Укрыв Ирэн одеялом, Троицкий сел в кресло и закрыл глаза.

Пытаясь понять, где готовится главный взрыв, он не переставал думать о способе, каким террористы собираются активировать тротил, и пришел к выводу, что Порох изготовил электрический взрыватель. Только он способен работать на приличном расстоянии, которое было бы безопасным для того, кто повернет ручку адской машинки.

В военном деле электрический способ взрывания в России использовался почти сто лет, год от года совершенствуясь. Совсем недавно во всех газетах писали о принятии на вооружение «взрывной машинки образца тысяча девятьсот тринадцатого года», весившей всего восемь килограмм. Так почему Порох не мог воспользоваться этим опытом и не придумать свой вариант машинки? Восемь – это много. Тяжело и объем слишком велик. Такую не притащишь незаметно. Но на то Порох и гений, чтобы придумать что-то легче и меньше. Такое, что уместится в коробке из-под обуви или в портфеле чиновника.

Жаль, не успел расспросить Андрея подробнее. Возможно, Порох – бывший военный минер или работал там, где изготавливают взрывные устройства, имел к ним доступ.

Впрочем, сейчас уже неважно.

До события остаются считаные дни.

Где? Где? Где же лежит эта куча тротила, ожидая своего часа?

Программа пребывания в Костроме высочайших особ широко освещалась с самой зимы, следовательно, всем известно, где и когда будут находится Романовы. В любом из этих мест можно заранее установить взрывное устройство.

Да, но не везде его можно незаметно и безопасно для себя активировать. В помещении, вдоль и поперек просматриваемом охраной, сделать это невозможно, следовательно, такие места, как палаты бояр Романовых, отпадают.

Нет, это должно случиться там, где будет множество народу и отследить каждого невозможно, где легко спрятать и взрывное устройство, и идущие от него провода.

Троицкий стал перебирать в памяти детали программы, и в какой-то момент его словно торкнуло: закладка монумента в честь трехсотлетнего юбилея династии на территории кремля!

Господи, неужели?

Троицкий вспомнил, что писали газеты.

Памятник мыслился до невозможности претенциозным!

По утвержденному еще год назад проекту он должен представлять собой грандиозный постамент-пьедестал в виде увенчанной двуглавым орлом часовни высотой в семнадцать саженей.

Планировалось разместить вокруг часовни фигуры всех царей и даже умирающего Ивана Сусанина, осеняемого аллегорической фигурой России с лицом императрицы.

Царская семья будет присутствовать при закладке монумента.

Прохаживаясь неподалеку, Троицкий видел это место.

Бетонный фундамент памятника был уже заложен. Его облицевали гранитом и возвели над ним большой шатер. После специального молебна в шатре император положит в лунку фундамента серебряный юбилейный рубль и символический именной кирпич, то же сделают все члены семьи, включая маленького цесаревича. Разумеется, вокруг августейшей фамилии сгрудятся все приближенные, ибо это мгновение станет апогеем торжества. Любой мог видеть то же самое, но приближаться к месту дозволялось лишь непосредственным участникам подготовки к священнодействию: шатер будет оцеплен солдатами.

Лучшего места для закладки бомбы не придумать!

Именитые горожане и гости будут находиться на расстоянии, но все же недостаточно далёко, чтобы не увидеть, как вдруг из недр фундамента вырвется огненный дьявол и за секунду сожрет всех. Кто мгновение назад состоял из плоти и крови, превратится в пепел.

Без сомнения, этот взрыв прогремит не только на всю Россию! Он прогремит на весь мир!

Но кто же может исполнить дерзкий замысел?

Неужели Стрелецкий?

Это хуже, чем предательство Иуды!

Подобному даже нет названия в человеческом языке!

Роль остальных членов группы в этом случае тоже более или менее ясна. Они осуществят локальные взрывы в других местах чуть раньше. Впрочем, это будет уже неважно! Остальные взрывы – лишь отвлекающий маневр для осуществления главного замысла – убийства семьи Романовых!

У него осталось совсем немного времени, чтобы придумать, как не дать этому случиться.

Захар уперся головой в сцепленные на затылке ладони и, вытянув ноги, дал себе пятнадцать минут на сон. Тишина, собранная им вокруг тела, стала плотной и обволакивающей. Снаружи сквозь нее не проникало ни единого звука. Идеальная среда для усталого мозга.

Идеальная среда?

Идеальная среда для придуманной Порохом взрывчатки – холод. А это значит, что находиться пресловутые «футлярчики» могут только в одном месте.

Троицкий резко поднялся и подошел к кровати, на которой, сладко посапывая, спала Ирэн. У него есть примерно три часа.

Через минуту он вышел из номера и тем же путем, что и ночью, покинул гостиницу.

На этот раз Захар направлялся не прочь от прибежища террористов. Он шел именно туда, в конец Марьинской улицы, где ждали их с Ирэн возвращения.

В самый первый день он заметил в доме одну странность. Обычно вход в холодный подпол делают в полу кухни. Так удобно хозяйке. На Марьинской люк был вырезан в сенях, почти в самом углу. Заглянув туда однажды, Троицкий увидел типичный погребок: бочки с огурцами и квашеной капустой, корзины с овощами, мешки с картошкой и прочими дарами огорода, расположенного прямо за домом.

Еще тогда он подумал, что выбор места не случаен: возможно, в подполе есть ход, ведущий наружу. На случай, если нагрянет полиция. Далеко рыть возможности не было, кругом дома, поэтому ход, скорее всего, заканчивается на краю огорода: за полуразвалившимся сараем, кучей набросанных кое-как дров или за деревянной уборной. Проверить предположение случая не представилось возможным, но сейчас именно этим путем Троицкий намеревался проникнуть в дом. Почему-то он был уверен, что найдет вход. Не может не найти.

После полудня зарядил мелкий, совсем не майский дождь, что было ему на руку: никто не пойдет прогуляться по огороду.

Остановившись за забором, Захар долго рассматривал все углы. Наконец, перемахнув через штакетник, он решительно направился к сараю, и вдруг дверь, ведущая во двор, скрипнула. Троицкий упал за куст смородины и замер. Силантий, поглядев на небо, бегом припустил в уборную.

Приспичило же тебе!

Дождавшись, когда тот, подтягивая на ходу штаны, уберется обратно в дом, Троицкий, пригибаясь, забежал за сарай. Высоких зарослей бурьяна, обычных для подобных закутков, здесь не было, только всякий сор, но местами земля утоптана, и Захар похвалил себя за догадку. Отсюда они заходили. Но где же сам вход?

Он обнаружился внутри сарая под старыми корзинами.

– Классический вариант, – усмехнулся Троицкий, поднимая сколоченную из крепких досок крышку и спрыгивая в темноту лаза.

По его расчетам, пройти предстояло метров пятнадцать. Опираясь на мокрые глинистые стенки, он стал считать шаги и вскоре увидел над головой тонкую светлую полоску от пробивающегося сквозь щели в досках света. Значит, он внутри подпола. Жаль, ориентироваться придется в темноте, хотя и не такой густой, как раньше. Где же они хранят эти «футлярчики»? У входа поостерегутся, положат в самом холодном углу.

Двигаясь по часовой стрелке, Захар принялся ощупывать все, что попадалось по пути и через некоторое время наткнулся на небольшой деревянный ящичек. Он не был заперт, и, откинув крышку, Троицкий нащупал именно то, что и надеялся найти. Бомбочек было не сто и не двести, как он боялся. Всего двенадцать. По шесть в каждом ряду. Действительно, на ощупь словно сигары в футлярах. Далеко продвинулись господа террористы, если научились делать такое.

Через несколько минут он вылез из дыры в сарае и, вернув на место старые корзины, ушел тем же путем. Оставить следы он не боялся: дождь собирался поливать землю еще несколько часов.

Автомобиль, подготовленный для Ирэн, был стар и вонюч. Принюхавшись, Захар легко вообразил картину: в салоне, подпрыгивая на поворотах, едут клетки с курами или кроликами. Интересно, где они раздобыли такое чудо?

Ирэн с негодованием отвергла саму возможность сесть в подобную колымагу, но Троицкий понимал: чем неприглядное автомобиль, тем надежнее. Шикарное авто привлечет к себе ненужное внимание.

– Покрасуешься в другой раз, – шепнул Троицкий, запихивая ее внутрь.

Они разместились на заднем сиденье, за рулем неожиданно оказался глухой Силантий. Саквояж Захар поставил рядом с собой.

Кострома – город небольшой, куда ни поедь, хватит часа, даже если очень-очень медленно.

К месту встречи они подкатили за пять минут до назначенного времени.

Троицкий сжал руку Ирэн и нагнулся, чтобы Силантий не мог прочесть по губам.

– Как только вручишь посылку, уходи немедленно. Мы уедем, когда увидим, что ты спускаешься с дебаркадера.

– А если он захочет проверить содержимое?

– Он не будет открывать саквояж в людном месте. Мы обсуждали это.

– А если потребует, чтобы я осталась?

– Ирэн!

– Да, я помню. Не потребует.

– Ты притягиваешь к себе взгляды. С таким грузом внимание подобного рода ему вредит. – И шепнул: – Помни об Италии.

Ирэн ушла, а они остались стоять на Нижней Набережной, не выключая мотора.

Троицкий мысленно проследил путь Ирэн до места встречи на дебаркадере. Ее появление станет для Стрелецкого сюрпризом – он ожидал Савву, – но, скорее всего, приятным. Объяснение они с Ирэн придумали вместе и даже прорепетировали.

Как только они с Силантием увидели ее, спускающуюся с довольной улыбкой со сходен, Троицкий толкнул водителя в бок.

– Поехали!

В какой-то момент Захар заметил, как Силантий повернул голову и проводил глазами человека, идущего вдоль дороги.

– Знакомый? – тронув его за плечо, четко проговорил Захар.

– Работали вместе, – ответил Силантий, оглянувшись. – Тут недалеко. На стройке.

И мотнул головой куда-то вверх.

– Там? – уточнил Захар, показав пальцем на кремль.

– Ага.

Троицкий, перегнувшись, заглянул Силантию в лицо.

– А что делали?

– Яму рыли кой-кому!

Силантий заржал, довольный своей шуткой.

Троицкий откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Вот и сошлись концы веревочки.

Взрывчатка заложена в фундамент будущего памятника.

Он угадал.

И все же в одном он ошибся.

Стрелецкому не хватило терпения дождаться, когда он окажется совсем один.

Оглянувшись вокруг и убедившись, что на дебаркадере в зоне видимости нет ни единой души, он поставил саквояж на колени и осторожно открыл.

Взрывательную машинку Стрелецкий увидел сразу, но его интересовало другое: то, что было завернуто в вощеную бумагу и лежало на самом дне. Доставать сверток он побоялся, стал разворачивать, засунув обе руки внутрь. Да, это был слиток золота. Первый из обещанных за работу. Вместе со слитком лежал изящный футлярчик.

Некурящий Стрелецкий не сразу понял, что за штука и, покрутив в руке, сунул ее в карман на груди сюртука. Потом рассмотрит получше.

Был только один шанс из тысячи, что Стрелецкий не знал о «футлярчиках», но это оказался именно он.

Послышались голоса, и Стрелецкий, торопливо поднявшись, пошел к выходу.

Он успел лишь взяться рукой за поручень сходен, перекинутых с импровизированной старинной ладьи на берег.

Взрыв был не очень сильным. Разметало только сами сходни и часть пристани. Человека же подбросило и перекинуло за борт.

Прибежавшие через несколько мгновений служащие никого не увидели и не поняли, что случилось и где пострадавшие. Вода темнела, волны все так же бились о борт.

Явился городовой, вызвали полицию. Те осмотрели все вокруг, но водолазов вызывать не стали. Решили, что кто-то метнул бомбу с берега, думая испортить дебаркадер. Доложили полицмейстеру, тот велел утром обшарить дно.

Так и сделали, но безрезультатно.

Если что и было, вода за ночь утащила это на глубину.

О странном происшествии Троицкий, как и все, узнал из газет.

Об исчезновении Стрелецкого, разумеется, в прессе не сообщалось, и никому в голову не пришло связать эти два события.

Обнаружив пропажу подчиненного, градоначальник сначала долго ругался на остолопов и трутней в его аппарате, а потом приказал разыскать чересчур жовиального подчиненного, хоть бы пришлось вытаскивать его из борделя.

Стрелецкого искали, но не нашли.

– Как в воду канул, – развел руками полицмейстер.