Машина шла по трассе ровно, без рывков, оперативник за рулём молчал. За окнами уже темнело – сначала небо стало серым, потом сизым, в конце пути почти черным. Деревья вдоль дороги сливались в одну сплошную стену.

Они въехали на территорию базы. Фонари горели желтыми пятнами. Не все – через один. Главный корпус был освещен. Второй, административный, этаж смотрел темными окнами.

Оперативник выключил двигатель.

Стерхова повернулась к нему:

– Ждите звонка. Тогда – быстро в кабинет. Оружие наготове.

Шаги по асфальту звучали громко – слишком громко на пустой парковке. Она поднялась на крыльцо, толкнула дверь. Внутри было тихо. Вестибюль освещён тускло – лампы горели вполнакала.

Администратор сидела за стойкой – женщина лет пятидесяти, с бейджем, криво приколотым к жакету. Увидев Стерхову, она поднялась.

Анна развернула документ.

– Следственный отдел. Постановление. Осмотр кабинета Лайтинена.

Администратор взяла бумагу, прочитала. Пальцы нервно теребили край документа. Она посмотрела на Стерхову, потом на мобильник. Рука дважды дернулась, но телефон не взяла.

– Ключ, – напомнила Стерхова.

Женщина помедлила, открыла ящик и достала тяжелый ключ с длинной ножкой.

Молча протянула.

Стерхова забрала ключ и двинулась к лестнице.

На втором этаже лампы также горели через одну. Она дошла до конца коридора. Вставила ключ в замок, повернула, толкнула дверь.

В кабинете было темно. Свет из распахнутой двери желтым прямоугольником упал на ковролин, выхватил край стола, ножку стула. Стерхова щелкнула выключателем – вспыхнула люстра под потолком.

Она огляделась. Здесь все было как в прошлый раз: большой антикварный стол, изогнутый монитор. За ними – кресло с подлокотниками. В углу стоял остекленный шкаф. Ничего лишнего. Кабинет был безличным, будто его готовили к сдаче.

Стерхова обогнула стол. Провела рукой по деревянной панели на стене. Постучала костяшками – глухо. Сдвинулась в сторону. Снова постучала – стук прозвучал звонче, выдавая пустоту.

Она обернулась, взяла со стола ножницы, провела пальцами по стыку между панелями. Нащупала зазор, вставила лезвие ножниц. Панель не поддалась. Стерхова нажала сильнее – край отошёл. Просунула пальцы в щель и потянула.

Панель двинулась рывками, со скрипом. За ней открылась неглубокая ниша с железной дверцей. Открыть ее без ключа было невозможно.

Она выключила свет и села в кресло Лайтинена. Сначала на край, потом откинулась на спинку и приняла его позу. Руки легли на подлокотники. Сидела так, не двигаясь, несколько минут.

На столешнице стояла фарфоровая сова. Белая, с коричневым клювом, сколом и трещиной, невидимой в темноте. Глаза совы смотрели прямо на неё.

Стерхова замерла.

Сова стояла чуть криво, когтистые лапы вцепились в подставку с золотистым ободком. Стерхова потянулась, но трогать сову не стала.

Она не знала, сколько прошло времени: десять или двадцать минут. Может быть полчаса.

Внизу хлопнула дверь. Не та – далеко и глухо. Не к ней.

Потом послышался металлический скрежет с заднего двора. Тяжелый удар о ставень или решетку. Дрогнуло окно. Распахнулась створка, и внутрь пролезла рука.

Лайтинен подтянулся, перевалился через подоконник и встал на пол. Его глаза щурились, привыкали к темноте. Потом нащупали Стерхову.

– Что вы тут делаете?

Она стояла у двери. Телефон был зажат в руке.

– Жду вас.

Пауза.

– Давно. Вас ведь предупредили.

Дверь распахнулась и в кабинет ворвался оперативник. В его руках был пистолет. Ствол смотрел на Лайтинена.

Тот вскинул руку и почти успел – пальцы уже скользнули за ремень. Ствол показался лишь на секунду. Оперативник бросился на него, перехватил запястье. Короткое движение, и рука завернулась за спину.

Лайтинен рванулся, но безрезультатно.

Оперативник забрал пистолет и сунул за пояс. Достал наручники, защёлкнул на запястьях. Потом быстрыми движениями обыскал Лайтинена – бока, бедра, ноги.

Стерхова подошла, протянула руку ладонью вверх.

– Ключ от сейфа.

Лайтинен молчал и смотрел мимо неё. Глаза сузились, губы сжались.

Оперативник ткнул его в плечо – коротко, резко. Лайтинен качнулся, но устоял.

Достал из заднего кармана ключ. Развернулся, швырнул на пол.

– Откроете сами.

Оперативник нагнулся, поднял ключ. Протянул Стерховой. Она взяла, подошла к сейфу. Вставила ключ. Повернула.

Щелкнул металл, и дверца открылась. Стерхова заглянула внутрь. Ничего не трогала, но взгляд отвела не сразу.

На верхней полке лежала чаша. Тёмное серебро с потёртым венцом. Чуть в стороне – массивный крест. Ниже были пустоты между предметами. Пыльные следы, будто что-то убрали.

В глубине – сразу не разглядеть – тусклый металлический блеск. Край оклада. Угол иконы. Ровные пачки купюр, стянутые бумажными лентами.

Пустоты сейфа дышали. Между чашей и крестом лежало что-то крупное, что забрали и унесли. Остался пыльный прямоугольник.

В ту же минуту в кабинет вошел Занин. С порога увидел Лайтинена в наручниках, Стерхову – у открытого сейфа.

Остановился. Помолчал.

– Фиксирую. Понятые есть?

Телефон Стерховой зазвонил. Она посмотрела на экран.

«Мама».

На секунду задумалась – и нажала на кнопку «сбросить».