Ирэн выглядела испуганной, но Троицкий понимал: как только пройдет шок от его внезапного появления, она вполне может побежать к Стрелецкому и выложить ему все.

Она вовсе не бедная овечка, и тот, кто привлек ее к операции, знал, что Ирэн фон Мэш не так просто выбить из седла. Раз Садовник, значит, понимает толк в «цветочках» вроде этой дамочки. Сработал эффект неожиданности, но дерзкая авантюристка недолго будет поджимать хвост.

– А не выпить ли нам шампанского? – снова усевшись в кресло, произнес Троицкий.

Ирэн взглянула недоверчиво, но, заметив на его лице улыбку, приободрилась.

– К торжеству в ресторан завезли «Мадам Клико».

– Отлично! Закажи сама, дорогая!

Через несколько минут в номер вкатился столик с шампанским и фруктами.

– Хорошего вечера, – поклонился официант.

Выпить Ирэн всегда была не дура, а нынче с перепугу едва дождалась, когда Троицкий откупорит и разольет шампанское. Она схватила протянутый бокал и осушила по-гусарски – залпом.

«Главное, чтобы не успела догадаться», – подумал Троицкий.

Не успела. Через несколько секунд, уронив бокал, Ирэн схватилась за голову и начала валиться.

– Какое пьяное шампанское!

Подхватив, Захар отнес ее на кровать.

– А ты, собственно, кто такой, Троицкий? Ты из полиции, что ли? Я тебя боюсь… А борода тебе идет… Мягкая… Как у попа… Из тебя получился бы шикарный поп… Венчается раба божия…

Наконец последние бормотания стихли. Лицо, которому она всегда стремилась придать выражение, свойственное роковой женщине, размягчилось, и Ирэн стала тем, кем, в сущности, и была: ростовской мещанкой Ариной Мешковой. Поглядев на открытый во сне рот с дорожкой сползающей из уголка слюны, Захар даже посочувствовал искательнице удовольствий. Нелегкое все же дело – играть чужую роль.

Теперь надо каким-то образом избавиться от соглядатая. Не успел Захар об этом подумать, как услышал слабый скрежет. Кто-то пытался вскрыть дверной замок.

Не вытерпел, значит, решил лично проверить, чем они тут занимаются.

Андрею надоело торчать под дверью. На него устали коситься проходящие мимо горничные и снующие туда-сюда с подносами официанты. Кроме того, в номере вдруг стало очень тихо. Что там происходит, неизвестно. То говорили, то вдруг молчок. Подозрительно это. Проверить, что ли?

Выждав, когда никого не будет рядом, Андрей достал из кармана небольшой складной ножичек. Замочки в гостиничных номерах плевые, вскроет за секунду. И не такие взламывать приходилось.

Через несколько мгновений он осторожно вошел в номер и увидел этих двоих спящими в обнимку на кровати.

«Нашли, когда миловаться», – подумал он и презрительно сплюнул на вощеный пол.

Вот бы гаркнуть у них над ухом залихватское:

«А ну подъем, мать вашу!»

Или свистнуть по-разбойничьи!

То-то взвились бы, сволочи!

Жаль, нельзя.

Оглядевшись и не найдя ничего подозрительного, Андрей вышел, закрыв за собой дверь.

Примерно через десять минут Троицкий выглянул в коридор и, не увидев никого, удивился.

Неужели ушел? Или просто переместился в другое место?

В любом случае лучше перестраховаться.

Он вышел через черный ход и, пройдя дворами, появился уже в конце улицы перед дебаркадером, который нынче превратили в старинную ладью екатерининских времен.

Как все провинциальные города, ночью Кострома выглядела абсолютно безлюдной. Присутствие жизни обозначали лишь лай собак, пятна фонарей и смутные шорохи в кустах. Особой, отдельной от города жизнью жила Волга. Не замирая ни на мгновение, ворочаясь и недовольно вздыхая, река продолжала упорно гнать вдаль свои тяжелые воды.

Найти экипаж Троицкий не надеялся, но припозднившийся и уже едва держащийся на козлах извозчик все же нашелся.

– Мне на Московскую.

– Да хоть в саму Москву! – подбоченясь и глядя на пассажира осоловелыми глазками, заявил извозчик: – Залезай! – И, подумав, добавил для верности: – Эх, прокачу!

Резвости до дома Шиповых, правда, не хватило: уснул на полпути.

Пришлось Троицкому подвинуть его на козлах и править самому.

Хорошо, хоть городовых не встретили по дороге. Было бы им не до веселья.

Свет в доме Шиповых уже не горел. Не желая никого будить, Захар решил пробраться в комнату Дмитрия по крыше пристройки, но внезапно заметил приоткрытое окно библиотеки. Из нее на второй этаж можно подняться незамеченным. Недолго думая, Троицкий, подтянувшись, перелез через подоконник, бесшумно спрыгнул на пол и уже собрался двинуться дальше, как вдруг услышал за спиной тихий «ойк» и замер с поднятой ногой.

– Кто здесь? – раздался в темноте дрожащий голос. Зажегся свет, и перед онемевшим Троицким явило себя приведение – закутанная в простыню Грушка.

– Ты?

– Вы? – одновременно выдохнули оба.

Троицкий даже головой помотал, насколько был потрясен явлением.

– Ты как тут оказалась?

– Вас искала.

– А как ты… Впрочем, глупо спрашивать у проныры вроде тебя, почему искала меня здесь. В любую щель пролезешь.

– Меня Дмитрий сам попросил остаться, – обиделась на «проныру» Грушка. – Я только про вас спросить хотела…

– Дмитрий дома?

– Он целый день вас искал, недавно вернулся.

– Поднимусь к нему.

– Я уже здесь, – входя, объявил Шипов. – Ужасно рад, что вы нашлись, а то мы с Грушей уже невесть что думали.

Это не ускользнуло от внимания Троицкого и заставило поразиться скорости развития событий. Всего два дня, а тут уже «мы с Грушей» какие-то появились.

– Расскажите, что с вами случилось.

– Не до рассказов пока. Мне надо вернуться в гостиницу.

– Есть поручение? Я готов!

Именно за этим Троицкий сюда и пришел, но…

Он покосился на Грушку.

– Я думаю, мы можем смело говорить при ней, – догадался о его сомнениях Дмитрий. – Благодаря Груше я остался жив. Бандиты Лошадника хотели меня схватить, и схватили бы, если бы не она. Я так ей благодарен!

– Дмитрий, вы понимаете, что говорите? Тут не в игрушки играют, тут же… Она же…

Он хотел сказать что-то уничижительное, даже обидное, но взглянул на Грушку и выдал совершенно другое:

– Пусть сначала скажет, что сделала с Киселевым?

– С кем? – удивился Шипов.

– С пациентом больницы, который даже ходить не мог самостоятельно.

– Какой больницы?

– Я его к деду отвезла, – перебила Грушка.

– К кому? – хором спросили мужчины.

– Да что вы заладили: кому, какой! За ним бандиты пришли, убить собирались. Я его спрятала в доме деда моего в Богословской слободе за Костромкой. У Ипатьевского монастыря.

– Грушка… – начал ошеломленный услышанным Троицкий.

– Простите, отец Антоний, – заторопилась она, – но советоваться было не с кем, а человеку смерть грозила.

Грушка, коротко рассказав обо всем, спросила, что ей теперь делать.

У Дмитрия, собственно, был тот же вопрос, поэтому через мгновение оба уставились на него в ожидании.

– Нужно собрать сведения об учредителях и руководстве страховой компании «Волга», – более не стесняясь присутствием Грушки, заговорил Троицкий. – Все, что удастся раздобыть законными и незаконными методами. И не в Петербурге, а в Нижнем. Кроме вас, Дмитрий, мне обратиться не к кому.

На лице юноши он прочел вопрос и покачал головой.

– Ситуация разворачивается таким образом, что доверять я могу только вам.

– На что я должен обратить внимание?

– На связи. Родственные, дружеские, политические. Всякие. Любое совпадение, любая странность.

– Искать связь с террористами?

Троицкий покачал головой.

– Эти люди не едят с террористами за одним столом, но они дают им деньги. Очевидной связи быть не должно, понимаете?

– Понимаю… отец Антоний, – с запинкой ответил Дмитрий.

Троицкий взглянул благодарно.

– Устранить непосредственную угрозу мало, надо добраться до ядра. Допускаю, что «Волга» – это еще не ядро, но, проследив путь золотых слитков, мы можем его обнаружить.

– А что с террористами?

– Этих предоставьте мне.

– Но это же очень опасно!

– Я все учел, – показав глазами на Грушку, спокойно ответил Троицкий и, повернувшись к ней, сказал:

– Для тебя у меня тоже есть задание.

Грушка аж выросла от гордости. Ей задание!

– Возвращайся в дом деда и неотлучно находись при Киселеве. Как только очнется, расспроси, знает ли он о зашитой в подкладку саквояжа записке. Возможно, он сам ее прятал. Поняла?

Грушка не понимала многого. Какой саквояж? Какая записка?

Она услышала такие странные и страшные слов, каких не знала за всю свою жизнь. Террористы, золотые слитки… От одного этого в голове помутиться может.

Однако поняла главное: происходит что-то очень серьезное и прямо здесь, с ними, с отцом Антонием. Дмитрий сказал, что это очень опасно, значит, она должна быть рядом.

– Я сделаю все, что нужно, батюшка. Не подведу. Как узнаю, сразу сюда прибегу, так?

Троицкий кивнул и неожиданно положил руку ей на плечо.

– Спасибо за Киселева.

Больше ничего не сказал и руку убрал.

– Пора уходить, – произнес он, повернувшись к Шипову. – Дмитрий, проводите меня до ворот. Хотел бы уточнить кое-что.

И все. И никаких «до встречи» или «увидимся». Как будто забыл о ее существовании.

Грушке стало так грустно, что на глазах выступили слезы, и чтобы их никто не заметил, она быстренько легла на диван и, повернувшись к стене, закрылась с головой одеялом.

В «Старый двор» Троицкий вернулся тем же путем. Ни внизу в холле, ни на этажах, ни рядом с номером никого не было, но он не сомневался: одного его не оставят.

Первое, что, проснувшись, увидела Ирэн, была чашка кофе в руке у Троицкого.

– Кофе в постель. Как мило, – пропела она, потягиваясь.

– Просыпайся, у нас много дел, – сунув ей чашку и грубо сдернув одеяло, произнес, отходя к столу, Захар.

Ирэн зло сузила глаза.

– И это после того, как мы провели ночь вместе? Ну и хам же ты, Троицкий!

– Сейчас не до сантиментов. Приведи себя в порядок и поговорим серьезно.

– А если я не хочу?

– А теперь?

Она посмотрела сначала на дуло «Парабеллума», потом ему в лицо, и в ее голове, кажется, начало проясняться.

– Что ты хочешь знать? – спросила она, дрожащей рукой отставляя чашку на столик возле кровати.

Он взглянул на каминные часы.

– Сначала еще раз все подробности твоего задания, а потом я объясню наш план.

– Которому я буду следовать под дулом пистолета?

– Которому ты будешь следовать, чтобы спасти свою жизнь, – ответил Троицкий и сел напротив, положив ногу на ногу.

– Итак…

Из отеля они вышли под ручку. С другой стороны улицы им навстречу, поднявшись со скамейки, выдвинулся как всегда хмурый Богдан.

Троицкий прищурился. Вряд ли тот заходил в гостиницу, чтобы проверить номер, но в любом случае успех его ночной вылазки – чистая случайность.

Близко подходить Богдан не стал, пошел по другой стороне улицы.

Троицкий в его сторону не смотрел, всем своим видом выражая лишь одно: удовольствие от присутствия рядом столь прелестной спутницы. Та в долгу не оставалась, напропалую строя ему глазки и поминутно хихикая.

Таким манером они прошли по краю Сусанинской площади до поворота на Марьинскую и только тогда, подозвав извозчика, сели в пролетку.

Туда же на ходу вскочил Богдан.

У известного дома, попетляв предварительно по округе, они вышли вместе.

Вся группа была в сборе и по возбуждению, явственно читаемому на лицах присутствующих, Троицкий догадался: ожидаемый взрыватель и «футлярчики» прибыли. Неужели они в доме? Вот бы взорвать всю компанию разом!

Мимо с куском хлеба в руке пробежал мальчик. Троицкий едва не чертыхнулся вслух. Какого дьявола они до сих пор держат мальчугана на этом пороховом складе? Неужели малышу суждено стать жертвой революционной борьбы?

Появление на конспиративной квартире Ирэн произвело смятение среди членов группы.

– Зачем ты позволил ей прийти? – набросился на Богдана Савва. – Шпиков навести решил?

– Господа, – остановила разгорающийся скандал Ирэн, царственным жестом сбрасывая с плеч манто, – я здесь потому, что меня попросили передать: в плане операции есть некоторые изменения.

Савва смерил ее недоверчивым взглядом.

– Изменения? Сейчас?

– Речь идет о способе передачи посылки.

– Все было оговорено. Что могло случиться?

– Посылку должна доставить лично я. Вместе с авансом за работу.

– Чего он опасается?

– Вероятно, есть причины для опасений, – пожала плечами Ирэн.

Держалась она великолепно.

– Накануне операции контактов между непосредственными участниками лучше избежать, – буркнул Богдан. – Много времени было потеряно. Сейчас это опаснее втрое, чем неделю назад. В отличие от тебя, он это понимает и не хочет рисковать.

Ирэн уселась за стол и огляделась.

– Итак, раз все согласны, оговорим детали. Распорядитесь насчет чая, господа.

За чаем договорились обо всем. На встречу Ирэн поедет в закрытом автомобиле. Взрыватель и аванс в виде слитка золота повезет в дорожном саквояже.

Когда добрались до сопровождающих, выяснилось, что им может быть только Троицкий. Он рискует меньше других.

– Тем более что нас видели вместе. Это не вызовет подозрений.

На том и порешили. До встречи оставалось почти восемь часов, поэтому Троицкий с Ирэн вернулись в гостиницу.

Заказав обед в номер, они с удовольствием поели, а потом Захар заставил Ирэн выпить снотворного. Ничего нового он придумать не смог, да, собственно, и не пытался. Ирэн посопротивлялась, но не так, чтобы очень. Соблазнить Троицкого нечего было и думать, а больше она ничего не умела. Кроме того, в этом для нее был и еще один плюс. Спящая, она уже ничего не сможет выболтать.

И так наговорила слишком много. Если не будет слушаться Троицкого, он может сдать ее полиции. А в полицию Ирэн не хотела. Она хотела в солнечную Италию на теплый берег Средиземного моря. Если будет умничкой, обязательно туда попадет! Троицкий такой благородный! Ни за что не станет обманывать даму, которая ему доверилась!