Наталья Павловна и её муж Иван Андреевич жили в двухэтажном деревянном доме на окраине села Верхнеглинково. Оказывается, местными жителями они стали не так давно – три года назад, когда решили сменить квартиру на частный дом.

- В деревне, на природе, совсем другое дело, - говорила она, накрывая на стол, - не то, что в городе. Мне сначала сложно было решиться на переезд, продать единственную квартиру и приобрести дом, но Ваня уговорил. И, знаете, я ни разу не пожалела. Какой здесь воздух! Я забыла, что такое бессонница. Сплю здесь, как убитая, а утром встаю полна сил.

- А у меня выспаться как следует никак не получается, - пожаловалась Верка. – Даже воздух не помогает. Кручусь-верчусь по полночи…

- Ну, это легко поправить, - хитро улыбнулась Наталья Павловна. – Открою небольшой секрет: Ваня у меня сам настойки делает - и на травах, и на ягодах разных, и на цитрусовых. Чуть-чуть такой настоечки за полчаса до сна – и спишь сладко, как младенец.

Она приоткрыла кухонный шкафчик, и мы увидели две полки, полностью заставленные стеклянными бутылками разных цветов и оттенков: от светло-жёлтого до бордового, как красное вино.

- Если хотите, могу дать с собой, дома попробуете.

Мы с Веркой переглянулись. Отказывать радушным хозяевам было неудобно, пришлось согласиться на подносимый дар. Так мы стали обладательницами янтарно-жёлтой настойки под названием «Рябиновка».

Наталья Павловна позвала к столу супруга. Ивану Андреевичу на вид было чуть за пятьдесят: среднего роста, крепко сбитый, с густой окладистой бородой и слегка растрёпанными волосами — он напоминал мне охотника со страниц сказки про «Красную шапочку». Из-под густых бровей смотрели небольшие, но цепкие и внимательные серые глаза.

На открытой веранде, где мы сидели за круглым столом, запахло душистым чаем – хозяйка разливала его по чашкам.

- Хорошо на природе чаёвничать, да? – улыбнулась Наталья Павловна и благодарно посмотрела на мужа. – Если б не Ваня, я бы так и не поняла всей прелести жизни в деревне.

- А в город на работу добираться удобно? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

- Ваня устроился на тепличный комбинат, пешком туда ходит. Мне на маршрутке десять минут до электрички, а там всего две остановки и вот он, город.

- Короткой дорогой до станции не пользуетесь? Той, что идёт через лесопосадку в Нижнеглинково?

- Да я и не знаю, что там за дорога, - махнула рукой Наталья Павловна и почти сразу же нахмурилась: - случайно, не та, на которой девушку нашли убитую?

Верка посмотрела на меня с недовольством. Наверное, решила, что это не самая удачная тема для разговора. В общем-то, я была с ней солидарна, но вопрос уже прозвучал. Стараясь не пересекаться с подругой взглядом, я ответила:

- Думаю, та. Хотя на самом деле, это никакая не дорога, а просто протоптанная местными тропинка.

Женщина поёжилась:

- После этой трагедии, наверное, никто не захочет там ходить, тем более в тёмное время суток.

- Вроде говорили, что убийца уже за решёткой, - Иван Андреевич поспешил успокоить супругу. - Кстати, лично его знаю, зовут Илья, мы с ним вместе на комбинате работали. В жизни бы не подумал, что парень на такое способен. Он ещё совсем юнец.

«Все, кто знает Илью, не верят в его виновность, - подумала я. – Могут ли все разом ошибаться?»

- Расскажите-ка нам лучше, Наталья Павловна, про местные достопримечательности, - быстро сказала Верка, разворачивая конфету и шурша фантиком. – Вот хоть про часовню на пригорке. Её правда большевики взорвали?

- Так и есть, - кивнула та. – Но начну по порядку. В шестнадцатом веке недалеко от места теперешней часовни известным в то время монахом Гавриилом был основан монастырь, который являлся единственным в этих краях, если можно так выразиться, духовным центром. Однако после реформы Екатерины Второй в 1764 году, так называемой секуляризации, а говоря простым языком, упразднения монастырей и церковных владений, наш монастырь лишился части доходов и земель и постепенно стал приходить в упадок.

Я с сомнением посмотрела на Верку. Не припомню, чтобы она раньше интересовалась историей. Наталья Павловна тем временем продолжала:

- В девятнадцатом веке монастырь всё ещё худо-бедно продолжал своё существование, и часовня была построена именно тогда, в начале века. После революции пришёл приказ «сверху» всё там взорвать. А дальше, - лукаво улыбнулась рассказчица, - будет немного мистики…

Мы с Веркой молча внимали, а Иван Андреевич заинтересованно поднял брови.

- Из города приехали ответственные лица, заложили взрывчатку, но… ничего не произошло. Стали разбираться, оказалось, детонатор не сработал. Через несколько дней привезли другой, исправный, но взрывчатка, пока длились бюрократические проволочки, отсырела. В общем, с третьего раза только удалось часовню и монастырь взорвать.

- Ничего себе! – удивилась Верка.

- Местные жители, небось, саботировали подрыв, - предположил Иван Андреевич.

Наталья Павловна пожала плечами:

- Нет достоверной информации по этому поводу, нам остаётся только догадываться. Может, это совпадение, а может и нет.

- Получается, от самого монастыря вообще ничего не осталось? – уточнила я.

- Да, помещения монастыря и все постройки на его территории разобрали на кирпичи, а то, что осталось, сровняли с землёй. Частично уцелела только часовня, которая стоит немного вдалеке от места, где располагался монастырский комплекс. Вплоть до начала девяностых годов прошлого века она оставалась заброшенной.

- Её попытались восстановить? – снова задала я вопрос.

- Представьте себе, да, - кивнула Наталья Павловна. – Насколько я знаю, отсюда родом был известный в Сычёвске и за его пределами нувориш, или, как их тогда называли, новый русский – Удов Николай Серафимович. Ходили слухи, что он был негласным хозяином города и района. По крайней мере, достоверно известно, что он контролировал местные ключевые предприятия, имел поддержку в милиции и администрации. Разумеется, такой человек был своим в криминальных кругах, и о нём ходили и наверняка до сих пор ходят различные слухи – и о его причастности к заказным убийствам, и бог знает к чему ещё.

- А при чём здесь наша часовня? – поинтересовался Иван Андреевич.

- Парадокс, - усмехнулась Наталья Павловна, - но многие недалёкие от криминала люди были довольно набожными и часть своих средств жертвовали в том числе и на восстановление святынь.

- Наверное, Удов собирался баллотироваться на выборах, потому и решил сделать доброе дело, - хмыкнула Верка.

- Или ему была небезразлична часовня, так как он родом из этих мест, - мягко возразила Наталья Павловна.

- Или хотел «замолить грехи», - выдвинул свою версию Иван Андреевич.

- Как бы то ни было, но, кажется, в 1993 началось восстановление часовни, - продолжила свой рассказ Наталья Павловна.

- Но что-то пошло не так? – догадалась я.

- Никто не знает почему, но буквально через несколько месяцев строительство прекратилось, рабочие покинули объект, а спустя ещё два года часовня была повторно кем-то взорвана. Зачем и почему – неизвестно. Вот такие дела…

- Зачем кому-то понадобилось взрывать недостроенную и повторно заброшенную часовню? – изумилась Верка.

Наталья Павловна развела руками:

- Боюсь, на этот вопрос у меня нет ответа.

- Кажется, теперь там устраивают свои посиделки подростки, - сказала я. – Интересно, чем их так манит это место?

- Может, ищут сокровища? Одно время ходили слухи, что кто-то когда-то откопал на месте монастыря пару царских червонцев. Не удивлюсь, если молодёжь верит в эти байки.

- Значит, сокровищ, по-вашему, там нет? – слегка разочарованно уточнила Верка.

- Я в этом сильно сомневаюсь, - засмеялась Наталья Павловна. – Думаю, после революции из монастыря вынесли всё, что имело хоть какую-то ценность. Так что, байки это всё…

История про часовню нас неожиданно увлекла. Когда мы с Веркой бросили взгляд на старые часы, мерно тикавшие на стене, даже подпрыгнули – было начало десятого. Помня о том, что завтра утром приедет Ромка, я поспешила домой, и Верке ничего не оставалось, как последовать за мной. За разговорами мы совсем забыли, что приехали к Наталье Павловне, чтобы подруга посмотрела её работы.

Оседлав велосипеды, мы попрощались с гостеприимными хозяевами и помчали к себе в Нижнеглинково.

С первыми сумерками окрестности окутала вязкая, липкая духота. Мы ехали по асфальту, от которого, казалось, исходил жар, накопленный им за целый день под палящим солнцем. Мошкара, обожающая такую погоду, вилась в воздухе. Солнце уже зашло, и в нашем распоряжении было минут двадцать-тридцать, чтобы успеть добраться домой до темноты.

Недалеко от развилки, где тропинка уходила к мосту, Верка крикнула мне, что нужна остановка. Съехав на обочину, я ждала, пока подруга поравняется со мной.

- Я вся в поту, - пожаловалась она. – Футболка к спине прилипла.

- У меня тоже, но осталось чуть-чуть – скоро приедем.

Неожиданно Верка предложила:

- А давай искупаемся, а?

Я взглянула с сомнением:

- Сейчас?

- Ну да, и не смотри на меня так. Всегда было интересно, каково это – плавать в реке ночью, под светом звёзд.

Я подняла голову и посмотрела на небо – первые звёзды действительно уже появились.

- Скоро станет совсем темно, - попыталась я возразить. – При свете одних лишь звёзд, боюсь, мы не различим, где вода, а где берег. Вер, это плохая идея.

- Ну, не занудствуй, а? – попросила она. – Ты можешь просто посидеть на берегу, пока я немного поплаваю. Не будь эгоисткой, дай исполнить мечту детства.

Я закатила глаза и даже головой покачала, показывая своё отношение к её словам, но Верка не обратила на это внимания, вглядываясь в даль.

- Неужели тебе самой не хочется искупаться? – продолжала уговаривать она. – Вода сейчас наверняка тёплая, как парное молоко.

Мысленно проклиная свою уступчивость, я молча села на велосипед и поехала по тропинке к мосту, решив не тратить время на препирательства. Чем быстрее Верка «исполнит мечту детства», тем скорее мы поедем обратно. Может, повезёт, и мы успеем до кромешной тьмы добраться до дома.

Миновав мост, мы обогнули часовню с дальней стороны от кладбища и теперь ехали вдоль берега, высматривая место, пригодное для купания. Довольно быстро оно нашлось.

Верка, бросив велосипед, устремилась к реке, по пути снимая с себя шорты и футболку. С хохотом, поднимая фонтан брызг, она забежала в воду, а потом нырнула.

Я, неспешно подойдя поближе, остановилась у кромки воды. Здесь было приятно свежо, пахло рыбой и тиной. Посмотрев по сторонам, я подняла голову: месяц, тонкий, как серп, появился в своих ночных владениях.

- Вер? - позвала я, переводя взгляд на реку. Водная гладь не колыхалась.

Присматриваясь к воде, я сбросила кроссовки и зашла в воду по колено.

- Вера!

Вокруг тишина. Лишь тихие всплески воды от слабых волн, набегающих на берег, доносились до моего слуха.

- Вера! – испуганно позвала я, заходя в воду по пояс и собираясь нырять. – Вера!

В ту же секунду подруга резко вынырнула неподалёку, обдавая меня водой.

- У тебя с головой всё в порядке? – заорала я, не на шутку разозлившись. – Хочешь, чтобы я умерла от инфаркта миокарда?!

- Прости, - со смешком сказала Верка. – Просто я хотела, чтобы ты тоже искупалась. Водичка супер! Скажи?

- Иди ты… , - надулась я и, демонстративно от неё отвернувшись, поплыла в другую сторону.

Спустя десять минут, мокрые, но довольные, мы пустились в обратный путь. Темнота стояла хоть глаз выколи. Пришлось подсвечивать путь фонариками на телефонах. Верка по обыкновению что-то говорила, а я ехала молча, всё ещё испытывая на неё обиду за дурацкую шутку. Положа руку на сердце, ночное купание мне понравилось, но я решила, что Верке знать об этом совершенно не обязательно.

У моста мы спешились и по его старым доскам пошли пешком, медленно катя свои велосипеды. Природа, несмотря на поздний час, жила активной жизнью: до нашего слуха доносилось мерное и тихое журчание реки, кваканье лягушек у берега. Сверчки без устали стрекотали в траве, создавая единый монотонный ритм, напоминающий мне белый шум. Воздух наполнился ароматом полевых трав и цветов – сладковато-терпким, с нотками полыни и зверобоя.

Вдруг, совершенно неожиданно, откуда-то из зарослей у берега вспорхнула птица и чёрной тенью устремилась в высь. В первую секунду мы здорово перепугались и вскрикнули, а потом навострили уши – не только нас напугала птица. В кустах у берега в унисон с нашим раздался чей-то тонкий крик.

-Там кто-то есть, - шёпотом сказала мне Верка, округляя глаза. – Кто-то прячется у берега.

- Прям прячется? – тоже шёпотом переспросила я, стараясь не поддаваться страху. – Может, сидит себе человек и спокойно рыбачит, а ты панику наводишь!

Мои слова подругу не успокоили. Она замерла на месте, прислушиваясь.

- Кто здесь? – громко спросила я, решив разом всё прояснить.

С минуту ничего не происходило, и я уже успела почувствовать, как кожа от страха покрывается мурашками. Затем в зарослях что-то зашевелилось, послышались шаги, и кто-то ступил на мост. Верка тут же направила в ту сторону фонарик, и в первую секунду мы непроизвольно вздрогнули. На мосту стояла девчушка лет двенадцати и, щурясь, закрывала руками глаза от яркого света.

- Господи, - выдохнула Верка, держась за сердце, - девочка, ты откуда здесь взялась? Прямо как в фильме ужасов! С ума сойти можно…

- Извините, - сказала она и вдруг заплакала, - я сама чуть не умерла от страха…

Мы быстро дошли до берега и, бросив велосипеды в траву, принялись утешать девчушку.

- Что ты тут делаешь одна? – допытывалась Верка.

Услышав вопрос, та зарыдала ещё пуще, закрыв лицо руками.

Вскоре нам удалось узнать, что Софа - так девчонка нам назвалась, проиграла в карты своим друзьям, а игра была на желание. Посовещавшись, эти так называемые друзья не придумали ничего лучше, как отправить девчонку ночью одну на заброшенное кладбище. В качестве доказательства она должна была снять короткое видео так, чтобы было понятно, где она находится. В случае, если Софа струсит и не выполнит это желание, грозились прекратить с ней дружить.

- Они сказали, что карточный долг – это долг чести, - закончила Софа свой рассказ и шмыгнула носом.

Мы с Веркой в полном шоке переглянулись.

- Что за ересь я сейчас услышала? – первой начала подруга. – Что у тебя за друзья такие? С такими друзьями и врагов не нужно. Мой тебе совет: наплюй на это глупое желание и найди себе друзей получше. У этих с головой не ладно.

- Я с лучшей подругой поссорилась, и она настроила многих ребят против меня, поэтому со мной мало кто хочет общаться. А если эти ещё растрезвонят всем, что я трусиха, вообще стану изгоем, - с отчаянием сказала Софа. – Вот и сижу тут в кустах у берега уже час и не могу решиться подняться к часовне…

Я немного помолчала, а потом сказала со вздохом, обращаясь к Верке:

- Придётся помочь.

- Да? Каким образом? – удивилась та и с подозрением протянула: - Только не говори, что…

- Да, - перебила я. – Пойдём с Софой на кладбище.

Веркины глаза сделались почти такими же круглыми, как у Сёмы.

- Ты в своём уме? – только и смогла вымолвить она.

- Быстро сходим, Софа снимет видео прямо у входа на кладбище, а потом поедем по домам. Одной ей страшно, а втроём ничего… справимся.

Девчонка, услышав это, сначала посмотрела недоверчиво, а потом, сообразив, что я говорю на полном серьёзе, захлопала в ладоши:

- Ой, спасибочки! Вы супер!

- Я тут одна что ли здравомыслящая? – недовольно осведомилась Верка.

- Ты ведь не веришь в нечистую силу? Это просто кладбище, абсолютно такое же, какое мы видели днём.

- Ага, конечно, - с сарказмом сказала подруга, - и отличное место для прогулок.

Я повернулась к Софе:

- У тебя будет доказательство, что ты не струсила, но с теми, кто придумывает для друзей такие квесты, лучше не дружить.

Софа энергично закивала и вытерла рукавом рубашки лицо.

Велосипеды было решено оставить внизу, никому не хотелось тащить их наверх к часовне. Освещая себе путь фонариками на телефонах, мы почему-то поднимались друг за другом – я впереди, за мной Софа, замыкала шествие Верка.

- Может, споём для храбрости? – услышала я голос подруги и ничуть не удивилась. Такое предложение вполне в её духе. – Эй, Софа, какой у подростков сейчас хит сезона?

Негромко они принялись обсуждать, что же затянуть, но вышла незадача: оказалось, что Верка отстала от жизни и не в курсе страшно популярных сейчас мотивов, а Софа, в свою очередь, не знала тех хитов, которые нравились Верке. Так за обсуждением современной и не очень музыки мы не заметили, как поднялись к часовне.

Наверху было, прямо скажем, жутковато. Лучи наших фонариков плясали по тёмным развалинам часовни, высвечивая чёрные, расползающиеся в разные стороны тени от веток деревьев и кустарников, разросшихся здесь в изобилии. Вспомнив про символы на стене внутри часовни, я поёжилась. Не хватало ещё нарваться на каких-нибудь местных ненормальных, вообразивших себя сатанастами. Кто знает, что у них на уме?

Выключив свой фонарик, чтобы глаза привыкли к темноте, я прислушалась. Софа с Веркой последовали моему примеру – погасили свет и застыли рядом.

Здесь, наверху, гулял слабый ветер. То затихая, то чуть усиливаясь, он лениво шуршал листвой, создавая лёгкий шум. В остальном было тихо.

Толком не зная зачем (скорее всего, чтобы побороть внезапно возникший страх и взять себя в руки), я выждала пару минут и медленно двинулась к кладбищу.

От наших осторожных шагов тихо похрустывала сухая прошлогодняя трава и потрескивали попадающиеся под ноги ветки. Все эти звуки в тишине казались очень громкими, и я непроизвольно поморщилась.

Достигнув того, что осталось от кладбищенской ограды, мы остановились и огляделись, а Софа приготовила свой телефон. Мы с Веркой молча ждали, пока девчонка запишет своё видео, нарушать здешнюю тишину разговорами казалось кощунством.

Софа тем временем сделала несколько шагов за ограду и включила запись. В этот самый момент со стороны могил что-то ухнуло, так громко и страшно, что мы с Веркой подпрыгнули, а Софа заорала и бросилась к выходу.

Недолго думая, я тоже собралась бежать, не разбирая дороги. Быстро развернувшись на пятках, схватила за руку Верку и потянула за собой, но она в ужасе застыла на месте, как вкопанная.

В этот момент со стороны кладбища мы услышали чей-то вполне человеческий голос:

- Стой, гад!

Дальше раздался звук удара, как будто кто-то рухнул на землю, затрещали сухие ветки, послышалось грозное сопение.

Я, отпустив Веркину ладонь, с сильно бьющимся сердцем пошла на звук. В траве между могил катались два парня, пытаясь побороть друг друга. Я включила фонарик, и, направив луч света на дерущихся, с удивлением узнала в одном из них Серёжу.

- Что тут происходит? – изумлённо спросила Верка, возникая за моей спиной.

Серёжа тем временем оседлал своего противника и, усевшись ему на спину, заломил руки.

- А-а-ай, - услышали мы полный боли голос, после чего поверженный пацан лет четырнадцати довольно красноречиво выругался.

Серёжа посмотрел на нас и сказал, пытаясь отдышаться:

- Этот мелкий гадёныш со своим дружком сидел в кустах и поджидал девчонку, чтобы её напугать и записать видео.

Мы с Веркой переглянулись.

- А где Софа? – вспомнила я.

- Я здесь, - услышали мы тонкий голосок. В ужасе прижав ладони к лицу, девчонка стояла позади нас.

- Знаешь его? – спросила у неё Верка.

- Знаю, это Стёпка Новицкий. С ним и его компанией я играла в карты. Это они придумали мне задание пойти на кладбище.

- Второй успел смотаться, - сообщил Серёжа. – Додумались, блин, вдвоём пугать девочку! Где-то тут в траве телефон этого гада, надо удалить с него видео.

Мы принялись шарить в траве и почти сразу обнаружили смартфон. Удалив видео с орущей Софой, вернули телефон Новицкому.

- Может слезешь уже с меня? – злобно спросил он у Серёжи.

- Хрен тебе, - любезно отозвался тот. – Давай рассказывай, зачем вы это устроили?

- Да просто… пошутить хотели.

- Ничего себе шуточки, - присвистнула Верка.

- И часто вы так развлекаетесь? – спросила я.

- Не часто, - недовольно ответил Стёпка.

- Гришку Никитского знаешь?

- Ну.

- Что – ну? Знаешь? – вмешался Серёжа.

- Ну, знаю. И что?

- Он упал с насыпи и ударился головой. Насмерть. Случайно не из-за ваших шуток? – повысила я голос.

- Да вы чё? – удивлённо и со страхом спросил пацан. – Мы с ним не общались вообще, он даже в нашей компании никогда не был. У кого хотите спросите! Он же это… ну… чудной был, ходил сам по себе, один. Да мы б никогда его пугать не стали! На фиг он нам не нужен!

- Думаю, следователь разберётся, - строго сказала Верка. - Вызовет тебя на допрос, да так поспрашивает, что на изнанку вывернет, тогда и узнаем правду.

- Да, блин, вы чё? – не на шутку перепугался Новицкий. – Какой ещё следователь? Я ж говорю – не гулял никогда Чудик с нами.

- В ночь, когда он упал, вы где с твоим другом были? – продолжала наседать Верка.

- Да я помню, что ли? Когда он там упал, какого числа?

Я назвала дату.

- Блин, не помню, где я был, но точно не тут. Ну, правда! Мы с Саньком сегодня первый раз решили приколоться таким образом! Нас Лизка, бывшая подруга Софы, попросила снять видео!

- Вот стерва, - еле слышно буркнула себе под нос Софа.

Стёпка заныл:

- Нельзя мне к следаку, слышите? У меня и так уже одно предупреждение есть, в следующий раз, сказали, на учёт поставят.

- Значит, тебе есть чего бояться? – грозно спросила Верка. – Что, рыльце в пушку?

- Вообще не так, - огрызнулся пацан. – За что мне предъявлять? За дурацкую шутку? Но кто там будет разбираться, на учёт один фиг поставят, знаю я их…

- А кто в часовне на стенах сатанинские символы нарисовал, не знаешь? – вспомнила я.

- Знаю, Санёк Михайлов, ну, тот, который убежал. Но это давным-давно было, ещё в том году. Мы у него спросили: «Что за фигню ты намалевал?» А он ответил, что это типа знаки Сатаны, - усмехнулся Стёпка. - Короче, ржали тогда все над ним, как кони. Тоже мне, этот… как его… последователь Дьявола нашёлся. Ну, он и перестал свои нелепые рисунки оставлять. Сообразил, что это дичь.

- А костёр вы жгли в часовне?

- Ну, мы. А что такого? Нет там никакой часовни, одни развалины. Где написано, что там нельзя костёр жечь? – вскинулся пацан.

- Ладно, Серёж, отпусти его, - поморщилась Верка. – Пусть идёт на все четыре.