Феличе Гамбарделла, родился девятого мая пятьдесят пятого года, правильно?

— Верно, — отвечаем мы с мамой в один голос. Будем надеяться, теперь она станет обращаться к нам, а не к Пьетро.

— Дорогие дамы, я проверила в кадастровой службе, и на первый взгляд синьор Феличе является единственным владельцем квартиры, расположенной по адресу виа Томмазо Каравита, дом десять, и состоящей из шести комнат. Все верно?

— Да, я там живу, — устало отвечает мама. Бюрократические формальности ее просто убивают.

— Супруг, оставшийся в живых, имеет право претендовать на половину доли, а также на право проживания в помещении, которое использовалось в качестве семейного дома, и право на использование мебели в указанном доме. Вы знали об этом, верно?

Не понимаю почему, но она обращается с нами как с пенсионерками со старческим слабоумием.

— Конечно, мы знали! — раздраженно отвечаю я.

— Помимо квартиры, синьор Гамбарделла также являлся владельцем коммерческого помещения, расположенного на той же виа Каравита, но в доме под номером двенадцать, площадью в двести десять квадратных метров, все верно?

После следующего такого «верно» я переверну стол.

Мы с мамой киваем.

— Так, а вы знали, что под залог этой недвижимости оформлен заем на пятьсот пятьдесят тысяч евро? Чтобы избежать неприятных сюрпризов, я все проверила в регистрационном бюро, и, как видите, не зря.

— В смысле? Что это значит? — спокойно спрашивает мама, игнорируя смысл слова «залог». А вот Пьетро ерзает на стуле.

— Это значит, что ваш муж десять лет назад оформил закладную на магазин в обмен на кредит в банке, то есть фактически его таким образом обязали погасить долг, — объясняет Свева.

Надо признать, она пытается подобрать самые простые слова из тех, что знает.

— Я не понимаю, — повторяет мама. Возможно, она все же уловила, что речь идет о чем-то не очень приятном. Выяснить это вот так, после внезапной потери…

— Лидия, ты знала? — спрашивает меня Пьетро обвинительным тоном, будто я все подстроила.

— Нет, не знала. И, думаю, если мы захотим продать магазин, у нас возникнут большие проблемы.

— При определенных условиях недвижимость, которую использовали в качестве залога, можно легко продать, — говорит Свева. — Часть вырученных средств будет использована для погашения долга, таким образом стороны освободятся от обязательств. Конечно, сумма долга весьма высока, и я не знаю, сколько может остаться у вас средств… Но здесь в игру вступают другие факторы, которые меня не касаются.

— То есть? — спрашиваем мы, все трое.

— Цены на коммерческие помещения резко упали, не знаю, слышали ли вы об этом. Вы разве не видели закрытые жалюзи магазинчиков на виа Рома? Что я могу сказать… уровень преступности отпугивает людей, никто не хочет открывать бизнес, и, когда старшее поколение уходит на пенсию или умирает, молодежь этим не занимается. Предложений слишком много, а спрос практически отсутствует.

— Вообще-то, я связался с некоторыми агентствами, и они были очень заинтересованы, — настаивает Пьетро.

— Конечно, все продается. Но зависит от того, за сколько! Будь очень осторожен с агентами по недвижимости, Пьетро. Мошенники на каждом углу. Их лишь интересует, сколько они получат. — Она говорит так, будто с высоты своего опыта объясняет ему, как выжить в дикой природе.

Мне хочется плакать, но на этот раз от гнева.

— Никаких других активов, принадлежащих покойному, я не вижу. Нам еще предстоит выяснить сумму на банковском счете, открытом на имя синьора Гамбарделлы, — продолжает она.

— Кажется, в прошлом году он взял кредит на машину, — вмешивается мама.

— Это точно неважно, ее можно вернуть, ты все равно не водишь, — вмешиваюсь я с досадой, которую не в силах сдержать.

— Ваша дочь права, это вопрос решаемый. У вашего мужа были партнеры, долги или кредиторы?

— Я не знаю… то есть… несколько месяцев назад он попросил в долг у брата, потому что пришло письмо, не знаю, от кого, но, если бы он не заплатил, они бы арестовали его машину. — Моя мать так спокойно говорит о каких-то серьезных вещах, что кажется, они ее не касаются.

— Вот как, административный арест? — уточняет Свева.

— Мама, а почему вы мне не сказали? А вместо этого обратились к дяде Джанни? — Я ничего не понимаю.

— Но я тоже узнала о том совершенно случайно, Лидия, представляешь? Он заставил меня поклясться, что я тебе не расскажу. Но мне бы и в голову не пришло, что он попросит кредит в полмиллиона евро!

— Нет, синьора, это сумма займа, она превышает сумму долга. Вы же понимаете, банк должен защитить себя от всех возможных исполнительных и процессуальных издержек. Сумма запрошенного кредита составляет триста пятьдесят тысяч евро, и его необходимо вернуть, за вычетом того, что уже было выплачено.

— Лидия, ты хоть понимаешь, в какие неприятности он нас втянул? — Мама даже не называет папу по имени.

Разговор принимает такой оборот, который мне совсем не нравится, и я пытаюсь его закончить. Хотя и, к сожалению, знаю, что его придется возобновить, как только мы выйдем из этого кабинета.

— Прежде чем вступать в права наследования, вы также должны проверить сумму на банковском счете, чтобы четко представлять ситуацию. Вам известно, что ваши интересы охраняются законом и вы можете принять наследство по описи?

— Я ничего не понимаю, — бормочет мама, прижав ладонь ко лбу.

— Синьора, вы можете принять наследство, сохранив свое имущество отдельно от имущества вашего мужа. Вам и вашей дочери, то есть наследникам, не придется платить долги покойного. Или, вернее, вам не придется платить больше, чем вы получите от него. Это право специально ввели для защиты наследников.

— В противном же случае, если вы примете наследство без описи имущества, а долги превысят активы, которые оставил вам синьор Феличе, у вас будут проблемы. — Пьетро в выражениях не стесняется, хоть он говорит так, словно проблема его вообще не касается. Жаль, что она касается меня и мне хочется умереть.

— Когда долги превышают сумму активов, мы называем это «обременительное наследство», — добавляет Свева.

— Красноречиво, — замечаю я.

— Господи! — восклицает мама. — Какой негодяй, залез в такие долги! И хоть бы слово мне сказал!

— Так же, как он заставил поклясться тебя, что ты мне ничего не расскажешь об административном аресте, так, вероятно, он заставил кого-то еще молчать об этом кредите, — мстительно комментирую я.

— Пожалуйста, дамы, не горячитесь. У вас еще есть время, чтобы принять решение, хотя я рекомендую вам сразу же выяснить сумму на банковском счете и проверить, не было ли у синьора Феличе иной непогашенной задолженности.

Свева, кажется, поняла, что происходит, и пытается сбавить градус напряженности.

— Вы можете пойти в банк с нотариальным актом, который мы сейчас с вами и оформим в присутствии двух свидетелей. Вероятно, вместо него хватило бы и заявления, но лучше перестраховаться. Так мы ускорим процесс, и вам не придется сюда возвращаться.

— Но где мы найдем сейчас двух свидетелей? — вопрошает Пьетро, самоустраняясь.

— Одним можешь стать ты, — произношу я, не глядя на него. Иначе, боюсь, в моих глазах было бы заметно то бесконечное разочарование, которое я испытываю.

— Э-э, да, конечно…

— И другой у меня тоже есть! — восклицаю я, вставая. — Мне надо позвонить.