Возникла пауза. Я не видела Верку, но мысленно представляла, как она в растерянности хлопает глазами, быстро соображая, как дальше себя вести.

- Давай моя откровенность в обмен на твою, - наконец заговорила подруга. – Идёт?

- Идёт, - осторожно ответил Серёжа.

- Отлично, предлагаю начать с тебя. Расскажи, что ты делаешь на заброшенном кладбище? Почему постоянно туда таскаешься?

- Знаешь, это так быстро не объяснить, долгая история.

- Ничего, мне пока некуда торопиться.

Серёжа молчал, видно, раздумывая, а может, просто не зная, с чего начать. Верка, конечно, не выдержала:

- Расскажи про 26 июня. В тот день или правильнее будет сказать, вечер, ты возвращался на электричке из города. Довольно поздно.

- А что про это рассказывать? – вроде бы удивился парень.

- На какой остановке ты вышел, куда дальше отправился, что делал, во сколько вернулся домой?

- Верунь, по-моему, это как-то нечестно. Мы договорились, что отвечать будем по очереди, а ты последние две минуты тупо засыпаешь меня вопросами.

- Ладно, задавай свой.

- Что я такого сделал? Почему вы с подругой вдруг начали меня в чём-то подозревать? Я думал, что у нас с тобой… что мы друзья, и вдруг вы шпионите за мной, словно я преступник.

- У тебя в паспорте билет с электрички за 26 июня, - сказала Верка. – Знаешь, что произошло в тот день?

- Знаю, - вздохнул Серёжа, - была убита девчонка из посёлка.

- Верно. Она была убита в лесопосадке примерно тогда, когда ты вполне мог там находиться, возвращаясь со станции в посёлок.

- Всё ясно, и как я раньше не сообразил? Дело в билете. Знаешь, не ожидал, что ты залезешь в мою сумку.

- А я не ожидала, что ты человек с двойным дном, - парировала Верка.

Она говорила спокойно и уверенно, и я даже ощутила нечто вроде гордости за подругу.

- Ты так и не ответишь на мои вопросы? – продолжала она. – Знаешь, это даже подозрительнее, чем то, что ты уходишь на рыбалку, но постоянно возвращаешься без рыбы.

Серёжа усмехнулся и добродушно сказал:

- Верунь, а ты наблюдательная.

Голос подруги был ледяным:

- Я по-прежнему жду ответа.

- Да, я возвращался в тот день на последней электричке. Ездил в свою городскую квартиру за кое-какими вещами. И да, ты права, я шёл по короткой дороге через лесопосадку.

Не знаю, как в этот момент себя чувствовала Верка, но мы с Ромкой были максимально напряжены, стараясь не пропустить ни одного слова.

- Но разочарую вас с подругой: я не убийца, а просто свидетель. Свидетель, который ничегошеньки не видел. Вот так.

- Я должна тебе поверить?

- Придётся, - спокойно отреагировал Серёжа. – Меня засняли камеры на вокзале, кроме того, в моём банковском приложении в истории операций отмечено, что я покупал билет в определённое время. Разумеется, со мной почти сразу после убийства девушки связались из полиции. Я был у следователя, но сейчас на свободе. Вер, разве это не доказывает, что убийца не я?

- Полиция иногда ошибается, - невозмутимо ответила подруга.

- Да-а, - вздохнул Серёжа, – девушка, которая мне нравится, записала меня в убийцы. Как-то обидно даже.

- Давай обойдёмся без этого. Теперь твой вопрос.

- Вы что-нибудь ещё узнали о пропавшей год назад Татьяне?

- Нет. Почему тебя так интересует Татьяна?

- Это личное, - вдруг отрезал Серёжа.

- Она была не чужим тебе человеком?

- Можно и так сказать.

Повисла тишина. Прошло не меньше минуты, прежде чем мы снова услышали Серёжин голос:

- Вер, как ты смотришь на то, чтобы объединить наши усилия? Я готов рассказать тебе всё, как есть: почему я живу в этом доме, зачем хожу к часовне и так далее. Но в обмен прошу тоже быть со мной откровенной.

- По рукам, - сказала Верка, - только ты начинай.

Помолчав немного, сосед начал рассказ.

Серёжа был поздним ребёнком у своих родителей и, к сожалению, они оба ушли из жизни, когда ему едва перевалило за двадцать. Отец пережил супругу всего на три года и перед смертью, позвав сына к больничной койке, открыл ему правду – Серёжа был ими усыновлён. В возрасте полутора лет его забрали из дома малютки, который находился в соседней области. Главврач рассказала, что однажды ночью к порогу их учреждения ребёнок примерно пары дней от роду был подкинут кем-то, кто пожелал остаться неизвестным.

- Мы с родителями жили в Подмосковье, - рассказывал Серёжа, - но у отца осталась квартира здесь, в Сычёвске, которая перешла потом ко мне по наследству. После его смерти какое-то время я устраивал свою жизнь, привыкал к тому, что остался один, и задумывался о том, чтобы начать поиски своих биологических родителей. Для этого, а ещё из любопытства, сделал тест ДНК. И вот однажды со мной связались из лаборатории и сообщили, что в их базе нашлось совпадение, и мой предполагаемый родственник, как и я, искал родственные связи и дал согласие на предоставление личных данных. Так мы встретились и познакомились с Татьяной. Наши результаты ДНК-теста говорили о доле общих маркеров родства примерно на 25%, что означало – мы родственники третьей степени, т.е. Татьяна – моя тётя, а я, соответственно, её племянник.

Верка терпеливо слушала, не перебивая.

- Татьяна рассказала мне, что одинока, - продолжал Серёжа, - ни мужа, ни детей. Она закончила журфак и работала в разных крупных изданиях, пока у неё не случился какой-то конфликт, из-за которого пришлось оставить работу. Решив немного отвлечься и устроить себе что-то вроде отпуска, Татьяна занялась поисками своей сестры по отцу. От матери она знала, что у её покойного папы в молодости была интрижка на стороне, итогом которой стало рождение девочки.

- Я запуталась во всех этих родственных связях, - призналась Верка. – Можешь объяснить простым человеческим языком, к чему ты ведёшь?

- Я веду к тому, что Татьяна – моя тётя, то есть сестра по отцу моей биологической матери. Татьяна была единственным ребёнком в семье, и ей очень хотелось найти сестру, а мне не менее, чем ей, хотелось найти мою мать. Таким образом, мы решили вместе заняться поисками.

- Та-ак… - протянула Верка, - и?

- И поиски привели нас сюда, в Нижнеглинково. Мать Татьяны рассказывала, что её мужа на год отправляли сюда в командировку. Он был каким-то начальником и приезжал, чтобы навести в местном колхозе порядок и найти преемника. Не знаю как, но матери Татьяны также было известно, что здесь её муж увлёкся молодой учительницей.

- Евдокией…, - поражённо прошептала я, сжав Ромкину ладонь. Он посмотрел на меня с недоумением.

- В общем, поиски заняли довольно много времени. Татьяна взялась за дело всерьёз: делала запросы в разные архивы, искала информацию в интернете, даже ходила в местный музей. Она проводила самое настоящее журналистское расследование! И, знаешь, ей удалось узнать, что моей матерью и её сестрой предположительно была Зоя Карпухина, дочь местной сумасшедшей Евдокии. Ну, помнишь, той, которую мы видели с тележкой.

Верка тоже была не мало удивлена услышанным и пробормотала:

- Да, помню, конечно.

- В общем, такие дела, - несколько смущённо сказал Серёжа. – Евдокия, похоже, моя настоящая бабка.

- А твоя мама… она же вроде как пропала?

- Тебе тоже об этом известно? – в свою очередь удивился Серёжа.

Я почувствовала дурноту, судорожно вспоминая дату Серёжиного рождения. Ромка смотрел на меня с беспокойством.

- Марья Фёдоровна рассказывала нам, - ответила Верка.

- Самое странное то, что Зоя исчезла в 1993 году, а я родился в 1995.

- У меня сейчас мозг закипит, - пожаловалась Верка. – Ничего не понимаю.

- Честно говоря, я тоже не знаю, что и думать. Главной в наших поисках была Татьяна, у неё здорово получалось находить и анализировать информацию. У меня тогда на работе был крупный проект, и связь с ней мы держали только удалённо, через переписку в интернете. Вечером, 16 июня прошлого года она позвонила мне и сказала - у неё есть мысли и даже вроде какие-то доказательства по поводу того, что на самом деле случилось с моей матерью, но это не телефонный разговор. Мы договорились, что на следующий же день я приеду из Москвы и встречу её на вокзале в Сычёвске. Как ты понимаешь, Татьяна на встречу не пришла, а её телефон оказался выключен. Мне так и не удалось узнать, что же она хотела мне сообщить, потому что с того самого дня её никто не видел.

- И ты… - начала Верка.

- Да, - договорил за неё Серёжа, - я взял отпуск и поселился в отцовской квартире, решив попробовать разобраться, что могло произойти с Татьяной. Но месяц прошёл, а я в своём расследовании не продвинулся ни на грош. Тогда я решил выкинуть всё это из головы, но время показало, что это не так-то просто. Короче говоря, через год я уволился с работы и снял здесь тот же дом, что раньше Татьяна.

- Ты думаешь, она пропала потому, что раскопала что-то об истории исчезновения Зои?

- По-моему, это очевидно, - с уверенностью сказал Серёжа. - Знаешь, мне бы очень хотелось поговорить с Марьей Фёдоровной о той давней истории, кажется, она одна из немногих здесь, кто ещё это помнит. Проблема лишь в том, что она почему-то с самого начала отнеслась ко мне очень настороженно, с подозрением. Я дважды пытался завязать с ней непринуждённый разговор, но ничего не вышло.

- И ты сейчас мне всё это рассказываешь, чтобы мы договорились с соседкой о разговоре? – сообразила Верка.

- Если честно - да, - ответил Серёжа. – Не знаю, что ещё делать. Возможно, Марья Фёдоровна скажет что-то, что натолкнёт меня на какие-то дельные мысли? Я пытался поговорить даже с Евдокией, собрал для неё пакет новых вещей, кое-что из посуды, купил продуктов и пошёл к ней, но… то ли она не захотела открывать, то ли её действительно не было дома.

- Мы тоже позавчера к ней ходили, - призналась Верка, - и застали на полу в обмороке. Сердце прихватило. Она жива и сейчас находится в центральной больнице.

- Что? Надо же…Нужно навестить её.

- Лучше просто передай для неё продукты, - посоветовала Верка. – Ей сейчас нельзя волноваться. Вдруг снова сердце прихватит?

- Да, ты права.

Возникла пауза. Жаль, что мы с Ромкой только слышали разговор, но не видели воочию его участников. Какие эмоции испытывал сейчас Серёжа, осталось для нас за кадром.

- Вер, для меня действительно важно, что ты думаешь обо мне, - вдруг тихо сказал он. – Мне бы очень хотелось, чтобы я перестал у тебя ассоциироваться с убийцей девчонки.

- Тогда расскажи, зачем ты ходишь на заброшенное кладбище.

- Ладно, теперь уже нет смысла скрывать. Я не просто так заселился именно в дом Смирновых. Здесь жила Татьяна, и я надеялся, что, возможно, в доме остались какие-нибудь её бумаги, записи или ещё что…

- Ты что-то нашёл?

- Да, но далеко не сразу. Смирновы, конечно же, отдали вещи Татьяны её матери, и я понимал, что если и осталось в доме что-то её, то это что-то должно было находиться в неочевидном, на первый взгляд, месте. Сначала я на всякий случай искал какой-нибудь тайник, как дурак, простукивал стены, заглядывал во всякие укромные уголки, но ничего не нашёл. И вот, однажды вечером я решил почитать что-нибудь скучное, чтобы поскорее заснуть, и на полке среди томиков современной беллетристики вдруг обнаружил философский трактат. «Как он здесь оказался?» - удивился я, а потом обрадовался, что нашёл лучшее снотворное.

- И там что-то было? – догадалась Верка.

- Представь себе, да! Татьяна зачем-то запихнула в книгу три обычных тетрадных листка, исписанных её записями.

- А как ты понял, что записи её?

- Кое-что в них я смог прочитать. Поверь, все сомнения у меня после этого отпали.

- Наверно, Татьяна записывала что-то перед сном прямо в постели и брала эту книгу, чтобы на твёрдой поверхности писать было удобнее.

- Я тоже так подумал, - согласился Серёжа.

- И что? Что там было, в этих записях? – нетерпеливо спросила Верка.

- Так просто и не скажешь, - вздохнул Серёжа. – У неё там какие-то схемы, вместо нормальных слов сокращения и тому подобное. Короче, тяжело разобраться. Точно я понял из написанного то, что на старом кладбище должны быть какие-то подземные ходы. Татьяна так и записала: «найти подзем. ходы» и даже два раза подчеркнула эту фразу.

- И ты теперь их ищешь? – поняла Верка.

- Ищу. Раз Татьяна это подчеркнула, значит, считала очень важным.

- И как успехи? Нашёл что-нибудь?

- Пока нет, - признался Серёжа. – Я был в местном музее, спрашивал, не сохранились ли у них какие-нибудь материалы о монастыре, который был здесь в прошлом веке, но мне ничем не смогли помочь. Думаю, если бы удалось заполучить карту монастырского комплекса, я бы набросал примерные варианты, где могли быть эти загадочные ходы.

- Наверное, надеешься найти сокровища? – лукаво спросила Верка.

- Ну, не отказался бы, конечно, - признался Серёжа. – Но основная моя цель не эта. Я правда хочу разобраться, что произошло с моей матерью, а потом и с Татьяной.

- Ты не против, если я расскажу о нашем разговоре подруге?

- Нет, не против. Как видишь, мне нечего скрывать. Я рассказал тебе всё, что знаю, и, честно говоря, надеюсь на вашу помощь. Хотя бы в том, что касается разговора с Марьей Фёдоровной.

- Хорошо, я поговорю с Асей, и мы что-нибудь придумаем, - заверила Верка.

Когда Серёжа ушёл к себе, мы с Ромкой вернулись в дом и сразу увидели подругу: с задумчивым видом она сидела за столом, подперев щёку рукой.

- Вер, ты просто молодец, просто умница! – сказала я. – Отлично держалась и, что немаловажно, не сболтнула ничего лишнего! Горжусь!

- Ну и что вы думаете обо всём этом? – спросила она, никак не реагируя на похвалу.

- Знаешь, меня очень заинтересовали подземные ходы. Вполне возможно, именно так убийца Вики скрылся после преступления – по тайному ходу под землёй, - с волнением сказала я. - Как бы странно это ни звучало, но, похоже, разгадка того, где находятся ходы, может помочь нам в поисках убийцы Вики.

- Нужно взглянуть на бумаги Татьяны, - сказал Ромка. – Может, мы сможем в них что-то ещё расшифровать?

Верка вздохнула:

- Меня больше всего интересует Серёжа. Вы слышали весь разговор, скажите мне, как считаете, он правда не убийца?

Повисла тишина, мы с Ромкой не спешили давать ответ, потому что ни у кого из нас не было стопроцентной уверенности.

- Ну, и что вы молчите? – не выдержала подруга.

- С одной стороны, - аккуратно начал Ромка, - Серёже хочется верить. Мы его уже немного знаем, и то, что он тебе недавно озвучил, вроде бы звучит вполне логично.

- А с другой?

- Ээ… с другой стороны, если рассматривать лишь факты, мы знаем всё только со слов, а Серёжа, если он всё-таки лицо заинтересованное, мог и соврать.

- Чего-чего? – нахмурилась Верка. – Рома, ты сейчас не на совещании в переговорной. Давай-ка скажи по-человечески, что ты имеешь в виду.

- Короче, у Серёжи есть бумаги Татьяны. А вдруг он нашёл их не в книжке, как нам сказал, а отобрал у неё где-нибудь на тропинке между Нижнеглинково и станцией?

- А вся эта история с тем, что они с Татьяной родственники, получается, туфта? – с сомнением спросила Верка.

- Извини, но я не ясновидящий, - развёл руками Ромка. – Я лишь хочу сказать, что нужно постараться найти какие-то доказательства невиновности Серёжи, а не сразу слепо верить в его слова.

- Откуда он узнал про Зою? – не сдавалась подруга. – Зачем ему вообще сочинять всю эту историю с родственными связями? Мог бы просто сказать, что знать не знает Татьяну, а на кладбище ищет царские червонцы.

- Погодите, - влезла я, - давайте немного успокоимся и решим, как вести себя дальше.

- Знаю, что вам это не понравится, - начал Ромка, - но я бы посоветовал вернуться в город. Пусть со всей этой историей разбирается полиция.

Словно не слыша его, Верка сказала, обращаясь ко мне:

- Если Серёжа родился в 1995 году, а его предполагаемая мать исчезла в 1993, значит, они с Фёдором всё-таки действительно сбежали?

Я молча пожала плечами.

- Получается, - продолжала Верка, - два года Зоя и Фёдор где-то прятались, потом Зоя забеременела, но что-то произошло, и она отказалась от ребёнка?

- Надо узнать, остались ли в Верхнеглинково родственники этого Фёдора, - размышляла я. – Может, он с кем-то из них всё-таки обсуждал заранее свой побег? По логике вещей, для такого шага требуется серьёзная подготовка.

Ромка снова попробовал нас вразумить:

- Давайте поступим так: вы попросите у Серёжи номер следователя, ведущего дело Вики, попробуете договориться с ним о встрече, где всё это и расскажете. Дальше полиция, по идее, должна будет проверить информацию и, конечно, самого Серёжу. У следствия куда больше возможностей сделать это, чем у нас.

- Ром, - начала я, - как же мы сейчас уедем? Наконец-то в деле стало что-то вырисовываться! Мы можем посмотреть записи Татьяны!

- Это может быть опасно.

- Ром! Ну согласись, что, если бы Серёжа действительно был убийцей, он бы никогда нам сам не сообщил о подземных ходах! Зачем?

- Может, он собирается вас, наивных дурёх, туда заманить?

- Ещё можно попросить у Серёжи результаты теста ДНК, о которых он говорил! – нашлась я. – Это будет доказательством того, что он говорит правду!

Ромка смотрел на меня без удовольствия, весь его вид говорил мне: «Ты в своём репертуаре».

- Завтра мне уезжать в город. Вот скажи, как я могу уехать, когда у вас тут такие дела творятся?

- Ром, давай скажем Серёже, что ты тоже в курсе его истории? Он нам ничегошеньки не сделает, потому что будет понимать, что ты тоже знаешь! Но, честно говоря, я ему верю! – горячо сказала я.

- Полностью поддерживаю Асю, - поддакнула Верка.

- И почему я не удивлён? – спросил сам у себя Ромка. – Ася, можно тебя на минутку?

Мы прошли в комнату, и я закрыла за нами дверь, успев увидеть хмурый Веркин взгляд, которым она нас провожала.

- Ромочка, ну, пожалуйста, - начала я, - ну, пойми, мы просто не можем сейчас как ни в чём ни бывало уехать!

- Давай сделаем так, как ты предложила: поставим Серёжу перед фактом, что мне обо всём известно. Посмотрим бумаги Татьяны и его документы. Обязательно возьмём у него номер телефона следователя, с которым он общался.

- Давай, конечно, - закивала я.

- Видишь, я иду тебе навстречу, хоть и очень переживаю за твою безопасность.

- Та-ак? – протянула я. – Но?

- Но давай договоримся: о любом вашем с Серёжей шаге ты будешь сообщать мне заранее! Чтобы я был в курсе всего, что вы тут делаете! Будь на телефоне постоянно, отвечай на мои вопросы по возможности сразу, чтобы я там, в городе, не сходил с ума.

- Ну, конечно, - пообещала я. – Само собой.

- А ещё… ещё завтра все вместе: я, ты, Верка и Серёжа отправимся на поиски тайных ходов. Облазим лесопосадку, кладбище, часовню и что там ещё? Наверняка это рано или поздно придёт вам в голову, и я хочу быть рядом в этот момент.

- Ром, да я только за! – обрадовалась я.

- С Серёжей все ведём себя так, как будто полностью ему доверяем, - подытожил Ромка. – Верку предупреди, чтобы об этом не забывала.

Вечером мы позвали к себе Серёжу и устроили самый настоящий совет. Поначалу парень был в шоке от того, что мы уже обо всём в курсе, но позже принял это обстоятельство. Документы и записи Татьяны по нашей просьбе принёс.

Почерк у Татьяны был очень мелкий, такой обычно называют бисерным, что, в совокупности с сокращениями, действительно делало написанное ею очень сложным для восприятия. На первом листе какие-то схемы. С полчаса поломав над ними голову, мы разгадали – это было нечто похожее на генеалогическое древо нескольких семей: самой Татьяны, Евдокии и Серёжи. На втором листе, как сообразила Верка - краткая история монастыря и часовни, которая была нам известна из уст Натальи Павловны. На третьем как раз запись про ходы и тоже что-то вроде схемы, но данных было настолько мало, что мы так и не поняли, что они могли означать.

Затем Ромка, следуя нашему плану, предложил Серёже поискать завтра всем вместе тайные ходы. Тот, к нашему облегчению, отреагировал на это спокойно, даже можно сказать, с энтузиазмом. Выдвигаться на поиски решили сразу после завтрака.

Когда Серёжа ушёл, произошло ещё кое-что: мне неожиданно позвонил Вадим. В череде свалившихся на нас последних событий, у меня совершенно вылетело из головы, что он должен был мне сообщить об итогах встречи его знакомого адвоката с Ильёй.

- Спешу обрадовать, - сказал Вадим по телефону, - Георгий Борисович согласился защищать Илюху в суде.

- Здорово, - искренне сказала я. – Я очень рада. Спасибо.

Закончив разговор, я наткнулась на недовольный Ромкин взгляд.

- У него уже есть твой номер? – спросил он.

- Ром, Вадим обещал найти хорошего адвоката для Ильи. Я дала ему свой номер, чтобы быть в курсе новостей по этому вопросу.

Ромка больше ничего не сказал, только нахмурился.

Утром я проснулась рано. У меня всегда так, когда грядущий день обещает поездку или, как сегодня, волнительное приключение. Тихонько выскользнув из постели, чтобы не разбудить Ромку, я прошмыгнула на кухню, а потом на террасу, прихватив с собой телефон.

Мне хотелось поискать в интернете информацию про старый монастырский комплекс и часовню. Кто знает, вдруг мне повезёт, и удастся найти хоть что-то про подземные ходы?

Не успела я с удобством расположиться в старом плетёном кресле, как на экране всплыло уведомление с уличной камеры, предупреждающее, что со стороны задней калитки наметилось какое-то движение.

Без особого любопытства, ожидая увидеть какого-нибудь зверька или птичку, я ткнула на видео и не поверила своим глазам: кто-то в чёрном спортивном костюме с надвинутой на глаза бейсболкой и капюшоном потихоньку пробирался по моему участку к дому. В руке у незнакомца было нечто похожее на бутылку с зажигательной смесью.

В сильном волнении я вскочила с места, намереваясь кричать и звать Ромку, как вдруг совершенно неожиданно капюшон у «чёрного» сполз на затылок, и я смогла увидеть часть лица. Резким движением негодяй тут же накинул его обратно, но этой досадной для него промашки мне хватило с лихвой, чтобы опознать его.