Окно справочного было маленьким – как бойница. Внутри, за стеклом, сидела женщина с тусклыми глазами и бейджем «Карпова».

Стерхова уперлась локтями в холодный пластик.

– Хочу навестить больного Сыромятникова в сорок четвёртой палате.

Карпова перелистнула страницу журнала, потом ещё одну. Провела пальцем по строчкам.

– Подождите…

Наконец подняла глаза.

– Есть такой.

– В каком он состоянии? – спросила Стерхова.

– К нему никого не пускают.

Анна не стала спорить. Спросила:

– Кем введено ограничение? На каком основании?

Карпова потянулась к телефону. Её пальцы – короткие, с квадратными ногтями – набрали номер.

– Проведите меня к главврачу, – сказала Стерхова. Не громко. Без нажима – как продолжением разговора.

Карпова сказала в трубку несколько слов и положила её на рычаг.

– Сейчас за вами спустятся.

В вестибюле больницы было душно. Гул неоновых ламп заполнял всё пространство.

Через несколько минут к окну подошла медсестра – худая, в накрахмаленном халате и чепчике. Лицо ничего не выражало.

– Кто?

Стерхова показала удостоверение. Медсестра кивнула.

– Следуйте за мной.

Она зашагала к лифту, не оборачиваясь. Нажала кнопку вызова, дверь открылась. Палец медсестры нажал на кнопку «4» – и остался там, когда лифт поехал.

Тросы за стеной гудели низко, на грани слышимого.

Они вышли на четвёртом этаже. На стене висела табличка: «Неврологическое отделение № 2». Коридор уходил в обе стороны. Двери закрыты. Ни голосов, ни шагов. Только белый и ровный свет без теней.

Медсестра подошла к ближайшей двери, стукнула и сразу открыла.

– Евгений Борисович, здесь к вам из полиции.

Из-за стола поднялся главврач – грузный, в белом халате, надетом поверх тёмного пиджака. Лицо мясистое, брови густые, сросшиеся.

– Что такое?

Стерхова шагнула в кабинет. Развернула удостоверение. Предъявила.

– Следственный отдел. Подполковник Стерхова.

Главврач указал на стул.

– Присаживайтесь. Чем могу быть полезен?

– У вас в отделении лечится Сыромятников. Мне нужно знать его диагноз и состояние.

Он не шелохнулся. Только прищурился.

– Состояние тяжёлое. Закрытая черепно-мозговая травма, посттравматическая энцефалопатия.

– Когда поступил?

– Две недели назад.

– Откуда доставлен?

Главврач щёлкнул мышкой. Экран засветился.

– Сыромятников доставлен с адреса проживания. По предварительным данным – бытовое падение. Удар затылочной областью.

Стерхова кивнула. Бытовое падение. В своей квартире.

– Мне нужно с ним поговорить.

– Это невозможно. По крайней мере сейчас. Его состояние нестабильно.

– Я расследую дело об убийстве четырёх человек.

Главврач перевёл взгляд на неё.

Пауза. Слишком короткая для человека, который услышал такое.

– Их убил Сыромятников?

Стерхова смотрела на него, ничего не объясняя.

– Мне надо с ним поговорить.

– Это исключено.

– Вы, наверное, шутите?

– Нисколько.

– Отказ зафиксируем? – вопрос повис в воздухе.

Тишина стала плотной, почти осязаемой.

– Письменно, – добавила она, выдержав паузу.

– Если потребуется, – ответил главврач.

– Когда будет возможность поговорить с Сыромятниковым?

– Не раньше, чем через несколько дней.

Стерхова помолчала. Потом достала из кармана визитку – белый прямоугольник без лишних надписей – и протянула через стол.

– Сразу же позвоните.

Главврач взял карточку.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и вышла в коридор. Дверь закрылась коротко, с металлическим щелчком, который прозвучал словно точка.

Стерхова недолго постояла, глядя на лифт. Потом свернула к палатам. Где-то далеко дребезжала металлическая тележка.

Она шагала медленно.

Двери с табличками: 41, 42, 43.

У сорок четвертой она остановилась.

Из палаты донёсся чуть слышный звук. Анна тронула ручку.

В тот же момент кто-то взял ее за локоть. Сжал руку так, что не вырваться.

Она обернулась.

Главврач указал ей в сторону лифта.

– Вам – на выход.

Стерхова вошла в кабинет, закрыв за собой дверь.

Там за столом сидел Мелентьев. У окна, сложив руки на груди, стоял Занин.

Криминалист кивнул на бумаги, лежавшие на столе ровной стопкой.

– Как обещал. По готовности.

Стерхова подошла к столу.

– Заключение экспертизы?

– Вместе со всеми бумагами из мусорной корзины, – качнул головой Занин.

Она подняла глаза. Смотрела ровно, без напряжения.

– Если коротко?

Занин беззвучно усмехнулся.

– Коротко не получится. Но могу попробовать.

Он взял верхний лист. Пробежал глазами, перевернул.

– Бумага и чернила – разного времени.

– Что по содержанию?

Криминалист отложил документ. Взял другой – пожелтевший, с мятыми краями.

– Приказ НКВД с грифом «секретно». Двенадцатое августа сорок первого года. О срочной эвакуации через акваторию Ладожского озера.

Он читал и одновременно водил пальцем по строчкам:

– «Конфискованных ценностей, находящихся на хранении, валютных запасов, церковного инвентаря, ценностей внебалансового хранения, имущества и материалов, не подлежащих постановке на учёт».

Стерхова ждала. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы вопрос прозвучал весомо.

– Причина?

Занин снова уткнулся в текст, нашёл нужную строку.

– «В связи с обстановкой военного времени и угрозой утраты ценностей, находящихся в распоряжении органов НКВД».

Он поднял глаза. Помедлил.

– Финны уже подступили к Сортавале. Дороги перерезали, оставалась только вода.

Мелентьев ходил по кабинету. От окна к двери, и обратно. Достал пачку сигарет, выщелкнул одну, повертел в пальцах, сунул обратно. Пачку спрятал в карман пиджака.

Анна забрала у Занина документ.

– Что ещё?

Криминалист протянул мятый лист, вырванный из тетради в клетку.

– С этим намучились. Ничего определённого. Да и документом его не назовёшь. Скорее – почеркушка.

Стерхова посмотрела на лист. Грубый контур. Берег с выступом, похожим на мыс. От него уходила двойная линия и обрывалась у квадрата с крестом.

Она повернула его. Потом обратно. Провела пальцем по линии.

– Когда выполнен?

– Давность – десятки лет. – Занин развёл руками. – Бумага старая, чернила выцвели. Нужна комплексная экспертиза, чтобы сказать точнее. Пока – только предположения.

К ним подошел Мелентьев.

– Разрешите?

Стерхова отдала ему схему. Он повертел ее в руках, поднес ближе к свету.

– Это место.

– Примерный масштаб есть? – спросила Анна.

– Ни масштаба, ни привязки к местности. Только контур. – Ответил Занин.

– Что по третьему документу?

Он протянул последний. Машинописные листы, скреплённые степлером, с резолюцией на полях. Бумага была помятой и пожелтевшей, но текст читался хорошо.

– Этот посовременнее. Июль восемьдесят девятого. Служебная записка на имя начальника управления КГБ СССР по Карельской АССР.

– От кого?

Занин выдержал паузу.

– От капитана Парфенова Луки Ильича.

Стерхова взяла документ. Выхватила взглядом несколько строк. Потом прочитала.

– «О результатах отработки канала незаконного перемещения товаров иностранного происхождения на территории Сортавальского района».

Он кивнул.

– Контрабанда из Финляндии.

Анна продолжала читать:

– «В период июнь – июль 1989 г. установлены регулярные ночные подходы маломерных плавсредств к участку береговой линии Ладожского озера в районе лесного массива кордона „Чёрные Камни“».

Она подняла глаза на Занина. Потом перевела взгляд на Мелентьева.

– «В ходе проверки подтверждено наличие склада временного хранения товаров иностранного происхождения. По имеющимся данным, координацию перемещения и обеспечение безопасности канала осуществляет участковый инспектор милиции Лайтинен Н.П.»

Её палец замер на фамилии. Не двинулся дальше.

Тишина стала плотной, почти осязаемой – как воздух перед грозой. Мелентьев шагнул вперёд, взял у нее документ, пробежал глазами последние строки.

– Вот что нашёл Микко Кеттунен.

Занин двинулся к двери. На пороге обернулся, будто вспомнил о чем-то важном.

– Обращаю внимание: приказ и соглашение – с архивными штампами. Если изъяты незаконно… – он сделал паузу. – Это уголовка.

Дверь за ним закрылась, мягко встала на место.

Стерхова села за стол.

Мелентьев посмотрел на неё.

– Есть соображения?

– Есть.

Стерхова включила компьютер. Дождалась, пока засветится экран – несколько секунд, за которые в кабинете не прозвучало ни слова.

Открыла файл.

Документы Парфенова лежали слева от клавиатуры. Анна разложила их веером.

– Посмотрим, как он отреагирует…

Свет от монитора лег на ее лицо. Она начала печатать.

Адрес в строке «Кому» уже был заполнен.

В здании хлопнула дверь – далеко и глухо, как выстрел.