Во время царствования Иоанна Васильевича редкий год обходился без войны. Русь наиболее часто подвергалась набегам с востока и юга. После распада Золотой Орды все земли между Волгой и Днепром, вплоть до Кавказских гор, были поделены между Казанским, Астраханским и Крымским ханствами.

Крымское ханство возглавлял род Гиреев, один из наиболее могущественных родов среди Чингисидов. Поэтому он претендовал на наследование власти Золотой Орды над всеми бывшими ее частями, включая и Русь. Казанское и Астраханское ханства и Ногайская Орда, кочевавшая на левобережье Волги, находились под сильным влиянием крымского хана. Между этими степными государствами и Русью оставался участок ничейной земли, называемый Полем (Центрально-Черноземный регион современной России). Крымский хан считал Поле своим, хотя его оспаривали Москва и Литва. За эти земли, ранее входившие в состав русских княжеств, в XVI в. и развернулась борьба между Московским княжеством и Крымским ханством. Крымские ханы регулярно совершали набеги на русские поселения. Для крымчан эти набеги имели большое экономическое значение, так как захваченных в полон людей они продавали турецким и итальянским купцам и использовали как рабочую силу.

Однако ближайшую и постоянную опасность для Московской Руси представляло Казанское ханство. Казанские ханы в первой половине XVI в. совершили более сорока набегов на русские земли, в основном на окрестности Нижнего Новгорода, Вятки, Владимира, Костромы, Галича, Мурома. В каждом набеге разорялись русские селения и угонялись в полон их жители. Это привело к обезлюденью восточных земель Руси. Продвижение Руси на юг или запад без ликвидации угрозы с востока было невозможно.

Иоанн Васильевич пытался мирным путем прекратить набеги казанцев. Так, он после очередной смены власти в Казани поддержал хана Шах-Али, лояльного Москве. Однако война стала неизбежной после свержения Шах-Али и прихода к власти в Казани хана Сафа-Гирея из враждебно настроенной к Руси крымской династии Гиреев. В это время Турция посадила на крымский престол своего вассала Девлет-Гирея и начала проводить работу по объединению против России Крымского, Казанского и Астраханского ханств и Ногайской Орды. Османская империя к этому времени представляла собой мощное государство. Она захватила в 1514–1515 гг. Курдистан, Армению и Ливан, в 1517 г. — Египет. В 1521 г. турки взяли Белград, в 1529 г. осаждали Вену (неудачно), в 1534–1538 гг. завоевали Ирак, в 1551 г. — Ливию. Таким образом, для Руси ликвидация опасности с Востока становилось жизненно необходимой.

Первый поход на Казань, в котором принял участие царь, состоялся зимой 1547–1548 гг. Войска вышли из Москвы 20 декабря 1547 г. Из-за ранней оттепели при переправе через Волгу вблизи Нижнего Новгорода под лед ушла почти вся осадная артиллерия и утонула часть войска. Однако основная часть войска переправилась через Волгу и дошла до Казани. Казанское войско отступило за крепостные стены. Русское войско на штурм Казани без осадной артиллерии не решилось и, простояв под стенами Казани семь дней, отступило. 7 марта 1548 г. царь вернулся в Москву.

Второй поход на Казань состоялся осенью 1549 — весной 1550 г. Русское войско к 14 февраля достигло стен Казани. Первую попытку взять Казань татары отбили. Вскоре морозы сменились оттепелями и дождями. Дороги развезло. Возникли проблемы с доставкой припасов. Царь решил поход прекратить.

Иоанн Васильевич проанализировал со своими военачальниками все недостатки, выявившиеся за время двух неудачных походов, и сделал выводы, что для ведения войны требуется более тщательная и всесторонняя подготовка. Кроме своевременного сбора войск необходимо накопить и перебросить к районам предстоящих боевых действий запасы продуктов, боеприпасов, средств для ремонта вооружения, проведения осадных работ и целого комплекса других мероприятий. Организация подготовки похода является задачей царя, а подготовка войск — его военачальников. Следует отметить, что во всех последующих войнах эта подготовка была организована безупречно. Этому удивлялись даже противники Иоанна Васильевича.

Подготовка к новому походу началась со строительства недалеко от Казани, при впадении в Волгу реки Свияги, крепости, в которой планировалось заранее создать запасы, необходимые для войска. Общее руководство подготовкой и строительством крепости Иван возложил на касимовского царевича Шаха-Али и двух воевод — князя Юрия Булгакова (Голицына-Патрикеева) и Данилу Романовича Юрьева, брата царицы Анастасии.

Всего за 4 недели собрали крепость, получившую название Свияжск. Эта крепость стала опорным пунктом для русского войска в третьем Казанском походе.

Одновременно со строительством крепости для блокады Казани по перевозам через Волгу, Каму и Вятку разместили отряды казаков. А князь Петр Серебряный по указанию Ивана разгромил и сжег Казанский посад, освободив находившихся там русских полоняников.

Строительство крепости Свияжск и подход русских войск стали определяющим для окрестного населения — мордвы, чувашей и черемисов (так в те времена звали марийцев) в их выборе, с кем им быть: с Русью или Казанским ханством. Местное население страдало от набегов казанцев. Оно платило подати хану (поземельный налог), обязательную ренту продуктами — ясак, натуральную подать мехами и медом, подати на духовенство. Русский царь обещал им защиту и освобождение от ясака на три года. Поэтому князья и старшины местных народов присягнули русскому царю. Они выставили свое ополчение для участия в войне с Казанским ханством. Таким образом царь приобрел новых союзников. В Казани также были сторонники объединения с Московским государством, в первую очередь торговые люди, заинтересованные в свободной торговле с русскими городами. Часть и местной знати, и народных масс были недовольны политикой крымских ставленников и опорой Гиреев — ногайскими войсками.

Третьему походу на Казань предшествовала и длительная дипломатическая подготовка. Ивану IV удалось разобщить мусульманских правителей и привлечь на свою сторону ногайского мурзу Исмаила. Более тщательно происходила подготовка похода. Формирование войск в третьем походе происходило по новым принципам. Раньше каждый князь, боярин или боярский сын шли разночисленными группами со своими людьми. Сейчас было сформировано единое войско, разбитое по десяткам, сотням и полкам. Была разработана система сигналов звуком и знаками. У каждого подразделения были свои флаги и знаки, под которые собирались его воины. Для всех войск по маршрутам перехода были подготовлены пункты снабжения (питания). Это обеспечило увеличение скорости передвижения войск. Ранее каждый боярин со своими людьми и отдельные воины или группы питались тем, что сами везли и готовили перед ночевками. Были сооружены передвижные защитные деревянные сооружения, известные как гуляй-города, и впервые были отработаны совместные действия конницы и стрельцов с использованием гуляй-города.

В чистом поле гуляй-города — подвижные деревянные укрепления, установленные на телегах или полозьях, выстраивались в линию или в круг, создавая сильное укрепление. Основным элементом гуляй-города являлась телега. На ней устанавливался довольно высокий наклонный щит, набранный из толстых дубовых плах. Посредине щита сделан вертикальный проем, который прикрывался двумя раздвижными створками. В этом проеме устанавливалась пушка. Обслуга перед выстрелом раздвигала створки, производился выстрел, затем створки закрывались. Под их защитой пушкари могли перезарядить пушку. В щите имелись треугольные бойницы, из которых стреляли из пищалей и луков. Сверху укреплялся конек, не позволяющий вражеским воинам ухватиться и перелезть через щит. Под телегой укреплялась плаха, чтобы враг не сумел проползти под телегой. Телеги со щитами ставились одна за другой в цепь, соединялись между собой крючьями и подпирались с обратной стороны оглоблями, чтобы телеги нельзя было опрокинуть. За каждым щитом могли укрываться и вести огонь 5–6 стрельцов. По описанию Г. Флетчера, русский гуляй-город мог вытянуться в линию длиной около 10 км, для этого в нем должно было быть около 1800 телег. Причем гуляй-город имел возможность заворачивать фланги, что весьма важно для ведения боя с быстро подвижным противником. В общем, гуляй-город был очень серьезным аргументом на поле боя, и даже с пушками взять его было непросто. Использование гуляй-города совместно со стрелецким войском, вооруженным пищалями и бердышами, и артиллерией было идеальным вариантом боевого построения войск для отражении нападения конницы в чистом поле. Следует отметить, что возможность построения такого боевого порядка была реализована только благодаря настойчивости, твердости и организаторским способностям царя Ивана.

Тщательная подготовка к походу на Казань существенно повысила организацию и боеспособность русского войска и укрепила его дисциплину. Впервые в русской армии использовались и инженерные части для осуществления подкопов под стены и подрыва их, а также сооружения подвижных башен (до 12 м высоты) для обстрела защитников крепостных стен.

Решающий поход московских войск на Казань начался в июне 1552 г. Русскую армию, насчитывавшую до 150 тыс. человек, возглавил сам царь Иоанн Васильевич. Однако через сутки после выхода в поход он получил сообщение о вторжении на Русь крымского хана Девлет-Гирея I, усиленного турецкими янычарами и артиллерией. Тогда Иван развернул свои полки и направил их к Оке, чтобы занять главные переправы и подготовиться к сражению. Получив сведения уже из Тулы об обнаружении вблизи нее небольших групп крымских войск, Иван направил к Туле полки от Коломны, Каширы и Ростислава Рязанского.

Хан Девлет-Гирей пошел в поход на Москву с целью спасти Казанское ханство от русского натиска. Он дошел до Тулы и попытался с ходу взять ее штурмом. Первый штурм был отбит, причем преимущественно жителями, так как основная часть гарнизона ушла с войском царя. На третий день осады Тулы Девлет-Гирей получил донесение о приближении большого царского войска и решил, что это основное русское войско. На открытое столкновение с русскими войсками хан не решился и вскоре повернул назад. Передовые русские полки начали преследование крымчан. Они отбили захваченный полон и захватили ханский обоз и турецкие пушки.

Убедившись, что Девлет-Гирей ушел окончательно, Иоанн Васильевич отправил часть войск по рекам Оке и Волге к Свияжску, сам же с основным войском пошел по дорогам, выслав вперед отряд легкой конницы и посошных людей для наведения мостов на реках к подходу царских войск. Это тоже было впервые. Ранее мосты наводились самими войсками, когда те подходили к рекам, которые нельзя перейти вброд. Южнее основных войск двигались полки, прикрывавшие войско от возможного нападения заволжских или ногайских татар. По маршруту движения царских войск к ним присоединялись служилые князья с касимовскими и темниковскими татарами и мордвой. Чуваши, мордва и горные черемисы снабжали русские войска продовольствием — как в дар, так и за плату. Царь запретил что-либо забирать у местных жителей без оплаты (в отличие от ханских войск).

Осада Казани началась в августе 1552 г. Царь, прежде чем начать осаду, направил к руководителю казанского духовенства и казанцам грамоты, в которых увещевал их признать свою вину (вина — это убийство находившихся в Казани царских представителей с охраной и русских торговых людей) и покориться. Казанцы оставили эти грамоты без ответа. На сторону Ивана перешел лишь один татарский вельможа со своими людьми. Казанцы для обороны собрали около 50–60 тыс. воинов, в том числе 2500 ногайских всадников. В обороне участвовали и большое число казанских граждан. Казанский хан Едигер-Магмет грамотно расположил свое войско. Основную часть воинов он оставил на стенах города, а остальную, преимущественно конницу, для действий в тылу противника, во главе с князем Япанчой, скрытно расположил в лесных засеках на некотором расстоянии от города.

Казань находится на левой, луговой стороне Волги, на холмистом берегу реки Казанки, впадающей в Волгу и отделенной от реки низменной полосой шириной около 7 км. Крутые берега Казанки и протоки Булак с трех сторон окружают город, а с четвертой стороны был вырыт глубокий ров с валом. Стены города состояли из широких дубовых срубов, набитых землей. На стенах размещались пушки и пищали.

Осада Казани осуществлялась по всем правилам русского военного искусства. Против ворот были поставлены пушки, закрытые фашинами. Чтобы блокировать город полностью, вокруг выкопали ров и насыпали вал. Осада продолжалась около месяца. По указанию царя построили башню высотой около 15 м, т. е. выше казанской стены. С башни обстреливали защитников стен. Были произведены подкопы под стены. Постройкой осадных сооружений и производством подкопов руководил русский инженер Иван Выродков. Казанцы активно препятствовали осадным работам, периодически совершали вылазки из города. Эти вылазки были скоординированы с нападениями скрытой в лесных засеках татарской конницей Япанчи. Царю пришлось организовывать проведение целой операции по уничтожению конницы Япанчи, использовав для этой цели около 30 тыс. дворянской конницы и 15 тыс. стрельцов. Следует подчеркнуть роль царя при взятии Казани. Он лично участвовал в планировании осадных действий и штурма Казани, регулярно объезжал Казань, свои воинские формирования. Так он удержал своих воевод от штурма города после первых разрушений стены и разрешил его только после взрыва основного заряда и возникновения в стене большого проема. За время осады царь трижды обращался к населению и местному духовенству с предложением сдаться, обещая не принимать к ним карательных мер.

Казань пала после ожесточенного штурма 2 октября 1552 г. Казанское ханство перестало существовать. Были освобождены около 60 тыс. русских полоняников. Почти вся восточная часть Московского государства обрела спокойствие. Хана Едигер-Магмета вывезли в Москву, где его крестили и дали имя Симеон. Царь подарил хану двор в Москве и приставил к нему для службы особого боярина и целый штат чиновников. И Симеон (Едигер-Магмет), присягнув царю, верно служил Руси. Следует отметить, что, в отличие от западноевропейских традиций — трехдневного разграбления захваченных городов, в Казани грабежи и насилия были прекращены в первые же сутки. Царь объявил, что Казань уже наш город, а ее жители — наши подданные. Поэтому казанские воины, сложившие оружие, в дальнейшем верно служили Руси. Они активно участвовали в войнах в Ливонии.

После покорения Казани царь начал приглашать на службу казанскую знать, присягнувшую ему. Послал «по всем улусам черным, людям ясачным жалованные грамоты опасные, чтобы шли к государю не бояся ничего, а кто лихачил, тому Бог мстил, а государь их пожалует, а чтобы они ясак платили, якоже и прежним казанским властям».

Однако усмирение Казанской земли продолжалось еще два года. Часть казанской знати рассеялась по окрестным народам и стала подстрекать их к бунту против Москвы. Летопись сообщает, что мятежам способствовала и деятельность некоторых бояр, которым царь поручил «о Казанском деле промышляти да и о кормлениях сидети», а бояре эти «начаша о кормлении сидети, а Казанское строение поотложиша». Среди таких бояр-воевод был и князь Андрей Курбский.

Для закрепления за Москвой завоеванных земель построили несколько крепостей, в том числе Чебоксары и Лаишев на правом берегу Камы вблизи ее устья. Крепость Лаишев должна была служить защитой от «прихода Ногайских людей». В Казани учредили архиепископскую кафедру. Царь указал для распространения православия среди местного населения действовать не страхом и жестокостями, а любовью и лаской.

Участие царя в походах на Казань явилось необходимым условием победы. В первом походе из-за споров между военачальниками по поводу старшинства царь был вынужден для их успокоения прибегнуть к помощи митрополита. Местничество глубоко проникло в сознание русского боярства, поэтому твердая воля царя была необходима. Во время походов на Казань царь имел возможность оценить способности и умение своих воевод. Участвуя в планировании и подготовке боевых действий, в управлении войсками в штурме Казани и в походе, Иоанн Васильевич приобрел практический опыт, который невозможно получить из книг. Молодой Иван во время Казанского похода общался не только с воеводами, но и с рядовыми воинами, с представителями других народностей. Он испытывал те же тягости походной жизни, что и остальные его воины. Это способствовало росту авторитета и уважения царя в войсках. За отличие в боевых действиях царь поощрял не только воевод, но и рядовых воинов. Особо отличившимся он выделял поместья, то есть производил в дворян.

В Москву царь Иван Васильевич вернулся в начале ноября. Народ встречал его как героя, покорителя Татарского царства, которое в течение сотен лет принесло много бедствий русскому народу. Соловьев пишет о реакции народа на покорение Казани: «Завоевание Казанского царства было, следовательно, первым завоеванием, и, что всего важнее, завоеванием Татарского царства: после многих веков страдания и унижения явился наконец царь на Руси, который возвратил ей счастливое время первых князей-завоевателей; понятно отсюда, почему Иоанн IV стал так высоко над своими предшественниками, почему для русских людей XVII в. это был самый величественный образ в русской истории, загораживающий собою все другие образы, именно такой, каким для русских людей двух последних веков был образ Петра Великого; но имеем право сказать, что относительно всей массы русского народонаселения впечатление, произведенное подвигами Иоанна IV, было сильнее впечатления, произведенного на современников подвигами Петра, ибо деятельность преобразовательная, касавшаяся преимущественно высших слоев общества, подвиги Северной войны, Полтавская победа не могли возбуждать в целой массе народонаселения такого сильного сочувствия, какое в русских людях XVI в. возбуждено было завоеванием Татарского царства. Притом завоевание это не было вовсе следствием личного славолюбия молодого государя и не было следствием стремлений великих, но не для всех понятных, каково, например, было стремление к завоеванию прибалтийских областей; завоевание Казанского царства было подвигом необходимым и священным в глазах каждого русского человека; подвиг этот совершался для защиты христианства от бусурманства, для охранения русских областей, опустошаемых варварами, для освобождения пленников христианских. Наконец, впечатление усиливалось еще рассказами о необыкновенных трудностях подвига, ибо все прежние походы под города, поход новгородский, даже смоленский, не могли идти в сравнение с этим последним походом, казанским».

Русь после покорения Казани продолжила движение вниз по Волге. В низовьях Волги находилось Астраханское ханство, которое являлось союзником крымского хана. Оно контролировало нижнее течение Волги. Восточная граница ханства проходила по правому берегу Волги до современного Волгодонска, западная — по Дону, Тереку и берегу Каспия, занимая выгодное природно-хозяйственное и стратегическое положение. Ханство унаследовало древние традиции кочевой и оседлой жизни. «Все кочевали в астраханских степях и возвращались зимовать в Астрахань. На правом берегу Волги, примерно в 12 км от современной Астрахани находился город Хаджи-Тархан — крупнейшее татарское торжище. Его посещали купцы Армении, Персии, Руси, Казани, Крыма и других стран. Изобилие в пределах ханства богатых пастбищ, воды, рыбных мест, соляных озер обеспечивали потребности астраханцев», — утверждает исследователь (Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960).

Верховная власть в Астраханском ханстве принадлежала хану, но она была ограничена местной аристократией. Астраханское ханство было сравнительно слабым и зависело от соседей — Крымского ханства, Большой и Малой Ногайских Орд и Москвы, представленной здесь донскими казаками. Астраханский хан Ямгурчей в 1551 г. прислал к московскому царю посольство с просьбой принять его со своим юртом на свою службу. Царь Иоанн Васильевич отправил в Астрахань свое посольство для принятия от Астраханского хана присяги на верность России. Однако хан Ямгурчей под давлением крымского хана и ногайского князя Юсуфа ограбил русского посла и объявил себя врагом России. Конкурент Юсуфа, его брат Измаил-мурза, торговавший в основном с Россией, предложил царю прислать в Астрахань с русским войском хана Дербыш-Алея, изгнанного ранее из Астрахани, и обещал свою поддержку. В 1554 г. царь послал в Астрахань Дербыш-Алея с 30 тыс. российским войском под командованием князя Пронского-Шемякина. Войско Ямгурчея было рассеяно, сам он бежал, а его семью и пушки захватили русские. Дербыш-Алей был посажен на престол и обязался платить русскому царю дань деньгами и рыбой, а российские рыбаки получили право беспошлинно ловить рыбу в Волге до моря. Однако вскоре Дербыш-Алей под влиянием крымского хана перешел на сторону Крымского ханства и Османской империи, получив от них 1 тыс. человек конницы и 300 янычар. Измаил, ставший к тому времени верховным князем Ногайской Орды, предложил русскому царю для управления Астраханской землей поставить в Астрахани, как и в Казани, своих людей. Царь весной 1556 г. послал в Астрахань войско из казаков и стрельцов. Поход возглавил воевода Н. Черемисинов. Отряд донских казаков атамана Л. Филимонова разбил ханское войско под Астраханью. Хан Дербыш бежал. В июле Астрахань была взята без боя. Астраханское ханство прекратило свое существование. Управление Астраханскими землями царь возложил на стрелецкого голову Черемисинова.

После покорения Казани и Астрахани вся река Волга оказалась под контролем Русского государства. По ней открылся путь в обширные плодородные земли как для русских торговцев, промышленников, так и для колонистов-земледельцев. Русское государство получило выход в Каспийское море. При этом был перекрыт путь из Средней Азии в Крымское ханство.

Россия стала крупнейшей торговой державой на стыке Европы и Азии. Тотчас по завоевании Астрахани туда и в Казань приехали среднеазиатские купцы из Шемахи, Бухары, Дербента, Тюмени, Ургенча. В 1566 г. наряду с ними в Москву пришли «торговые люди турчане». Они, как и среднеазиатские купцы, закупали изделия русских ремесел: многочисленные деревянные изделия (коробья, посуду), меховые и кожаные изделия, а также западноевропейские сукна. В обмен восточные купцы пригоняли огромные табуны лошадей (до 8 тыс. голов), привозили шелковые ткани, хлопчатобумажные — зуфь и бязь, драгоценные камни, пряности. Редкие из восточных товаров использовались в качестве сырья для русского ремесла, большая же часть импорта с Востока носила потребительский характер.

В Поволжье в кратчайшие сроки были построены укрепленные города, ставшие опорой русской власти и русского поселения. Народные массы стали переселяться на богатые земли Поволжья и в лесные районы Среднего Урала, осваивая громадные пространства ценных земель. Завоевание низовий Волги закрепили строительством новой крепости. Место для новой крепости — Астрахани — выбрали на левом берегу Волги потому, что по этому берегу кочевала Ногайская Орда, союзная Москве. Строительство Астрахани усилило позиции Измаила, верховного князя Ногайской Орды. В 1557 г. Большая Ногайская Орда признала свою зависимость от Москвы. В 1550-е гг. обратился к царю с просьбой о принятии под свою руку и сибирский хан Едигер.

В народном песенном творчестве так описано покорение Казани и Астрахани:

Присоединение Среднего Поволжья к Русскому государству сказалось и на судьбе башкирского народа. Вскоре после ликвидации Казанского ханства к России присоединилась Западная Башкирия, ранее подчинявшаяся казанским ханам. Русское подданство в 1557 г. добровольно приняли также все ногайские башкиры, которым Иван IV выдал специальные грамоты, содержавшие признание нерушимости их прав на земли и обещание экономических льгот. Зауральские башкиры вошли в состав России позднее, после разгрома сибирского хана Кучума.

Для организации активного отпора крымским феодалам, чьи постоянные набеги наносили большой ущерб русским землям, особое значение имело строительство в 50-х гг. XVI в. засечной черты по Оке от Нижнего Новгорода до Серпухова и далее на Тулу — Козельск (ее называют Тульской). Она состояла из системы городов-крепостей, между которыми устраивались остроги, лесные завалы из срубленных деревьев (засеки) и т. п. Позднее были построены новые засечные линии южнее и юго-восточнее Тульской. Эта система укреплений облегчала защиту южных границ государства. На юг страны, на черноземье, из центральных районов усилился приток населения из центральных районов. Увеличились возможности государства по наделению поместьями служилых людей.

Влияние Руси после покорения Астрахани распространилось до Кавказа. Князья Пятигорские и Черкасские в 1559 г. просили Ивана IV прислать отряд для защиты от набегов крымских татар и священников для поддержания христианской веры. Царь Иоанн Васильевич направил к ним двух воевод с войсками и священников, которые обновили павшие древние церкви, а в Кабарде обратили в православие многих жителей.

Крымский хан Девлет-Гирей в 1555 г. попытался напасть врасплох на московские окраины. Для скрытности он распустил слух, что «идет на черкасов». Так как царь Иоанн обязался защищать этих новых подданных, то он первым из московских государей решился предпринять поход на Крым и отправил боярина князя Ивана Васильевича Шереметева с 13 тыс. войска к Перекопу «промыслить там над стадами крымскими» и отвлечь хана «от черкас». Уже в походе Шереметев получил весть, что хан вместо «на черкас» идет с 60 тыс. войска к Рязанским или Тульским землям. Об этом он сообщил в Москву и пошел вслед за ханом с целью уничтожать татарские отряды, когда они разойдутся для грабежа русских селений. Часть своего войска (треть) Шереметев направил на крымский обоз, который татары обыкновенно оставляли сзади, в пяти или шести днях пути от главного войска, чтоб лошади и верблюды могли лучше прокормиться. Эта группа русских войск захватила татарский обоз, в котором было более 60 тыс. лошадей, 80 верблюдов и различное имущество.

Царь, получив сообщение, что Девлет-Гирей идет к Туле, отправил князя Ивана Федоровича Мстиславского с уже собранными войсками навстречу хану, а на третий день с остальными подошедшими войсками выступил и сам.

Девлет-Гирей, узнав, что навстречу ему идет сам царь Иоанн, повернул назад. Князь Шереметев, продолжая движение по направлению к Туле, у села Судбище встретился с отходящими главными силами хана и, несмотря на малочисленность своих войск (около 9 тыс. человек), вступил в битву. Одновременно Шереметев направил посыльных к своим войскам, выделенным для захвата обоза, с указанием следовать к Судбищу. Однако та группа войск, захвативши обоз, погнала его к ближайшим городам. Сражение у Судбищ продолжалось до наступления темноты. С рассветом сражение продолжилось. Шереметев был тяжело ранен, и русское войско, оставшись без воеводы и понеся большие потери, отступило в лесной овраг.

Царь уже приближался к Туле, когда получил сообщение о поражении князя Шереметева и о том, что Девлет-Гирей идет к Туле (ошибочное). Мнения его воевод о дальнейших действиях разделились. Одни воеводы предлагали идти назад, за Оку, и оттуда к Москве. Другие считали, что надо идти на врага, что, хотя хан и одержал победу над Шереметевым, однако и он потерял многих убитыми и ранеными, так как битва была упорная, двухдневная и его войско ослаблено. Царь принял последнее предложение и продолжил поход к Туле, где узнал, что хан стремительно уходит к Крыму, делая по 70 верст в день, и догнать его уже нельзя. Поражение Шереметева было следствием шестикратного превосходства численности крымских войск и отсутствия связи с выделенной группой княжеского войска, отправленной для захвата обоза.

Россия активно укрепляла возвращенные или захваченные территории крепостями и гарнизонами. В степном Поле и в Поволжье было построено несколько крупных крепостей, создана дозорная служба, усилены гарнизоны и основывались новые села. В 1557 г. русские полки впервые вышли далеко в Поле навстречу возможному походу крымчаков, который в тот год не состоялся. Россия выходила на новые черноземные, плодородные поля с более высокими урожаями. Москва начала осваивать новые выгодные торговые пути. В это время Османская империя монополизировала торговлю с Ближним Востоком. Европейцы еще только начинали осваивать морской путь в Индию вокруг Африки, который был долгим и опасным. Иван Грозный, с взятием Казанского и Астраханского ханств, сделался властелином всего волжского пути, от верховий до низовий, и важного караванного пункта — Хаджи-Тархана. Сюда торговые караваны шли с Востока с глубокой древности как по суше, вокруг Каспийского моря, так и по воде.

Для России открывалась заманчивая перспектива организации транзитной торговли из Каспийского моря вверх по Волге до Москвы, потом переход на Волхов или Западную Двину и выход в Балтийское море, в богатые торговые города Ганзы в Северной Европе. Если бы этот торговый маршрут состоялся, то Москва в пару десятилетий стала бы одним из самых богатых городов в мире. Но для этого Ивану Грозному надо было иметь хотя бы один порт на Балтийском море, что и стало одной из причин длительной Ливонской войны.

В марте 1556 г. царь Иоанн Васильевич, получив информацию, что хан Девлет-Гирей готовится к очередному походу на русские рубежи, стал собирать войско в Серпухове и Туле. Одновременно он послал дьяка Ржевского с отрядом казаков на судах на Днепр — для набега на Крымское побережье с моря, а боярина Чулкова — на Дон с разведывательно-диверсионными целями. Оба отряда успешно выполнили поставленные им задачи. Они разбили отдельные крымские и турецкие отряды. К Ржевскому присоединились и малороссийские казаки, с которыми он дошел до Очакова, и, вернувшись в Москву, Ржевский доложил царю, что хан, получив сообщение о подготовке русского царя к встрече, от похода отказался. Это были первые успешные совместные действия русских войск с донскими и днепровскими казаками. По решению царя с этого времени началась регулярная поставка припасов и оружия в казачьи поселения в низовьях Дона и Днепра. Казаки должны за это наблюдать за крымским ханством и оповещать Москву, а при необходимости и оказывать помощь русским войскам.

После ряда поражений от русских войск у Девлет-Гирея не было особых шансов на самостоятельное нанесение серьезных удар по Московскому государству. Российские и казацкие сторожевые посты своевременно предупреждали Москву о появлении татар в степи. Русские полки быстро собирались по уже давно заведенному порядку и были готовы отразить очередное вторжение. Крымчаки уже опасались русских войск.

В 1558 г. войско польского князя Дмитрия Вишневецкого, союзного Москве, одержало победу над крымским войском у Азова. Сын крымского хана Мухаммед-Гирей в ноябре 1558 г. предпринял очередной набег на Русь за полоном, но, узнав, что против него стоят воеводы, уже отличившиеся в погроме крымчаков, повернул назад и прибыл в Крым с большими потерями. В 1559 г. отряд московских войск под командованием Д. Ф. Адашева совместно с донскими казаками совершил на кораблях дерзкий поход к Очакову. Затем они высадились на Северо-Западном побережье Крыма, разорили крупный крымский порт Кезлев и освободили многих русских пленников.

Однако хан Девлет-Гирей I, несмотря на неудачу первого похода, не отказался от попыток вернуть Казанское и Астраханское ханства и от продолжения войны с Московским государством. В 1563 и 1569 гг. вместе с турецкими войсками он совершил два безуспешных похода на Астрахань. Иван Грозный в 1564 г. предлагал крымскому хану мир, но это предложение царя было отвергнуто. Хан знал, что Москва ведет войну с Польшей и Литвой, и полагал, что рано или поздно наступит благоприятный момент для удара, которым он достигнет своих политических целей.

Замыслы крымского хана чуть было не сорвал османский султан Селим II, который решил взять город Хаджи-Тархан на Волге. К османскому султану часто поступали просьбы от турецких и бухарских купцов, чьи караваны раньше ходили через Хаджи-Тархан, освободить его от русских захватчиков. Для самого султана взятие этого города было выгодно тем, что тогда открывался морской путь в Персию, с которой Османская империя вела длительные и напряженные войны.

Султан решил проложить канал между Доном и Волгой по самому узкому месту, именовавшемуся по-турецки Эрдильме (Переволока). Идея на карте выглядела заманчивой. Реки здесь сходились так близко, что прокладка канала казалась легко осуществимой. Султан потребовал от Девлет-Гирея оказать помощь. Такая идея султана входила в противоречие с собственными замыслами хана. В истории остались слова хана: «Так мы можем и Крым потерять». Иными словами, если османы и в самом деле возьмут Хаджи-Тархан, то вскоре Крымское ханство станет частью — вилайетом империи. Девлет-Гирей безуспешно пытался отговорить султана от этой затеи. В августе 1569 г. 25 тыс. турок и 50 тыс. крымчаков собрались на переволоке между Доном и Днепром.

По Дону поднялись суда с пушками, инструментами, османским войском и рабочими. Турецкие инженеры, прибыв на место, убедились в том, что переволока оказалась очень широкой и им не удастся прокопать тут канал. Карта их подвела. Тогда турецкие и крымские войска, оставив артиллерию на судах на Дону, пошли к Астрахани. Если старый город они взяли без боя, то осада новой русской крепости им не удалась. Без пушек взять ее было невозможно. Тем временем надвигалась зима, и войско взбунтовалось, не желая зимовать в астраханских степях, продуваемых всеми ветрами. На обратном пути османское войско, пробираясь по сухим приазовским степям, потеряло почти половину своего состава от холода, голода и жажды.

Султан Селим II решил сохранить мир с Московским государством и отказаться от претензий на Астраханское ханство. Более того, он взвалил на крымского хана вину за неудачный поход. Это стало известно крымской знати. От такого вероломства со стороны османов она сплотилась вокруг своего хана. Девлет-Гирей обрел большое влияние. Это обстоятельство его ободрило и подвигло на подготовку к новому походу на Москву. Одновременно он продолжал поддерживать набеги отдельных отрядов крымчаков и ногайцев на пограничные Русские земли.

Эти набеги заставили Русь продолжить укрепление обороны на юге. В это время значительная часть русского войска находилась далеко от Москвы, в Ливонии, и не могла прийти на помощь в случае нового крымского набега. Воевода князь М. И. Воротынский, имевший большой опыт в борьбе с крымскими набегами, по указанию царя в феврале 1571 г. провел совещание, на котором приняли решение значительно усовершенствовать дозорную службу. Управление дозорной службой было централизовано, определены правила, сроки и маршруты станичных разъездов. Установлены передовые «сторожи» (территориальные сторожевые формирования), из которых отряды должны были объезжать степь и наблюдать за появлением крымчаков. Новые «сторожи» перекрывали обширное пространство от Волги на востоке до реки Сейм на западе, почти всю территорию Поля. За ними находились «сторожи», выставляемые воеводами пограничных городов.

Однако на возможность реализации этого решения и в целом на состояние Московского государства повлияли природные факторы, которые сильно его ослабили. В 1568 и 1569 гг. в России из-за поздних заморозков и ранних морозов было два сильных неурожая, а в 1570 г. — и сильная засуха. От голода умерли много людей, и русские войска были сильно ослаблены.

Крымский хан узнал об этих бедствиях на Руси и решил совершить набег на Русь. Сколько было у него войска — точно неизвестно: по некоторым данным, Девлет-Гирей повел 40–60 тыс. татарского войска. К нему присоединились ногайцы, кочевавшие в Приазовских степях, и горские народы Северного Кавказа, в том числе и отец жены царя Марии Темрюковны. Оценка численности ханского войска в этом походе колеблется от 80 тыс. до 120 тыс. воинов. Набег планировался стремительный: дойти до Козельска, пограбить и на обратном пути захватить полон. Девлет-Гирей рассчитывал вернуться в свои степи прежде, чем русские соберут войско. Для обеспечения быстрой скорости передвижения хан даже не взял артиллерию.

Предпринимая регулярные набеги на южные русские земли, крымчане хорошо изучили местность. Двигаясь на Русь, они выбирали самые удобные дороги. Препятствиями для них могли служить только реки и леса. По возможности крымчане старались избегать переправ через реки. Наиболее благоприятным для них был водораздел между Днепровским и Донским бассейнами. Это и был Муравский шлях. Он шел от Крымского Перекопа до Тулы между верховьями множества рек и речушек двух бассейнов, но не пересекая почти ни одной из них. Это был обычный маршрут крымских набегов. На этом маршруте, там, где все-таки крымчанам приходилось форсировать реки, в том числе и Оку, обычно и ожидали их русские войска. Поэтому Девлет-Гирей и не планировал переходить Оку.

В начале похода в апреле 1571 г. крымчаки захватили в плен сына боярского Федора Жукова из Путивля. Путивль был одним из главных пограничных городов, из которого выходили дозоры в Поле для наблюдения за крымчаками. Жуков на допросах рассказал о бедствиях, голоде и внутренних неурядицах на Руси. Позднее к крымчакам пришел перебежчик Башуй Сумароков из Галича, который не только подтвердил все эти сведения, но и посоветовал крымскому хану идти прямо на Москву, сообщив, что против него там русских войск нет. Однако крымская знать, опасаясь поражения, воспротивилась этой идее. Мурзы требовали обычного набега: пограбить и захватить полон. Девлет-Гирей под их давлением решил не ставить перед собой грандиозных целей и ограничиться набегом, как он и планировал ранее.

Но Сумароков дал хану еще один совет, который изменил дальнейший ход событий. Крымчаки по опыту предыдущих походов убедились в том, что идти напрямую через целую систему обороны на южных рубежах Московского государства, осаждать Тулу, пробиваться через охраняемые переправы через реку Оку под постоянной угрозой ударов русской дворянской конницы — дело гибельное и чреватое поражением. Потому они всегда старались обойти русские охраняемые рубежи и обычно пытались пройти через Рязань. Сумароков же предложил обойти русские рубежи с запада, по литовской территории.

Иван Грозный, узнав о новом крымском набеге, выступил 16 мая 1571 г. из Александровской слободы к Серпухову, где, как обычно, был назначен сбор русского войска. Царь и его окружение полагали, что крымчаки, узнав, что против них собрано войско и выступил сам царь, повернут обратно. Рассматривался и вариант о перехвате крымчаков на подходе к Туле. Так бывало, и не раз. Ситуация не выглядела угрожающей с точки зрения накопленного опыта, а сторожевая служба была поставлена лучше, чем раньше.

Крымчаки действительно вначале шли по Муравской дороге, самым кратчайшим путем из Крыма к Туле. Но вскоре они повернули на северо-запад, намереваясь прорвать оборонительную линию с западной стороны. Крымский хан объявил своим мурзам, что войско идет под Козельск, где оно пограбит, наберет невольников, а затем, пока не подошла русская конница, повернет обратно, собирая полон.

Под Болховом в ставку Девлет-Гирея прибыли российские изменники (в летописи указываются их имена). Они сообщили хану дислокацию русских войск, а также то, что основная часть русских войск находится в Ливонии, осаждает Ревель, а собранное царем войско против хана малочисленно, находится под Серпуховом и частично на Оке под Тулой. По дороге на Москву русских войск нет вообще. Причем боярский сын Кудеяр Тишинков из Бельска обещал показать крымчакам брод через мелководную Угру, чтобы миновать русскую засаду. Пограбить Москву всегда было мечтой всех крымчаков, от мурз до простых воинов. Там находились богатые поместья, густонаселенные села и деревни, большой город с обширными посадами, населенными ремесленниками и торговцами. Козельск, конечно, не шел ни в какое сравнение с Москвой, где можно было захватить богатые трофеи и десятки тысяч невольников. Настроение крымского войска тут же изменилось. Теперь все мурзы единодушно выступили за поворот войск на Москву. Девлет-Гирей не стал распускать войско для грабежа (обычно крымчаки расходились в разные стороны отрядами по 500–600 всадников для нападений и грабежа) и всеми силами спешно двинулся на русскую столицу.

Для Ивана Грозного и его воевод появление крымчаков западнее системы обороны южных границ, вдалеке от русских войск, было полной неожиданностью. Царь и его воеводы не ожидали и высокой скорости передвижения крымских войск — 50–70 км в сутки (обычно около 20 км) и их большой численности. Войск, собранных царем для отражения противника, было явно недостаточно. Царь отправил все собранное войско и опричников с воеводой И. Д. Бельским (всего около 6 тыс.) к Москве. Сам же с небольшой охраной выехал во Владимирские и Ярославские земли, с тем чтобы собрать дополнительные силы и послать их на помощь Бельскому. В районах, ближайших к Москве, уже все войска были собраны. Одновременно царь направил посыльных под Ревель, чтобы вернуть часть своих войск из Ливонии. Князь Бельский привел врученное ему войско в Москву 23 мая 1571 г., за день до появления отрядов Девлет-Гирея. И. Д. Бельский ввел войска в предместья Москвы, решив принять бой на улицах и стенах. Решение Бельского было грамотным. Принимать бой на открытой местности против многократно превосходящей конницы крымчаков значило потерпеть неизбежное поражение. Тогда город остался бы беззащитным. А на стенах он мог продержаться до подхода подкрепления. Князь Бельский знал, что пушек у Девлет-Гирея нет.

Девлет-Гирей подошел к Москве 24 мая 1571 г. Первые попытки крымчаков войти в посад показали, что без артиллерии сломить сопротивление русских полков, вставших на улицах, им не под силу. Тогда крымчаки стали поджигать дома посада, надеясь вслед за огнем ворваться за стены Белого города. Однако сильный ветер раздул пожар, и огонь перебросился почти на весь город. Много жителей и воинов погибли в огне или задохнулись в дыму. Погиб и воевода князь И. Д. Бельский. Но пожар помешал и крымчакам. О грабеже и взятии невольников уже не было речи. Они бросились вон из города, но немало татар погибли в огне, разделив судьбу жителей посада. Пожар нанес урон и Кремлю.

Разрядная книга дает лаконичное, но яркое описание этого события: «…и крымский царь посады на Москве зажег, и от того огня грех ради наших оба городы выгорели, не осталось ни единые храмины, а горела всего три часа. А затхнулся в городе боярин Иван Дмитриевич Вельской, а был он ранен, да боярин Михайло Иванович Воронова (сын) Волынской и дворян много и народу безчисленно. А затхнулся от пожарного зною. И царь крымской пошел от Москвы в субботу… А государь был и царевич в ту пору в Ростове. И прииде государь к Москве, и видя ту великую беду, излил многие слезы и повеле град прятати (хоронить), убирать разрушения… и мертвых людей…»

26 мая 1571 г. Девлет-Гирей ушел от Москвы на юго-восток, через Каширу и Рязань, распустив свое войско для грабежа. Крымчаки опустошили Каширские и Рязанские земли и сожгли крепость в Кашире. По сообщению посла Девлет-Гирея в Литве, крымчане убили 60 тыс. русских воинов и взяли в полон около 60 тыс. человек (по оценке историков, около 10 тыс.). Цифры убитых русских воинов также явно преувеличены, так как все войско Бельского, оборонявшее Москву, не превышало 6 тыс. Опричное же войско, численностью около 5 тыс., попытавшееся воспрепятствовать переходу основной массы татарских войск через Оку, полегло почти полностью. Около 12 тыс. воинов, стоявших у предполагаемых переправ через Оку, в сражениях не участвовали. По приговору Боярской думы двое воевод, командовавших этими войсками, за то, что не помешали крымчакам форсировать Оку и не попытались отбить полон, были казнены. Был казнен и брат царской жены, посылавший сообщения в войска Девлет-Гирея.

Несмотря на то, что основательно пограбить Москву не удалось, Девлет-Гирей был доволен тем, что ему удалось нанести Московскому государству сильный удар, от которого, как он считал, оно уже не оправится. Поход, начавшийся как обычный набег на пограничные земли, принес большую победу и возбудил в крымском хане уверенность в том, что он близок к своей политической цели — покорить Москву, захватить все Московское государство и объединить под своей властью все земли бывшей Золотой Орды.

Царь Иоанн обвинил в государственной измене бояр, пославших к хану боярских детей, чтобы те провели орду через Оку. Князь Мстиславский, чьи были эти боярские дети, признался в измене. Тем не менее царь простил покаявшегося и поклявшегося на кресте князя Мстиславского. Русский комментатор этого исторического эпизода, отраженного в летописи Рюссова, помня об обвинениях в адрес Грозного, не смог удержаться от восклицания: «Как же было, в самом деле, поступать с непокорными боярами человеку страстному и впечатлительному, видевшему, и не без оснований, кругом себя измену и крамолу?»

После этого похода хан Девлет-Гирей потребовал от Ивана IV возврата Казанского и Астраханского ханств. Царь ответил уклончиво. Решающая схватка была еще впереди. Девлет-Гирей считал, что добьется победы. Выступая в поход на Русь в мае 1572 г., он объявил, что сокрушит Московское государство, объединит бывшие Казанское и Астраханское ханства под своей властью и воссоздаст Великий Улус. Девлет-Гирей даже распределил владения на Руси между крымской знатью. По его планам ногайцы должны были напасть на русские крепости в низовьях Волги, а казанские татары — поднять восстание против русских. Девлет-Гирей также пригласил в поход представителей османского двора, чтобы они наблюдали за его триумфом. Численность войск Девлет-Гирея оценивается в 120 тыс. человек, среди которых около 80 тыс. крымчаков и ногайцев и 40 тыс. турок, из них 7 тыс. янычар и турецкая артиллерия.

В Москве началась интенсивная подготовка к решающему сражению, от которого зависела судьба Московского государства. Царь, пользуясь передышкой в Ливонской войне, собрал большое войско и расположил его на левом берегу Оки. К Туле были отозваны все войска из пограничных городов. В дополнение к войску царь нанял днепровских казаков, чего раньше не делал. Также набрали отряд немецких наемников (в том числе пленных ливонцев). Вдоль Оки соорудили укрепление: два ряда частокола с насыпанной между ними землей. Дороги и переправы прикрыли подвижными крепостями, в лесах усилили засеки. В Калуге появились многочисленные струги с казаками, которые при появлении татар должны были выходить к переправам через Оку.

Царь назначил командовать войсками, прикрывающими переправы через Оку и Жиздру, откуда в 1571 г. Девлет-Гирей шел на Москву, князя М. И. Воротынского. Воротынский развернул перед войском гуляй-город, которому была отведена важная роль в предстоящем сражении. Появление гуляй-города явно указывало на то, что на сей раз русские полки дадут решительный бой крымчакам, откуда бы они ни появились. Численность войск М. И. Воротынского составляла около 20 тыс. человек. Основные силы русских войск находились у Серпухова.

Крымский хан в этот раз пошел на Москву по Муравской дороге, кратчайшим маршрутом, но не к Туле, а к Серпухову. Девлет-Гирей выслал вперед большой отряд мурзы Теребердея, который внезапной ночной атакой разбил сторожевой отряд из полка князя Дмитрия Хворостинина и захватил переправу. Затем отряд Теребердея прошел на север и достиг района современного Подольска, отрезав русское войско от Москвы. Сам хан выбрал место для переправы подальше, у села Дракино, где разбил полк князя Никиты Одоевского (1225 человек). Выслав заслон из 2 тыс. воинов к Серпухову для отвлечения внимания русских, Девлет-Гирей двинулся на Москву по уже безопасной дороге.

Поражение русских казалось неизбежным. Крымский хан идет на Москву во главе восьмидесятитысячной армии, с пушками и присланным ему из Стамбула большим отрядом янычар, часть его войск блокирует дороги со стороны русского войска, оставшегося на уже не нужных позициях по Оке. Однако Воротынский, будучи опытным военачальником, направил по пятам крымского войска конницу под командованием Дмитрия Хворостинина. Хворостинин 29 июля 1572 г. настиг крымский арьергард с обозом и запасными лошадьми у села Молоди и атаковал его. Крымчаки бросились защищать свой обоз и запасных лошадей. Воротынский тем временем с юга подтягивал к Молодям свои полки и гуляй-город, который разместил на холме за рекой Рожай. За гуляй-городом он развернул Большой полк — 8255 человек и казаков. Воротынский рассчитывал втянуть крымчаков в сражение и вывести их под удар пушек и пищалей гуляй-города.

Девлет-Гирей, уже приблизившийся к реке Пахре, послал 20 тыс. конницы навстречу полку Дмитрия Хворостинина. Русский воевода не стал вступать во встречный бой, повернул и мнимым отступлением повел крымчаков прямо к гуляй-городу. Как только полк Хворостинина миновал гуляй-город, Воротынский приказал бить по крымчакам из всех пушек и пищалей. Атака крымчаков захлебнулась. Они еще несколько раз пытались атаковать русские войска, но увязали в схватках с передовыми русскими отрядами вне гуляй-города и несли потери от огня из-за щитов подвижного укрепления. 30 июля русские взяли в плен группу ногайских воинов, среди которых оказался хан Дивей — командующий ногайской конницей и военный советник Девлет-Гирея. Только этот опытный и авторитетный воин и правитель мог держать в повиновении ногайцев, составлявших значительную часть крымского войска. Пленение хана Дивея резко изменило весь ход сражения. Ногайские мурзы стали требовать от Девлет-Гирея штурма гуляй-города и освобождения своего военачальника. Девлет-Гирей согласился, поскольку без Дивея он не смог бы удержать в подчинении ногайцев, а оставлять русское войско в тылу было бы слишком опасно.

После дневной передышки Девлет-Гирей 2 августа 1572 г. повел войска на решительный штурм. Русские войска в гуляй-городе изготовились к бою. Им оставалось только победить или умереть. В укреплении заканчивались вода и продовольствие. В пищу забивали обозных лошадей, было много раненых. Пороха и ядер оставалось немного. Крымчаки в ожесточенном бою полностью истребили около 3 тыс. стрельцов, защищавших подножие холма, на котором стоял гуляй-город. Русская конница с трудом отражала попытки крымчаков окружить укрепление с флангов. Потери с обеих сторон были огромны. Ближе к вечеру Девлет-Гирей бросил на штурм турецких янычар. Воротынский понял, что наступил момент для решительного контрудара. Он тайком по лощине вывел Большой полк из гуляй-города и внезапно ударил в тыл крымчакам. Одновременно, сделав мощный залп из пушек, Хворостинин повел в атаку свой конный полк из самого гуляй-города. Крымское войско дрогнуло и побежало. Русская конница ринулась в погоню.

Девлет-Гирей, оставив заслон из 3 тыс. воинов, поспешил на юг, к переправе через Оку. Скача без отдыха, загоняя лошадей, он уже в ночь на 3 августа перешел реку. Русская конница изрубила и рассеяла крымский заслон. Хан оставил еще один заслон на самой переправе, но и он был так же уничтожен. Паника и бегство хана довершили разгром крымчаков. Были убиты и взяты в плен множество воинов, обоз, лошади, пушки. Роль царя в этой победе явно не видна. Но управление войсками в сражении не является обязанностью царя. А вот быстрый сбор, подготовка и развертывание войск без царского руководства и постоянного контроля были бы невозможны, так же как и строительство и переброска к Воротынскому гуляй-города. А это около тысячи телег, щитов и других элементов конструкции, тысячи лошадей, возчиков, сотни пушек, тысячи ядер и большое количество пороха.

Битва при Молодях сокрушила надежды Девлет-Гирея на восстановление Золотой Орды и утверждение собственной власти. Хан переоценил успех своего похода на Москву в 1571 г., недооценил русское войско и его подготовку к отражению вторжения. Поражение Девлет-Гирея обескровило как татарскую армию, поскольку в походе погибли большая часть способных держать оружие мужчин, так и ногайцев.

Девлет-Гирей больше не предпринимал крупных походов на Русь, ограничиваясь быстрыми набегами на пограничные земли. К тому же русские крепости, сторожи и разъезды после битвы при Молодях переместились далеко на юг, захватив значительную часть Поля. Так закончилась целая историческая эпоха противоборства за власть в степи и за политическое наследство Золотой Орды.

Войны русских княжеств со шведами велись издавна. В XII–XIV вв. Швеция и Великий Новгород воевали за контроль над Финляндией и Карелией. В 1323 г. они заключили Ореховский мирный договор, по которому Финляндия была признана зоной шведского влияния, а Карелия — зоной новгородского влияния. В 1377 г. шведы захватили Западную Карелию, до этого зависимую от Новгорода. В 1478 г. Новгородская республика вошла в состав Русского государства, которое продолжило ее борьбу со Швецией за господство в Восточной Балтике. В 1495 г. великий московский князь Иван III предпринял безуспешную попытку захватить Выборг (ранее принадлежавший Новгороду). В январе — марте 1496 г. русские войска совершили глубокий рейд в Южную Финляндию, а в июне — августе 1496 г. — в Северную Финляндию и Лапландию. После избрания на шведский престол датского короля Ханса (1481–1513) и восстановления унии Швеции, Дании и Норвегии в марте 1497 г. было заключено Первое Новгородское перемирие на шесть лет, подтвердившее границу 1323 г. и принцип свободной торговли между двумя странами. В марте 1510 г. перемирие продлили еще на шестьдесят лет.

К середине XVI в. русско-шведские отношения ухудшились. Участились случаи нарушения шведами границы на Карельском перешейке и конфликты из-за мест рыбного и тюленьего промысла. Шведский король Густав I Ваза (1523–1560) в 1554 г. начал войну с Московским государством. Открытые военные действия развернулись с июня 1555 г. после неудачной попытки шведского флота захватить крепость Орешек (Нотебург; совр. Петрокрепость). Русские войска в январе 1556 г. предприняли наступление на Карельском перешейке. Они в начале февраля разбили шведов у Кивинебба и осадили город Выборг, однако взять его не смогли. Затем русские войска совершили рейд на крепость Нейшлог и разрушили ее. Король Густав I в июле предложил мир. Иван IV согласился, так как готовился к войне с Ливонским орденом. С лета 1556 г. военные действия со Швецией прекратились. 25 марта 1557 г. было заключено Второе Новгородское перемирие на сорок лет. Русско-шведская граница восстанавливалась по старому рубежу, определенному Ореховским мирным договором от 1323 г. Швеция по договору возвращала всех пленных русских вместе с захваченным имуществом без выкупа, а Русь же освобождала шведских пленных за выкуп.

В XVI в. между Швецией, Данией, Польшей, Литвой, Ливонией, Англией и Северной Германией развернулась борьба за торговые пути и берега Балтийского моря. Московскому государству было не безразлично, что происходит на его западных рубежах, так как от этого зависели его отношения с западными странами и торговля на Балтике. В зависимости от того, как складывались отношения между западными странами на Балтике, московская торговля или развивалась, или прекращалась. Гавани или открывались для русских купцов, или становились недоступными. Связи Руси с западными странами или налаживались, или прерывались. К середине XVI столетия западный московский рубеж стал особенно страдать от тех мер, какие предпринимала Ливония из чувства страха перед ростом Москвы. Она пыталась совсем разобщить Москву с Западом. Ганзейские города с Любеком во главе поддерживали Ливонию и действовали против Москвы. Ганза и Ливонский орден желали пользоваться московским рынком и покупать необходимые им товары (воск, меха, лен, коноплю, кожи). Взамен продавать на Русь как можно меньше товаров и в особенности не давать оружие и боевые припасы и не пропускать в Москву западноевропейских специалистов — военных людей, врачей и техников.

Известна история Ганса Шлитте — одного из предпринимателей того времени. Он хотел включить Москву в круг политических интересов Средней Европы и обеспечить ее людьми и средствами для участия в европейской антитурецкой лиге. Ганс Шлитте сумел убедить Иоанна Васильевича, что он, имея необходимые средства и документы, сможет завербовать для России разных специалистов, в том числе оружейников, медиков, архитекторов и др. Но власти Любека в 1548 г. не пропустили в Москву ни Шлитте, ни навербованных им людей, ибо Ливония доказала Ганзе крайнюю опасность всякого содействия Москве. Москва была поставлена в тяжелую зависимость от своего западного соседа. Она без разрешения Ливонии не могла ничего покупать в Европе, не могла послать туда своих купцов и использовать для торговли ближайшие к ней балтийские гавани.

Понятны та радость, с какой в Москве встретили английских купцов, появившихся в 1553 г. в устье Северной Двины, и готовность Ивана Грозного оделить их торговыми привилегиями. Однако северный торговый путь, которым можно было пользоваться лишь пять месяцев в году, не мог заменить более короткие и удобные балтийские пути через Ригу и Ревель. А они полностью контролировались Ливонией. Свободный доступ на рынки Европы был необходим не только для импорта технологических новаций и промышленной продукции (XVI в. выделяется прогрессом в производстве военной техники — в частности, изобретениями в области огнестрельного оружия), но и для русского экспорта — из-за растущего спроса на хлеб со стороны западных промышленных государств. А для этого нужны были свои гавани на Балтийском море, которые бы обеспечили возможность торговли с Западной Европой и беспрепятственного приглашения иностранных специалистов.

Ливония в это время находилась в стадии внутреннего разложения. Магистр Ливонского ордена всегда враждовал с другими церковными властями, в особенности с рижским архиепископом. Города, достигшие свободы и самостоятельности, тянулись к Ганзе. Городская аристократия не желала повиноваться ни ордену, ни архиепископу. Реформация, проникшая в Ливонию, способствовала и религиозному антагонизму. Она лишила орден внутреннего единства. Кроме того в Ливонии существовал и национальный антагонизм. Коренное литовское и финно-угорское население ненавидело завоевателей — немцев. Существовала еще и социальная вражда: крестьян — к феодалам, горожан — к тем и другим. Московскому государству, хорошо знакомому с состоянием Ливонии, представлялось возможным обеспечить себе выход к морю.

Русский царь понимал, что невозможно вернуть русские Балтийские земли без военного флота, воюя со Швецией, Речью Посполитой и Ганзейскими городами, которые имели вооруженные силы на море и господствовали на Балтике. Государь в первые же месяцы Ливонской войны пытался создать каперский флот, с привлечением на московскую службу датчан, превратив в военные корабли морские и речные суда. В конце 70-х годов Иоанн Васильевич в Вологде начал строить свой военный флот, планируя перевести его на Балтику. Замыслу царя не суждено было сбыться. Но даже эта попытка вызвала серьезные опасения у морских держав.

Иоанн Васильевич понимал, что в случае вступления Руси в войну с Ливонией ее могут поддержать его давние противники. Поэтому он попытался найти мирный выход. Весной 1557 г. на берегу Нарвы царь строит порт: «Того же г., Июля, поставлен город от Немец усть-Наровы-реки Розсене у моря для пристанища морского корабельного», «Того же г., Апреля, послал царь и Великий князь околничего князя Дмитрия Семеновича Шастунова да Петра Петровича Головина да Ивана Выродкова на Ивангород, а велел на Нарове ниже Иванагорода на устье на морском город поставить для коробленного пристанища…» Но Ганзейский союз и Ливония не пропускают европейских купцов в новый русский порт, и те продолжают ходить, как и прежде, в Ревель, Нарву и Ригу. Согласованные действия Ганзы и Ливонии по недопущению Москвы к самостоятельной морской торговле вынудили царя Иоанна Васильевича начать военную борьбу за выход к Балтике.

В январе 1558 г. московские полки перешли границу Ливонии. Первоначально военные действия русских войск развивались успешно. Северная группировка русских войск, вторгшаяся в Эстляндию (совр. Северная Эстония) весной — летом 1558 г., овладела Нарвой, разбила ливонских рыцарей под Везенбергом (совр. Раквере) и захватила крепость. Следует отметить, что гарнизон сдавшейся крепости (преимущественно наемников) царь Иоанн отпустил, а казнил их командиров уже Ливонский орден. Затем русские войска осадили Ревель. Южная группировка русских войск, вступившая в Лифляндию (совр. Южная Эстония и Северная Латвия), взяла города-крепости Нейгаузен и Дерпт (совр. Тарту). В начале 1559 г. русские войска двинулись на юг Лифляндии. Они овладели Мариенхаузеном и Тирзеном (под Ригой), нанесли поражение отрядам рижского архиепископа и проникли в Курляндию и Земгалию. За май — октябрь 1558 г. русские войска взяли 20 городов-крепостей, включая добровольно сдавшиеся и принявшие подданство русского царя. Следует отметить, что в сдавшиеся города царь свои войска не вводил и сохранил существовавшую в них систему управления. Осенью русские войска ушли на зимние квартиры в свои пределы, оставив в городах небольшие гарнизоны.

Этим воспользовался новый магистр Кетлер. Собрав десятитысячную армию, он решил вернуть утраченные земли. В конце 1558 г. Кетлер осадил крепость Ринген, которую в течение пяти недель защищал гарнизон из нескольких сот стрельцов под командованием воеводы Русина-Игнатьева. Немцы сумели штурмом взять крепость, когда у защитников кончился порох. Весь гарнизон был перебит. Потеряв под Рингеном пятую часть своего войска (2 тыс. человек) и потратив больше месяца на осаду одной крепости, Кетлер не смог продолжить военные действия, и его войско отошло к Риге.

В ответ на действия Кетлера русские войска через два месяца после падения крепости Ринген провели зимний рейд. В январе 1559 г. русские войска 17 января в битве при Тирзене полностью разбили ливонские войска. После этой победы они почти беспрепятственно прошли по землям Ливонии, захватили 11 городов и дошли до Риги, где сожгли рижский флот. Затем русские войска прошли Курляндию и дошли до прусской границы. В феврале русское войско вернулось домой с огромной добычей и большим числом пленных.

Армия Ливонского ордена была практически разгромлена. На территориях, занятых русскими, было полностью ликвидировано землевладение ордена, епископов, монастырей, их земли перешли к Русскому государству. Часть поместий передали русскому служивому дворянству. Большое количество знатных ливонцев, взятых в плен, выслали в глубь страны. В результате завоеванный край лишался прежней руководящей среды. Таким образом, при благоприятном для Московского государства окончании Ливонской войны, Ливония как немецкая колония, а вместе с ней и немецкий порядок прекратили бы свое существование.

Нарва стала крупнейшим торговым центром и гаванью. В ней не был размещен военный гарнизон, а ее купцы получили право на беспошлинную торговлю по всей России, а также право свободно торговать с Германией, Швецией, Англией, «Ишпанской и Францыйской землей». Через Нарву стали в больших количествах ввозиться различные товары, в том числе металл, оружие, порох. В Нарву приходили суда даже из Португалии и Голландии. И это невзирая на то, что развитию русской морской торговли препятствовали шведские и польские каперы, грабившие корабли, покидавшие Нарву. Вторым по численности русским городом на Балтике стал Юрьев.

Успехи России особенно тревожили польского короля Сигизмунда II Августа. Обращаясь к папе римскому, английской королеве, другим европейским правителям, польский король требовал прекратить торговлю с Россией, из-за которой «Московский государь… ежедневно усиливается по мере большого подвоза к Нарве разных предметов, так как… ему доставляются не только товары, но и оружие, доселе ему неизвестное, и мастера и художники: благодаря сему он укрепляется для побеждения всех прочих государей».

Но русские войска, несмотря на свое превосходство, не достигли конечной цели войны, не овладели важнейшими гаванями Ливонии — Ригой и Ревелем. Причиной этого являлись пассивность и неисполнительность русских воевод (или, как писал Иоанн Васильевич, «недоброходство и безрассудное нерадение»). Они не видели для себя личной выгоды от этих бедных земель и не стремились воевать с орденом. Победы одерживали, когда за их спиной стоял царь. Но он не мог быть постоянно при войске, у него было много и других забот. В мае 1559 г., когда русские войска уже осадили Ригу, А. Ф. Адашев, имея указание царя провести переговоры с ливонским магистром Кетлером о сдаче Риги и переходе Ливонии в подчинение России при условии назначении Кетлера наместником царя в Ливонии, заключил с орденом перемирие на полгода. Царь вынужден был утвердить условия перемирия, но А. Адашев окончательно потерял его доверие.

Для великого магистра ордена Г. Кетлера католическая Польша была более близкой, чем православная Россия. Воспользовавшись передышкой, предоставленной ему Адашевым, он 31 августа 1559 г. подписал договор с великим литовским князем (и польским королем) Сигизмундом II Августом. Согласно договору он отдавал себя, весь свой орден со всеми его владениями под протекторат и опеку Сигизмунда II Августа как великого князя литовского. А в случае, если Польше придется из-за Ливонии вести войну с Россией, то в возмещение военных расходов Кетлер передает королю пять замков со всеми их территориями, с населением и со всеми доходами, оставляя за собою право по окончании войны выкупить эти замки за 600 тыс. польских злотых, а если войны не будет, то получить эти замки обратно без выкупа. Сигизмунд II Август со своей стороны обязался отправить послов к московскому государю с требованием прекратить военные действия против Ливонии и возвратить захваченное имущество и пленных. А если царь откажет, то он направит в Ливонию свои войска и будет ее защищать всеми силами. 15 сентября к этому договору присоединился и рижский архиепископ с капитулом, сословиями и всеми подданными своих владений. Причем он уступил Сигизмунду II Августу на тех же основаниях, что и магистр, два замка и два двора, оставив за собою право по окончании войны выкупить эти замки и дворы за 100 тыс. злотых.

Ревель в том же 1559 г. без сопротивления сдался Швеции, а эзельский епископ за 30 тыс. талеров уступил остров Эзель (Сааремаа) герцогу Магнусу, брату датского короля.

В октябре 1559 г. военные действия в Ливонии возобновились, но теперь уже с участием Великого княжества Литовского. Объединенные немецкие и литовские войска нанесли поражение русским под Дерптом, однако крепость взять не смогли.

Царь Иоанн Васильевич в конце 1559 г., заключив мир с Крымом, перебросил часть войск против Ливонии. В феврале 1560 г. русские войска перешли в наступление в Лифляндии. Они овладели Мариенбургом (совр. Алуксне), разгромили армию ордена под Эрмесом и захватили замок Феллин (совр. Вильянди), резиденцию великого магистра. Но после неудачной осады Вейсенштейна (совр. Пайде) наступление русских замедлилось. Тем не менее они завоевали всю восточную часть Эстляндии и Лифляндии. В 1561 г. русские опять вошли в Ливонию и достигли Пернова. Однако были и потери у русского войска. Так, например, великий литовский князь Радзивилл сумел отбить город Тарваста, ранее сдавшийся русским войскам. Причем Радзивилл убедил воевод Кропоткина, Путятина и Трусова, ввиду явного своего преимущества, в целях сбережения его и их войск сдать город без сопротивления. После возвращения этих трех воевод из литовского плена (были выкуплены родственниками) царь простил их, продержав около года в тюрьме.

Воспользовавшись поражениями ордена, в борьбу за Ливонию вступили Дания и Швеция. Герцог Магнус, брат датского короля Фредрика II (1559–1561), в 1559 г. приобрел права (в качестве епископа) на о. Эзель (совр. Сааремаа) и в апреле 1560 г. вступил во владение им. В июне 1561 г. шведы захватили Ревель и оккупировали Северную Эстляндию.

Осенью того же года рыцари, понимая, что собственными силами бороться с Москвой невозможно и что русский царь, покорив Ливонию, включит ее в состав России, где доминировало православие, решили распустить орден и полностью отдаться Польше с получением определенных прав. 28 ноября 1561 г. был подписан Договор о подданстве Ливонии Польше. Одновременно польский король Сигизмунд II Август подписал жалованную грамоту для Ливонии, определившую права и привилегии немецких дворян Лифляндии и Курляндии. Магистр Кетлер 5 марта 1562 г. на общем собрании командоров и рыцарей передал Николаю Радзивиллу, прибывшему в Ригу в качестве королевского ливонского наместника, печать ордена, ключи от орденских замков и города Риги. Ливонский орден прекратил свое существование.

Ливония распалась на 5 частей: Нарва, Дерпт, Феллин были заняты войсками Иоанна IV; Ревель и часть Северо-Востока Эстонии, не занятая русскими и не захотевшая поступать под власть Польши, перешла к Швеции; остров Эзель (Сааремаа) перешел под власть датского короля, который посадил там своего брата герцога Магнуса Гольштинского; бывший магистр Кетлер получил титул герцога Курляндского и графа Семигальского и некоторые земли в Курляндии и в рижском епископстве; Южная Ливония с городом Ригой перешла в подчинение короля Польши.

26 ноября 1561 г. германский император Фердинанд I запретил германским судам заходить в порт Нарвы. Эрик XIV, король шведский, блокировал нарвский порт и послал шведских каперов на перехват торговых судов, плывущих в Нарву.

Для России Ливонская война превратилась в Польско-Литовскую и Шведскую войны.

Чтобы предотвратить возникновение широкой антирусской коалиции, царь Иоанн Васильевич заключил союзный договор с Данией и двадцатилетнее перемирие со Швецией. Это позволило ему собрать силы для удара по Литве. В начале февраля 1563 г. царь во главе тридцатитысячной армии осадил Полоцк, открывавший путь на литовскую столицу Вильно, и 15 (24) февраля принудил гарнизон Полоцка к капитуляции. В Москве начались русско-литовские переговоры. Однако они не дали результатов из-за отказа Литвы выполнить требование Ивана IV освободить занятые литовцами районы Лифляндии. В январе 1564 г. военные действия возобновились. Однако разработанный Иоанном Васильевичем план наступления в глубь Литвы (на Минск) двумя отрядами общей численностью более 30 тыс. человек провалился из-за низкой дисциплины воевод и отсутствия тактического взаимодействия русских войск. На реке Улла в районе Полоцка в январе 1564 г. был разбит литовцами отряд князя Петра Ивановича Шуйского. Его полк шел без охранения, везя доспехи в санях. Сам Шуйский после нападения литовцев, бросив войско, бежал. Его захватили, ограбили и убили крестьяне ближайшей деревни. В июле 1564 г. под Оршей был разбит и отряд князя Петра Серебряного. Правда, безуспешно окончился и поход литовцев на Полоцк осенью 1564.

С осени 1564 г. Московскому государству в связи нарушением крымским ханом мирного договора с Иваном IV пришлось вести борьбу на два фронта. Военные действия в Литве и в Ливонии приняли затяжной характер.

В 1565–1566 гг. Польша с Литвой были готовы на почетный для русской державы мир и уступить Москве значительную часть ее приобретений. По-видимому, Иоанн Васильевич не был уверен в необходимости и возможности вести войну, для ее продолжения требовались дополнительые средства, которых в казне не было.

Летом 1566 г. царь созвал Земский собор для решения вопроса: продолжать или нет войну в Ливонии? Иоанн Васильевич держал совет о дальнейших действиях со «всей землей». Именно собранные в Кремле представители «всей земли» — духовенство, бояре, дворяне, приказные дьяки и купеческая верхушка посадского торгово-ремесленного населения — должны были дать ответ царю: следует ли Руси ради заключения мира пойти на уступки Сигизмунду Августу и отказаться от всех завоеваний в Ливонии или же все-таки продолжать войну? И снова, как полтора года назад, царь получил поддержку большинства. С поляками постановили «не мириться», уступок им никаких не делать «Мы, — записали в своем окончательном приговоре участники Собора, — за одну десятину Полотцкого и Озерищского повету головы положим… за его государское дело с коня помрем», независимо от сословия и состояния. Участники Собора высказались за продолжение войны и отвергли идею мира с Литвой за счет уступки ей Смоленска и Полоцка. Отметим, что этот Собор проходил уже во времена опричины.

Торговые люди заявили, что потеря Ливонии привела бы к большим потерям для русских городов, для их торговой деятельности: «Не токмо Государевым городом Юрьеву и иным городом Ливонским Государским и Пскову тесноты будут великие, но и Великому Новугороду и иных городов торговым людям торговли затворятца» (42). Историк Роберт Виппер замечает, что ни одно европейское государство в том 1566 г. не могло похвастать привлечением столько широких слоев населения к выработке решения по государственным задачам, да еще в чрезвычайных военных обстоятельствах. Так состоявшийся летом 1566 г. «Земский собор на полтора десятилетия определил политику русского правительства».

Одновременно Москва начала сближение со Швецией. В 1567 г. Иван IV подписал соглашение с королем Эриком XIV (1560–1568) о снятии шведской блокады Нарвы. Однако свержение в 1568 г. Эрика XIV и приход к власти пропольски настроенного Юхана III (1568–1592) привели к расторжению русско-шведского союза.

Внешнеполитическое положение Московского государства еще более ухудшилось в результате создания в июне 1569 г. (Люблинская уния) единого польско-литовского государства — Речи Посполитой — и начала широкомасшабного вторжения татар и турок на Юг России (поход на Астрахань летом 1569 г.).

В 1570 г. Иван Васильевич заключил трехлетнее перемирие с Речью Посполитой. Королевство Польское и Великое княжество Литовское после объединения в одно государство были заняты внутренними проблемами и к большой войне были не готовы. Кроме того, на ведение войны с Россией у Речи Посполитой просто не было средств. Начиная с 1560 г. на всю шляхту были наложены дополнительные поборы, на все вывозимые и ввозимые товары были наложены дополнительные пошлины, в том числе и на ранее ввезенные товары. За уклонение от этих выплат предусматривались жесткие карательные меры. Все это вызывало недовольство как шляхты, так и мещан. Идея войны с Россией в Речи Посполитой была непопулярной.

Обезопасив себя со стороны Речи Посполитой, Иван IV решил нанести удар по шведам, заручившись помощью Дании. С этой целью он создал из захваченных им прибалтийских земель вассальное Ливонское королевство во главе с Магнусом Датским, вступившим в брак с царской племянницей. Но русско-датские войска не смогли взять Ревель, форпост шведских владений в Прибалтике, а Фредрик II подписал мирный договор с Юханом III (1570). Тогда царь попытался получить Ревель дипломатическим путем. Однако шведское правительство после сожжения Москвы татарами в мае 1571 г. отказалось от переговоров. В конце 1572 г. русские войска вторглись в Шведскую Ливонию и овладели Вейсенштейном.

В 1572 г. умер Сигизмунд II, и в Речи Посполитой начался период длительного «бескоролевья» (1572–1576). Часть шляхты выдвинула Ивана IV кандидатом на вакантный престол, но царь предпочел поддержать австрийского претендента Максимилиана Габсбурга. Русь заключила с Габсбургами соглашение о разделе Речи Посполитой, по которому Москва должна была получить Литву, а Австрия — Польшу. Однако эти планы не осуществились. В борьбе за престол Максимилиан потерпел поражение от трансильванского князя Стефана Батория.

Разгром татар у села Молоди (под Серпуховом) летом 1572 г. и временное прекращение их набегов на южно-русские области позволило царю направить войска против шведов в Прибалтику. В результате походов 1575–1576 гг. русские войска захватили порты Пернов (совр. Пярну) и Гапсаль (совр. Хаапсалу) и установили контроль над Западным побережьем между Ревелем и Ригою. То есть они заняли всю Эстонию (кроме Ревеля и островов) и Северную Латвию (за исключением Риги). Однако очередная осада Ревеля (декабрь 1576 — март 1577 г.) вновь окончилась неудачей из-за невозможности блокировать город с моря. Здесь Руси препятствовала Швеция, периодически нападавшая с моря на территории, занятые русскими войсками.

Вновь осложнились отношения России с Польшей.

В Польше был избран королем финансово поддержанный Турцией венгерский воевода Стефан Баторий. Он заручился поддержкой влиятельных польских сословий, обещав им сохранить их привилегии, а всем шляхтичам вернуть территории Восточных земель, возвращенных Русью. Баторий женился на королеве Анне и уже 1 мая 1576 г. короновался польским королем. Во время коронации он пообещал, что завоюет войском, которое сам поведет, все отнятое Москвой, освободит пленную шляхту и даст 800 тыс. злотых на войну.

Иоанн Васильевич безуспешно предлагал германскому императору Рудольфу II Габсбургу (1572–1612) заключить военно-политический пакт против Речи Посполитой (московское посольство в Регенсбург 1576 г.). Не привели к успеху и переговоры с Елизаветой I (1558–1603) об англо-русском союзе (1574–1576). Москва летом 1577 г. последний раз попыталась решить ливонский вопрос военными средствами, предприняв наступление в Латгалии (совр. Юго-Восток Латвии) и Южной Лифляндии: были взяты Режица (совр. Резекне), Динабург (совр. Даугавпилс), Кокенхаузен (совр. Кокнесе), Венден (совр. Цесис), Вольмар (совр. Валмиера) и множество мелких замков. К осени 1577 г. русские войска заняли всю Ливонию до Западной Двины, кроме Ревеля и Риги. Однако эти успехи оказались временными. Уже в следующем году польско-литовские отряды отбили Динабург и Венден.

Стефану Баторию удалось преодолеть международную изоляцию Речи Посполитой. В 1578 г. он заключил антирусский союз с Крымом, с тем чтобы крымчане с дружественной Баторию Османской империей атаковали русские войска с тыла. На сторону Батория перешел Магнус Датский. Оказала поддержку польскому королю и Саксония. Баторий заключил союз и со своим свояком шведским королем Юханом (они оба были женаты на сестрах Сигизмунда Августа). Планируя вторжение в Русские земли, король провел военную реформу и собрал значительную армию.

Иоанн Васильевич предполагал, что война за Ливонию развернется в Ливонии, и отправил туда большое войско. Однако Баторий в июне 1579 г. пошел не в Ливонию, где находились русские гарнизоны. Он двинул огромную армию, в рядах которой, кроме польско-литовских войск, были наемники из Германии, Венгрии, Трансильвании, на Полоцк, т. е. в пределы Московской державы. В число его «главных советников» входил князь А. Курбский. В начале августа 1579 г. Баторий осадил Полоцк и 31 августа (9 сентября) взял его штурмом.

Свой поход на Русь Баторий стремился морально обосновать. Поэтому была продолжена демонизация русского царя как, по словам Курбского, «московского злодея», которого следовало «обуздать». Пообещав Иоанну вскоре «прибыть к нему в Москву», Баторий обратился с грамотой и к жителям Руси, призывая их восстать против царя. В успехе своей «миссии» Баторий не сомневался. Этот сценарий демонизации лидера страны и опоры на его оппозицию в целях распространения своего влияния на непокорные страны и территории западная цивилизация воспроизведет еще не раз — и не только в России.

Армия Батория, разоряя села и населенные пункты на своем пути, подошла к укреплениям Полоцка. Передовые отряды поляков появились и под Смоленском. Русские, вопреки польскому сценарию, не собирались перебегать на сторону новоявленных борцов с царем — «московским злодеем». Они не только отчаянно сопротивлялись, но и разгромили авангардные отряды интервентов. Не овладев Полоцком штурмом, Баторий начал его осаду. Сюда, под стены Полоцка, прибыл и Курбский с целью уговорить русских воевод перейти на сторону «освободителей». Частично в ходе трехмесячной осады города ему это удалось: часть воевод переметнулись к неприятелю. Отправленная Иоанном на помощь Полоцку армия во главе с Борисом Шейным опоздала, и 29 августа город, охваченный пожаром, пал. И сразу же борцы с «московским злодеем», в рядах которых находились авантюристы и любители легкой наживы чуть ли не со всей Европы, проявили свою злодейскую сущность. В ходе вакханалии насилия и грабежа были убиты, зарезаны и сожжены заживо много тысяч жителей Полоцка. Но это был, как теперь на Западе принято говорить, побочный ущерб, сопровождающий «правое дело». Одобрил поход Батория и римский папа Георгий III. Он прислал торжествующему польскому королю «священный меч» в знак того, что рассматривает его военные действия против Руси как новый крестовый поход и солидарен с его пропагандистским толкованием похода как войны «против варваров» за «дело Христово». Сразу же после захвата Полоцка Баторий закрыл там православный храм и открыл Академию иезуитов.

Одновременно с Баторием выступили против Москвы и шведы. В июле 1578 г. шведский флот блокировал, обстрелял и сжег Нарву и Ивангород — единственные на тот момент морские гавани Руси на Балтике. Затем сухопутные силы Швеции осадили Нарву, но не смогли ее взять.

Весной 1580 г. возобновили набеги на Русь татары, что заставило царя перебросить часть военных сил на южную границу.

Стефан Баторий летом — осенью 1580 г. предпринял свой второй поход против русских. Он захватил города Велиж, Усвят и Великие Луки и разбил войско воеводы В. Д. Хилкова у Торопца. Однако нападение литовцев на Смоленск русские воины отбили. В это время шведы вторглись в Карелию и в ноябре захватили крепость Корела на Ладожском озере. Военные неудачи побудили Ивана IV обратиться к Речи Посполитой с предложением о мире, пообещав уступить ей всю Ливонию, за исключением Нарвы. Но Баторий потребовал передачи Нарвы и выплаты огромной контрибуции. Летом 1581 г. Баторий начал свой третий поход. Заняв Опочку и Остров, он в конце августа осадил Псков. Однако пятимесячная осада города, во время которой его защитники отбили тридцать один штурм, закончилась полной неудачей. Сосредоточение всех русских войск для отражения польско-литовского нашествия позволило шведскому главнокомандующему П. Делагарди развернуть успешное наступление на Юго-Восточном побережье Финского залива. 9 (18) сентября 1581 г. он взял Нарву, затем пали Ивангород, Ям и Копорье.

Осознавая невозможность борьбы на два фронта, Иван IV вновь попытался достичь соглашения с Баторием, чтобы направить все силы против шведов. Поражение под Псковом и обострение противоречий со Швецией после захвата ею Нарвы смягчили антирусские настроения при польском дворе. 15 (24) января 1582 г. в д. Киверова Гора близ Яма Запольского при посредничестве папского представителя А. Поссевино было подписано десятилетнее русско-польское перемирие, по которому царь уступил Речи Посполитой все свои владения в Ливонии и Велижский уезд. Речь Посполитая вернула России захваченные ею русские города Великие Луки, Невель, Себеж, Опочку, Холм, Изборск и отказалась от своих претензий на Псков, Новгород и Смоленск (Ям-Запольское перемирие). Вопрос о Нарве и Ивангороде при подписании Ям-Запольского перемирия не обсуждался.

Царь развернул подготовку к военному походу против шведов еще до завершения переговоров в Яме-Запольском. Сбор войск продолжался на протяжении всей второй половины декабря и на рубеже 1581–82 гг., когда уже были урегулированы основные спорные вопросы между Россией и Речью Посполитой.

Русские войска в феврале 1582 г. двинулись против шведов и нанесли им поражение у д. Лялица близ Яма. Но Москве пришлось отказаться от планов нападения на Нарву из-за угрозы нового нашествия крымских татар и угроз нажима польско-литовской дипломатии. Осенью 1582 г. шведский полководец П. Делагарди предпринял наступление на Орешек и Ладогу, намереваясь перерезать пути между Новгородом и Ладожским озером. 8 (17) сентября 1582 г. он осадил Орешек, однако в ноябре был вынужден снять осаду.

Вторжение Большой Ногайской Орды в Поволжье и антирусское восстание местных народов вынудили Ивана IV пойти на мирные переговоры со Швецией. В августе 1583 г. Россия и Швеция заключили трехлетнее перемирие, по которому шведы удержали Нарву, Ивангород, Ям, Копорье и Корелу с уездами. Московское государство сохранило лишь небольшой участок побережья Финского залива в устье Невы.

В результате Ливонской войны России не удалось утвердиться на Балтике. Более того, она утратила Северное и Западное Приладожье. Ливонский орден был ликвидирован, но его владения достались Речи Посполитой (Лифляндия, Латгалия, Земгалия, Курляндия), Швеции (Эстляндия) и Дании (о. Эзель).

Причинами того, что цели, поставленные в войне за Прибалтику, не были достигнуты, явились не только серьезные противники, обладавшие большими людскими ресурсами и экономическими возможностями, но и необходимость для России держать часть сил на юге против Крымского ханства, а также недостаточная активность, а иногда и просто недисциплинированность некоторых русских воевод. Историки отмечали, что русские войска всегда (кроме второго Казанского похода) побеждали, если при войске находился царь. Но он не мог быть всегда с войском. Главной задачей царя являлось управление государством.