Когда Ивану было 8 лет, умерла его мать Елена Глинская (она была отравлена), власть в стране полностью перешла к Боярской думе. Она в период малолетства Ивана фактически управляла страной. Но коллективного управления государством не было, так как внутри думы разгорелась ожесточенная борьба, каждый из бояр-регентов делал все, чтобы отстранить конкурентов от власти и государевой казны.

В этот период в политической жизни Руси царили заговоры и перевороты. Только ожесточенная борьба между боярами Шуйскими (Рюриковичами) и Бельскими (Гедиминовичами) спасла малолетнего великого князя на троне и сохранила в целости его владения. Боярство в период с 1538 по 1547 г. проявило себя как антигосударственная, враждебная Руси анархическая сила. За 9 лет у власти побывало 5 боярских группировок. За время боярского правления в татарский плен были угнаны более 100 тыс. русских.

Наиболее длительным и нанесшим максимальный ущерб Руси было правление Шуйских. Оно отличалось хищениями и беспорядками. Шуйские являлись потомками старшего сына Александра Невского. Сыну нижегородского князя Василия Дмитриевича (Кирдяпа) Юрию достался в наследство удел с городом Шуя, отсюда и фамилия его потомков — Шуйские. Как потомки старшего Александровича, Шуйские полагали, что имеют больше прав на великое княжение, чем потомки первого московского князя Даниила — младшего Александровича.

Страной до 1540 г. фактически управлял И. В. Шуйский. При нем решения Боярской думы, в которой он безраздельно господствовал, стали законодательно равны царским указам. Псковский летописец сообщает о наместниках Шуйских: «Были эти наместники свирепы, как львы, а люди их, как звери, дикие до христиан… Князь Шуйский был злодей, дела его злы на пригородах, на волостях… во Пскове мастеровые люди все делали на него даром, большие же люди давали ему подарки…» Итальянский архитектор Фрязин, работавший в те годы в Москве, писал: «…бояре делают жизнь на Московской земле совершенно невыносимой». Посады пустели, народ спасался бегством. Беглый народ сбивался в разбойничьи шайки по всем центральным уездам страны. Южным границам угрожали татары и турки, Северо-Западу — Литва и Швеция. Государство находилось на грани гибели.

Иван Грозный так писал об этом времени: «Было мне в это время восемь лет; подданные наши достигли осуществления своих желаний — получили царство без правителя, об нас, государях своих, заботиться не стали, бросились добывать богатство и славу и напали при этом друг на друга. И чего только они не наделали! Сколько бояр и воевод, доброжелателей нашего отца, перебили! Дворы, села и имения наших дядей взяли себе и водворились в них! Казну матери перенесли в большую казну, а остальное разделили между собой. Что же сказать о доставшейся мне родительской казне? Все расхитили коварным образом — говорили, будто детям боярским на жалованье, а взяли себе, а их жаловали не за дело, назначали не по достоинству; бесчисленную казну нашего деда и отца забрали себе и наковали себе из нее золотых и серебряных сосудов и надписали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние… Что касается казны наших дядей, то ее всю захватили. Потом напали на города и села, мучили различными способами жителей, без милости грабили их имения. А как перечесть обиды, которые они причиняли своим соседям? Всех подданных считали своими рабами, своих же рабов сделали вельможами, делали вид, что правят и распоряжаются, а сами устраивали неправды и беспорядки, от всех брали безмерную мзду и за мзду все только и делали… Хороша ли такая верная служба? Поистине вся вселенная будет смеяться над такой верностью! Что и говорить о притеснениях, совершенных ими в то время? Со времени кончины нашей матери и до того времени шесть с половиной лет не переставали они творить зло!»

Спасая Русь от разорения, часть бывших сторонников Шуйских совместно с Митрополитом всея Руси (Патриаршество еще не было учреждено) перешли на сторону противной партии. В 1540 г. к власти пришли князья Бельские. Новое правительство укрепило государственную власть и отразило нападение внешних врагов. В отставку были отправлены наиболее нелюбимые народом наместники городов и среди них «один из самых ненавистных Пскову наместников» — Андрей Шуйский.

Но действия нового руководства государства пришлись не по вкусу потомкам удельных князей. Во главе заговора вновь встали князья Шуйские. В январе 1542 г. они подняли мятеж в двух крупнейших городах страны — в Москве и в Новгороде. Во время мятежа бояре ночью ворвались в спальню Ивана, а митрополита Иоасафа «с великим бесчестием согнали с митрополии». Двенадцатилетний Иоанн был в ужасе, опасаясь за свою жизнь. Шуйские, опьяненные торжеством победы, потеряли всякую меру. Разыгрывая роль полновластных хозяев, они расхищали казну, обзавелись золотою посудой из царской ризницы, раздавали своим приверженцам чины, награды и вотчины. Иностранные послы уже стали величать Шуйских «принцами крови», тем самым подтверждая их право на престол.

Однако среди других княжеских кланов и значительной части церковных иерархов возникла оппозиция клану Шуйских. Вероятно, вдохновителем ее стал митрополит Макарий. Великий князь Иоанн в декабре 1543 г., после длительного отсутствия на богомолье, возвращается в Москву. Вскоре после его возвращения был арестован и убит временщик Андрей Шуйский. Ближайшее окружение Шуйского — князья Федор Скопин-Шуйский, Фома Головин, Юрий Темкин и другие высылаются из Москвы. Этот удар по группировке Шуйских, располагавших своими военными силами, был внезапным и застал их врасплох.

По мнению многих историков, тринадцатилетний Иван, вероятно, не отдавал приказ об аресте и казни всесильного временщика, а устранение Шуйских было подготовлено и реализовано митрополитом Макарием и князьями Глинскими. В летописи сообщается, что бояре убили Андрея Шуйского. С этого момента положение молодого великого князя начинает меняться. В летописи записано: «начали бояре от государя страх имети и послушание». Боярская дума продолжала управлять государством, но бояре уже вынуждены были считаться с великим князем как государем и старались приобрести его доверие. Вероятно, на работу думы оказывали влияние дядя Ивана по матери — Глинский и митрополит Макарий. Иван был слишком молод, неопытен и еще не достиг совершеннолетия, необходимого для самостоятельного управления государством.

Хотя откровенное разворовывание государственной казны прекратилось, но распри между вельможами продолжались. Исполнительская дисциплина была низкой. Так, например, в декабре 1544 г. на Русь совершила набег орда крымского хана Имин-Гирея. Не встретив сопротивления, Имин-Гирей разграбил русские селения, набрал полон и спокойно ушел за Перекоп. А князья Щенятев, Шкурлятев и М. Воротынский, отвечавшие за оборону южных рубежей, «рассорились за места» и вообще не выступили против крымцев.

На Руси в то время самостоятельным считался только женатый человек. Поэтому вскоре после коронования Иван женился. В жены он выбрал сам красавицу Анастасию Романовну Захарьину-Юрьеву. Ее отцом был Роман Юрьевич, окольничий Василия III, от которого и пошла фамилия Романовых (будущих царей). Роман Юрьевич к этому времени уже умер, и его дочь Анастасия опекалась дядей, боярином Иоанна Васильевича. С женитьбы и началось самостоятельное правление Иоанна Васильевича.

Однако, чтобы стать настоящим властителем Руси, Ивану необходимо было установить контроль над своенравным боярством, привыкшим к самовластию, и превратить Боярскую думу из соправителя в совещательный и исполнительный орган при властителе Руси. Для этого Ивану нужна была опора — достаточно влиятельные сторонники. Такими могли быть Церковь и нарождающееся дворянство. Следует отметить, что на Руси уже во всех слоях общества ощущалась необходимость ликвидации последствий боярского правления, укрепления центральной власти и наведения порядка в системе местного управления. Зрело понимание, что Руси, чтобы выжить, необходимо провести преобразования, направленные на мобилизацию людских ресурсов страны против внешних угроз.

16 января 1548 г. состоялось венчание Иоанна Васильевича на царство. К титулу «великий князь» был добавлен титул «царь». С момента коронования употребление титула «царь» стало обязательным во всех государственных актах. В Западной Европе этот титул приравнивался к титулу «император», так что принятие великим князем царского титула резко повысило статус Руси. В Европе титул великого князя соответствовал герцогу. Коронование для Иоанна Васильевича означало освященное Церковью право и обязанность на управление всем народом Руси, независимо от их сословий, и ответственность перед Богом за благополучие народа и государства. Причем сам царь воспринимал эту ответственность не формально, а искренне, так как был глубоко верующим человеком. Титул «царь» происходит от латинского «цезарь». В старом написании в целях сокращения места и времени в часто употребляемых словах гласные часто упускались, и слово «цезарь» писалось как «Црь», со временем привыкли и произносить, как написано, так и получился титул — царь. Слово «самодержец» — перевод греческого «автократор», одного из титулов византийского императора.

В Москву к 27 февраля 1549 г. были собраны представители детей боярских, дворян и верхних слоев городов из разных земель Руси. В истории это собрание получило название — Первый Земский собор. В летописях его называют просто Собор. В летописи сказано: царь, «видя государство свое в великия тузе и печали от насилья сильных и от неправды… умысли смирити всех в любовь; и советовав со отцом своим Макарием митрополитом, како бы оуставити (остановить) крамолы и вражду оутолити, повеле собрати… всякого чину» людей, с тем чтобы совместно обсудить и наметить пути разрешения сих давно наболевших вопросов. Некоторые историки называют этот собор Собором примирения. Состав Первого Земского собора не известен. Сохранилась Приговорная грамота с полным поименным перечнем всех чинов только Собора 1566 г., общим количеством в 374 человека. Членов Собора можно разделить на 4 группы: духовные лица — 32 человека, бояре и государевы люди (дьяки приказов) — 62 человека, военно-служилые люди (дворяне и дети боярские) — 205 человек, купцы и промышленники — 75 человек. Вероятно, близкими к этим пропорциям между сословиями, был и состав Первого Собора.

Речь царя Иоанна 27 февраля 1549 г. на совместном заседании Боярской думы и высших представителей церкви явилась фактическим объявлением начала реформ. Эта речь носила программный характер. Царь дал в ней резко отрицательную характеристику боярского правления. Бояр он объявил основным источником насилия по отношению к боярским детям и другим сословиям и предупредил об угрозах для них при попытках продолжать действовать прежними методами. В тот же день царь выступил и перед Собором. Он открыто, как перед Богом, испросил у своего народа прощения за все насилия и преступления, совершенные боярами за время его малолетства. Приведем текст его речи по Соловьеву: «„Молю тебя, святый владыко! Будь мне помощник и любви поборник; знаю, что ты добрых дел и любви желатель. Знаешь сам, что я после отца своего остался четырех лет, после матери — осьми; родственники о мне не брегли, а сильные мои бояре и вельможи обо мне не радели и самовластны были, сами себе саны и почести похитили моим именем и во многих корыстях, хищениях и обидах упражнялись, аз же яко глух и не слышах и не имый в устах своих обличения по молодости моей и беспомощности, а они властвовали. О неправедные лихоимцы и хищники и судьи неправедные! Какой теперь дадите нам ответ, что многие слезы воздвигли на себя? Я же чист от крови сей, ожидайте воздаяния своего“. Поклонившись на все стороны, Иоанн продолжал: „Люди Божии и нам дарованные Богом! Молю вашу веру к Богу и к нам любовь. Теперь нам ваших обид, разорений и налогов исправить нельзя вследствие продолжительного моего несовершеннолетия, пустоты и беспомощности, вследствие неправд бояр моих и властей, бессудства неправедного, лихоимства и сребролюбия; молю вас, оставьте друг другу вражды и тягости, кроме разве очень больших дел: в этих делах и в новых я сам буду вам, сколько возможно, судья и оборона, буду неправды разорять и похищенное возвращать“. „Люди Божии и нам Богом дарованные! — глубоко поклонившись во все четыре стороны, говорил царь. — Молю вашу веру к нему и любовь ко мне, будьте великодушны! Нельзя исправить минувшего зла: могу только спасать вас от подобных притеснений и грабительств. Забудьте, чего уже нет и не будет! Оставьте ненависть, вражду, соединимся все любовью христианскою. Отныне я судья вам и защитник!..“» (51). И это были не просто слова, не просто проявление склонности к показной «игре на публику», как пытается убедить читателей в своих творениях Эдвард Радзинский. Напротив, в том, что Иван, столь страстно и недвусмысленно осудив боярский произвол, все-таки призвал народ не к мести, но к прощению и примирению, видны глубокий разум, сила духа молодого государя. Он понимал (пусть и не без совета митрополита Макария) необходимость такого шага ради успокоения в стране. Без этого было бы невозможно успешно провести уже готовившиеся преобразования.

Выступал Иоанн Васильевич перед Собором и думой эмоционально, свободно, что свидетельствует о глубокой продуманности его планов и замыслов, именно его, а не навязанных ему кем-то со стороны. А в это время ему было всего лишь 18 с половиной лет.

28 февраля 1549 г. дума при участии царя и митрополита приняла закон, ограничивший права наместников по вопросам суда детей боярских. В летописи сказано, что царь «со отцом своим Макарьем митрополитом и з бояры уложил, что во всех городех Московьские земли наместником детей боярьских не судити ни в чем, опричь душегубства и татьбы и разбоя с поличным; да и грамоты свои жаловальные о том во все городы детем боярьским послал».

Собор продолжался два дня. Царь выступал трижды, выступали и бояре. Летопись сообщает, что бояре «били челом» царю, чтобы он их «пожаловал, сердца на них не держал и опалы им не учинил». обещали «служити ему государю… и его людем… безо всякия хитрости». так же, как служили его деду и отцу. Они просили царя, чтобы в случае челобитий на них и их «людей» со стороны детей боярских и «христьян» давать им суд. Царь остался доволен боярским заявлением, обещал не класть опалы, но повторил еще раз: «а вы бе вперед так не чинили». На Соборе также было принято решение о создании необходимой законодательной базы для обеспечения реформ, заявленных царем, то есть решение об исправлении Судебника. Назначенные царем бояре и дьяки приступили к работе над Судебником сразу после окончания Собора и завершили ее к июню 1550 г.

Для разбора жалоб на бояр, казначеев и дворецких была создана Челобитная изба. В Челобитную избу поступали челобитные на имя государя. Здесь же по ним готовились доклады царю и предлагались решения. Руководство Челобитной избой царь доверил А. Адашеву. Алексей Адашев был приставлен к Иоанну как спальник, когда тому было 12 лет. Комнатные спальники непосредственно обслуживали царя и одевали его. По нескольку человек они спали у него в комнате, прислуживали ему за столом и выполняли разные мелкие поручения. Алексей Адашев, будучи старше молодого царя на 3 года, пользовался его доверием.

Собор принял решение о реформе управления землями. Впоследствии царь, выступая на открытии Стоглавого собора, так говорил о земской реформе: «Да аз же устроил по всем землям моего государства старосты, и целовальники, и соцкие, и пятидесяцкие по всем градом и пригородном, и по волостем, и по погостам».

Первый Земский собор явился не только способом выявить мнение всех слоев общества по важнейшим вопросам состояния государства, но и довести до народа мнение царя по основным направлениям государственного строительства, по существу им были обозначены предстоящие реформы. При этом достаточно четко было показано, что царь будет поддерживать и дворянство, и посадское население и ограничивать власть боярства. Все это было доведено членами Собора до населения своих регионов и сыграло свою роль в укреплении авторитета царя в народе.

По инициативе царя и митрополита в январе — феврале 1551 г. был созван церковный собор, получивший название Стоглавого, так как его постановления состояли из ста глав. Это было самое представительное церковное собрание за весь предшествующий период.

Этот Собор свидетельствовал о возрождении Иоанном Васильевичем практики совместной правительственной деятельности церковной и самодержавной власти, символизирующей союз церкви и государства.

Царь представил Собору 67 вопросов, обсуждение и принятие решений по которым и явилось основным содержанием работы Собора. Собор рассматривал различные вопросы. Это и церковный суд, архиерейские и монастырские вотчины, внешность христианина и его поведение, церковное благочиние и дисциплина, церковная иконопись и духовное просвещение и прочее.

Основные вопросы Собора можно объединить в следующие группы:

1. Борьба с местничеством.

2. Пересмотр вотчин, поместий и кормлений.

3. О монастырских, княжеских и боярских слободах.

4. О ликвидации корчем.

5. О ликвидации мытов.

6. О пошлинах за перевоз через реку и за проезд по мосту.

7. О заставах по рубежам.

8. Об установлении вотчинных книг и о регламентации службы с вотчин.

9. Упорядочение дела раздачи поместий.

10. Порядок обеспечения вдов боярских детей.

11. Порядок надзора за ногайскими послами и гостями.

12. О всеобщей переписи населения.

Не вызывает сомнений, что эти вопросы формулировались совместно царем и митрополитом. Собор осудил многие пороки в поведении служителей церкви и принял меры по наведению порядка в церковной среде. Были установлены нормы поведения служителей церкви:

«1) В Москве и во всем Государстве быть Епархиальным Старостам и Десятским, избираемым из лучших Иереев для надзирания над церковною службою, да исполняются в точности все святые обряды ее, и над поведением Духовенства, обязанного учить людей и словом и делом.

2) Строго блюсти, чтобы в книгах церковных не было ошибок, и чтобы иконы списывались с древних Греческих, или как писал их Андрей Рублев и другие знаменитые художники: сим святым делом занимаются единственно люди признанные от Государя и Епископов достойными оного, не только искусством, но и жизнию непорочною: наградою же им да будет всеобщее уважение!»

Следуют предписания о звоне, пении церковном, литургии, утренней и вечерней службе:

«3) Да никто из Князей, Вельмож и всех добрых Христиан не входит в церковь с главою покровенною, в тафьях Мусульманских! Да не вносят в олтарь ни пива, ни меду, ни хлеба, кроме просфор! Да уничтожится навеки нелепый обычай возлагать на престол так называемые сорочки, в коих родятся младенцы!

4) Злоупотребления и соблазны губят нравы Духовенства. Что видим в монастырях? Люди ищут в них не спасения души, а телесного покоя и наслаждений. Архимандриты, Игумены не знают братской трапезы, угощая светских друзей в своих келиях; Иноки держат у себя отроков и юношей, принимают без стыда и жен и девиц, веселятся и разоряют села монастырские. Отныне да будет в обителях едина трапеза для всех: Инокам выслать юных слуг; не впускать женщин; не держать вина (кроме Фряжского), ни крепких медов; не ездить для забавы по селам и городам. Преступник да будет извержен или отлучен от всякия Святыни. Сей закон умеренности, воздержания, целомудрия, дан всему Духовенству: Иереям, Диаконам, Причетникам.

5) Обители, богатые землями и доходами, не стыдятся требовать милостыни от Государя: впредь да не стужают ему!

6) Святители и монастыри вольны ссужать земледельцев и граждан деньгами, но без всякой лихвы.

7) Милосердие Христианское устроило во многих местах богадельни для недужных и престарелых, а злоупотребление ввело в оные молодых и здоровых тунеядцев: да будут последние изгнаны, а на их места введены первые, согласно с намерением благотворителей, и везде да смотрят за богадельнями добрые Священники, люди градские и Целовальники.

8) Многие Иноки, Черницы, миряне, хваляся какими-то сверхъестественными сновидениями и пророчеством, скитаются из места в место с святыми иконами и требуют денег для сооружения церквей, непристойно, безчинно, к удивлению иноземцев: ныне объявить на торгах заповедь Государеву, чтобы впредь не быть такому соблазну. Если не уймутся бродяги, то их выгонять, а иконы отдавать в церкви.

9) Храмы древние пустеют, новые везде воздвигаются не усердием к Вере, а тщеславием и скоро также пустеют от недостатка в Иереях, в иконах, в книгах. Видим еще иное зло: празднолюбцы уходят из монастырей, заводят пустыни в лесах и стужают Христианам о денежном вспоможении. Государь указал епископам не дозволять ни того, ни другого без особенного, строгого рассмотрения.

10) Прихожане избирают Священников и Диаконов: первые должны быть не менее тридцати, а вторые двадцати пяти лет от рождения, жития нравственного, и грамотные: кто из них читает или пишет худо, того отсылать в училища, ныне во всех городах заводимые. Ставленник дает Митрополиту и Епископам только указное: Священник рубль Московский и благословенную гривну; Диакон полтину. Следуя уставу Великих Князей, Иоанна Васильевича и сына его, новобрачные платят за венец алтын, за второй брак вдвое, за третий четыре алтына; но крещение, исповедь, причастие, погребение не терпят никакой мзды. Никто из церковников не должен носить одежды странной: всякой имеет свою, и воин и тысящник, и купец и ремесленник: служителю ли церкви украшаться златом и бисером, плетением и шитьем, подобно жене? В Игумены, в Архимандриты избирают Святители, а Царь утверждает выбор. Снова запрещается вдовым Иереям и Диаконам священнодействовать, Монахам и Монахиням жить в единой обители, или в мире.

11) Митрополиту и Епископам без Государева ведома не переменять ни Бояр своих, ни Дворецких; а на место убылых брать из тех же родов старинных.

12) Духовенство обязано искоренять языческие и всякие гнусные обыкновения».

Собор принял решение оформить новый единый пантеон русских святых, что должно было способствовать преодолению местного сепаратизма в церковной организации. На Стоглавом соборе рассмотрели вопрос о монастырском землевладении. Молодой царь был сторонником ограничения монастырского землевладения в пользу государства (для наделения землей служилых людей). Обсуждение закончилось компромиссом. Собор решил вернуть в казну земли, приобретенные церковью в период боярского правления, а впредь приобретать земли только с царского позволения.

Такое решение позволило церкви сохранить большие земельные владения, но дальнейшее их увеличение было поставлено под контроль царской власти.

Собор подтвердил верность древней православной вере и византийский принцип единения церкви и государства и отменил подсудность монастырей светской власти.

Собор предложил избирать духовных пастырей (причетчиков и священников), «как и доселе избирали, грамоте гораздых и житием непорочных». А полагать их в сан должен местный епископ. Таким образом, узаконивалась выборность священников, чего не знали ни католическая церковь, ни государственные протестантские церкви, как, например, лютеранство и англиканство. А в жизни каждой русской общины, городской или сельской, священники играли огромную роль, и не только в церковных делах, но и в гражданских. Без священников не проводилось ни одно общественное мероприятие, не составлялась ни одна просьба к правительству. В то же время, согласно постановлению Стоглава, при митрополите и епископе, при монастырях, для заведования делами, не относящимися к церковными, должны были находиться миряне.

С целью нравственного оздоровления общества Собор призвал духовных пастырей «учить своих духовных детей жить в чистоте духовной и телесной, пребывать в братолюбии. Иметь любовь между собою» (гл. 32). «Тем же протопопом, и старейшим священником, и со всеми священники и дияконы кийждо (каждый) во своем городе, по благословению своего Святительства, избирати доблих и духовных священников и дияконов и дияков же, наученых и благочестивых… И у тех священников и дияконов /учинити в домех училища/, чтобы священники и дияконы, и /вси православные Християне/ в коемждо (каждом) граде, предавали им своих детей, в научение грамоте, и на научение книжнаго писания… и чтоб священники и дияконы и дьяки и выбранныя, учили своих учеников страху Божию и грамоте». Это решение Стоглава положило начало народному образованию в Русском государстве. Оно было принято по предложению царя. В каждом приходе были созданы школы для обучения детей всех прихожан, получивших со временем название «церковно-приходских школ», доживших до Советской власти. То есть, по мнению Иоанна Васильевича, священник должен быть не только пастырем для своей паствы, но и учителем и воспитателем, таким, каким для него был Макарий.

Для нищих и престарелых, «не имущих где главы подклонити», Собор предложил «устроити в богадельнях пищею и одеждою». Этим постановлением Собор поставил на регулярную основу заботу о наиболее обездоленных членах общества. Церковь в то время играла роль не только духовного учреждения, но и важного хозяйствующего субъекта, владела большим имуществом, то есть имела наилучшие возможности для организации социального обеспечения.

Отношения между светской и духовной властью в последующие десятилетия были хотя и не всегда ровными, но в целом складывались на основе сотрудничества и поиска взаимовыгодных решений.

На Стоглавом соборе был утвержден и новый Судебник — новый законодательный кодекс, который заменил устаревший Судебник 1497 г. Из 99 статей нового Судебника 37 были совершенно новыми, а остальные статьи сохранили текст предшествующего кодекса, но он подвергся значительной переработке.

Социальное законодательство, вошедшее в Судебник 1550 г., касается двух важнейших вопросов — землевладения и зависимого населения (крестьян и холопов). В одной из статей Судебника рассматривается вотчинное землевладение в целом. Так как дворянство все больше и больше начинало обеспечиваться поместьями, а не вотчинами, то очевидно, что основное содержание статьи касалось, главным образом, землевладения феодальной знати. В статье говорится, что лица, продавшие вотчину, или их родственники, подписавшие купчую грамоту, лишаются права выкупа отчужденной земельной собственности. Закон стоял на стороне покупателя земли. Он содействовал отчуждению вотчинно-боярской земельной собственности.

Царь Иоанн запретил духовенству покупать недвижимое имение без царского ведома. Он предписал в дополнениях Судебника отобрать у епископов и монастырей все казенные земли, села, рыбные ловли, коими они несправедливо завладели в смутные времена боярской власти. «Иноки (писал он к Святителю Казанскому Гурию) должны орать не землю, а сердца — сеять не хлеб, а словеса Божественные — наследовать не села, а Царство Небесное… Многие Епископы наши думают о бренном стяжании более, нежели о Церкви».

В новом Судебнике царь сохранил дух старых законов, но существенно их уточнил. В старом Судебнике судьям запрещалось лихоимствовать, но наказание за это не предусматривалось, поэтому эта статья не работала. В новом Судебнике за лихоимство судей и умышленное неправосудие определена тяжкая денежная пеня, без наказания оставлено только неумышленное. Криводушных дьяков следовало сажать в темницу, а подьячих — сечь кнутом. Обиженные наместником должны были приносить жалобы до его смены. Но клеветники за бесчестье сверх денежного взыскания наказывались телесно. Казни были прежние: кнут за первое воровство, смерть за второе; смерть убийце, изменнику, предателю города, церковному и головному татю, зажигателю, разбойнику, подметчику, даже злому обманщику и ябеднику. Обговорам татя не верили без свидетельства честных граждан, числом пятнадцать или двадцать. Люди, или чиновники наместников, не могли никого ни взять, ни оковать без ведома старост и целовальников. В новом Судебнике было больше осторожности и уважения к народу, чем в законах Ивана III.

Как пишет Р. Г. Скрынников, на Руси до царя Иоанна Васильевича управление и суд не были разделены и осуществлялись одними и теми же лицами — боярами и волостелями. В суде процветали взяточничество и произвол. Новый Судебник, по замыслам царя, должен был положить конец таким порядкам: «А судом не дружити и не мстити никому, и посула в суде не имати. Также и всякому судье посула в суде не имати». Закон устанавливал наказание для чиновников, уличенных во взятках.

До принятия нового Судебника запутанные дела, зашедшие в тупик, могли завершиться «полем», то есть поединком спорящих сторон. Кто побеждал в бою, тот и считался правым по принципу «Бог правду любит». Новый свод законов ограничивал этот устаревший порядок. Новый Судебник запретил судебные поединки во всех случаях, когда можно было решить дело свидетельствами или крестным целованием, то есть уничтожил навеки этот древний обычай. Лжесвидетели по закону наказывались кнутом и крупным денежным штрафом.

Средневековое судопроизводство исходило из того, что признание служит достаточным доказательством преступления. Если подсудимого обвиняли в государственной измене, в ход пускали кнут и дыбу. Пытки помогали получить необходимое признание. Считалось, что если после пыток человек говорит одно и то же, то это правда.

Судебник защищал «честь» любого члена общества, но штрафы за бесчестье были неодинаковыми. Обидчик должен был платить за бесчестье купца 50 руб., посадского человека — 5 руб. Бесчестье крестьянина оценивалось в 1 руб.

В Судебнике был установлен порядок законодательства в России «с государева доклада (дьяки докладывали дело царю) и с приговора всех бояр» (Боярская дума утверждала закон на своем заседании). Составители Судебника не внесли изменений в те законы государства, которые определяли взаимоотношения землевладельцев и крестьян. Нормы Юрьева дня были сохранены без больших перемен. Крестьяне по-прежнему могли покинуть землевладельца в течение двух недель на исходе осени.

Гражданские статьи Судебника стали совершеннее. Уважая права господ в отношении к крестьянам или холопам, в Судебнике сказано, что дети закабаленного слуги, рожденные до его холопства, суть вольные люди; что ключники и тиуны сельские, без особенной, докладной крепости, не рабы; что отец и мать, вступив в монашество, лишаются права отдавать детей своих в крепость; что заимодавцы не могут кабалить должников, обязанных единственно платить им рост; а если кого-нибудь возьмут к себе в дом для рабской услуги, и если сей человек уйдет, даже обокрав хозяина, то последнему нет ни суда, ни удовлетворения; что дети боярские и потомство их навеки отчуждаются от рабского состояния.

В конце Судебника сообщается, что законы его не касаются старых дел и не отменяют решений прежних, хотя еще и не исполненных; что в судах могут встретиться новые случаи и потребуется произвести новые уставные положения, которые должны быть приписаны к Судебнику.

Царь Иоанн Васильевич до 1580 г. издал ряд дополнительных указов. Разбор уголовных дел был возложен на судей, избираемых гражданами и сельскими жителями. В указах были уточнены некоторые статьи, а также добавлены в Судебник ряд новых. Так, уточнен порядок разбора между истцом и ответчиком. «Если в обыске люди говорят разно, одни за истца, другие за ответчика, то верить большинству голосов, пятидесяти или шестидесяти; если число голосов на обеих сторонах равное, то сделать новый обыск: призвать людей из иных ближних селений, дабы узнать истину. Свидетельство пяти или шести человек, мало известных, недостаточно для обвинения; но слово Боярина, Дьяка и приказного всегда уважается как достоверное. Если истец и ответчик шлются на одного человека, то он решит тяжбу. За ложное свидетельство Боярских и Дворянских людей подвергается их господин Царскому гневу; но если сам господин объявит Царю о лжи их, то невинен».

Многочисленные дополнения в Судебник, включенные в него после 1550 г., свидетельствуют о том внимании, которое обращал Иоанн Васильевич на совершенствование законодательной базы Российского государства и обеспечение ее справедливости для граждан. Приведем некоторые примеры.

В Судебнике определены задачи старост в разборах мирских дел, уточнены особенности взаимоотношений между господином и кабальным человеком или холопом. «Главное дело Старост есть предупреждать обманы и заговоры в мирских показаниях; в случае небрежения, криводушия, пристрастия сих избранных чиновников — им казнь без милосердия. Если господин будет искать сносов на вольном человеке, который, служив ему без крепости, оставил его или даже тайно ушел из дому: то не давать суда господину, ибо он может с досады всклепать на слугу невинного, коего держал без кабалы, негласно для закона и неосторожно. Холоп, освобожденный уже не должен служить старому господину, или его отпускная уничтожается. Если господин присваивает себе кого в рабы, а сей человек доказывает свою вольность, и будучи отдан на поруку, уйдет: то ручатель платит истцу за беглого четыре рубли, кроме всякого иного иска. Кто сочинит подложную крепость на вольного человека, тому смертная казнь. Пленник может быть рабом, но смертию господина освобождается; а дети его всегда свободны, если он не женится на рабе или не даст на себя крепости. Крещеные иноземцы могут идти в кабалу, но только с ведома Казначея Государева, и если они не в Царской службе. Для взыскания ста рублей долгу назначается месяц сроку, а с человека служивого два месяца: после чего должник неисправный выдается головою истцу до выкупа, но не в вечное рабство».

«С людей служивых взыскивать старые долги в течение пяти лет (от 1558 до 1563 г.) без лихвы, а новые с половинными ростами или 10 на 100. Взыскание по рядным грамотам должно быть для всех непременное и точное, но без ростов. Кто не выкупит ручного заклада, того надобно известить, что срок минул, и назначить новый для платежа, неделю или две; ежели и после не выкупит, то нести заклад к Старосте и к Целовальникам, продать честно, не без надежных свидетелей и взять долг с ростами, а лишнее отдать должнику; если же вырученных денег мало для уплаты займа, то остальное взыскать с должника. Истец-заимодавец не имеет нужды в письменном обязательстве, если ответчик в суде признает себя должником. Многие заложили свои вотчины с тем, чтобы вместо ростов заимодавцы пахали и сеяли там хлеб: для облегчения должников повелевается возвратить им все такие земли с обязательством не продавать никому и в течение пяти лет удовлетворить заимодавцев, коим, в случае неисправного платежа, снова отдается вотчина».

«Если жена, умирая, назначит в духовной душеприкащиком мужа своего, то сей духовной не верить: ибо жена в воле мужа: что он велит писать ей, то она и пишет. Налагать эпитимию на Христиан, которые быв в плену или в неволе, дали клятву не бежать, и бежали: ибо клятвопреступление есть грех смертный, и лучше умереть, нежели нарушить обет священный. Иногородные, истец с ответчиком, судятся в Москве у Царских Казначеев, буде они из разных городов; а если из одного, то отсылаются к их Наместнику в делах земских, но не в уголовных, судимых на месте преступления. В столице нет ни смертной, ни торговой казни в день большой Панихиды, когда Митрополит обедает у Государя».

Судебник Иоанна Васильевича более 100 лет являлся основным сводом законов России. Кроме Судебника при нем были разработаны уставные и губные грамоты для некоторых регионов. Они включали в себя определение прав и обязанностей отдельных категорий начальников, порядок сбора податей в зависимости от доходов, отдельные положения уголовного права.

В одной из грамот, данной холмогорским жителям в 1557 г., сказано, что царь освобождает их от суда наместников с условием, чтобы они вносили в казну ежегодно по двадцать рублей с сохи, то есть с шестидесяти четырех дворов; что двинские головы (старшие селений) — для истребления воровства, разбоев, пьянства, ябеды — должны выбрать сотских, пятидесятников, десятских, которые отвечают за безопасность и благоустройство в их ведомствах. «Ежели головы или народные судьи дерзнут употребить во зло доверенность сограждан, теснить людей, лихоимствовать, то будут казнены смертию», что всякие дела, обыскные и судные, записываются у них земскими дьяками. Двиняне вольны сменять судей и в таком случае обязаны присылать новых в Москву, да целуют крест пред Дьяком Государевым в соблюдении правды.

Судебник и отдельные царские грамоты предоставляли крестьянским общинам право самоуправления, раскладки податей между членами общины и надзора за порядком.

Слово «губа» означало волость или ведомство: губные грамоты давались областным судьям. Они содержали в себе уголовные законы, в которых предписывалось старостам, губным целовальникам и дьякам начинать исправление своей должности встречей со знатнейшими жителями их волости (с князьями, детьми боярскими, церковными иерархами, с поверенными) или участка, обязанными под крестным целованием заявить о всех известных им ворах и лихих людях. Эти показания вносились в книгу; обвиняемых предавали суду, пытали: достояние их описывали для удовлетворения истцов; кто винился, того наказывали по Судебнику; кто запирался, не мог быть уличен верными свидетельствами и представлял за себя надежных ручателей, того освобождали; не уличенных совершенно, но сильно подозреваемых сажали в темницу. Кто защищал человека, судимого уголовным судом, тот своими имением и жизнью отвечал за его будущие преступления. В борьбе с разбойничьей вольницей для спокойствия граждан Иван предпочитал быть жестким, нежели слабым.

Очевидец событий, происходящих в России, немец Генрих Штаден свидетельствует, что государь «хотел искоренить неправду правителей и приказных… Он хотел устроить так, чтобы новые правители, которых он посадит, судили бы по Судебникам, без подарков, дач и подношений».

Профессор Н. М. Золотухина утверждает, что русская юридическая культура по кругу вопросов, которые регулировались законодательством Ивана Грозного, а также по уровню юридической техники превосходила в этот период общеевропейский уровень.

В середине 1554 г. была ограничена власть удельных князей. Специальная статья Судебника «О суде с удельными князи» регламентировала их судебные права. Согласно этому дополнению к Судебнику «сместные» дела, т. е. дела, касавшиеся населения, жившего на территории Московского уезда, и населения, жившего на землях удельных князей, становились подведомственными царскому суду. Тяжбы московских и удельных детей боярских по-прежнему оставались в компетенции общего суда — царских и удельных судей. Судопроизводство должно было вестись только в Москве. Иски на горожан Москвы со стороны удельных горожан рассматривались только московским наместником, а иски москвичей к удельным горожанам разбирались совместно.