Утро застало Стерхову в том же номере гостиницы в Сортавале.

Она не помнила, во сколько вчера легла. Просто выключила свет и заснула. Теперь сидела на краю кровати и смотрела на чашку с кофе на тумбочке.

Он остыл.

Она не сделала ни глотка.

Стерхова встала. Рёбра отозвались тупой, привычной болью. Она умылась, пригладила волосы, накинула куртку.

Звякнул телефон. Пришло сообщение от Мелентьева:

«Жду внизу».

Анна вышла из номера и спустилась во двор. «Нива» стояла у крыльца, двигатель работал на холостых. Усевшись на пассажирское сиденье, она хлопнула дверцей.

Мелентьев ни о чем не спросил. Просто вырулил на дорогу.

Следственный отдел встретил её тишиной.

Стерхова поднялась по лестнице быстро, не держась за перила. Коридор был пустой. Свет из окна в торце – серый, плоский, без теней.

Она открыла дверь своего кабинета.

И остановилась.

На столе не было монитора. Пропал и принтер. Осталось пустое место со следами пыли по краям.

Мелентьев вошёл следом. Остановился у двери.

– Распоряжение Ремшу, – сказал он, не глядя на неё.

Стерхова тут же развернулась и вышла. Прошагала по коридору. Дверь в приёмную открыла, не постучав.

Вилма вскочила с места. Глаза округлились.

– Стойте! Лидия Наумовна занята!

Стерхова толкнула дверь и вошла в кабинет.

Вилма бросилась за ней и замерла на пороге.

Ремшу сидела за столом. Перед ней лежала раскрытая папка, бумаги были разложены веером. Она не подняла головы, пока не дочитала строку. Закрыла папку. И только потом посмотрела на Стерхову.

– Вы без предупреждения, – сказала она. Голос ровный, без удивления.

Кивнула секретарше:

– Свободны.

Вилма вышла. Дверь закрылась не до конца.

Стерхова подошла к столу и остановилась. Не села.

– Из моего кабинета вынесли технику.

Ремшу чуть наклонила голову. Движение было медленным и почти любезным.

– Да.

Пауза.

– Приказа об отстранении нет.

– И что из этого следует?

– Оснований для ограничения нет.

Было слышно, как за стеной ходят сотрудники, как открывается дверь и гудит принтер.

Лидия Наумовна отложила ручку и начала складывать документы.

– Вы не работаете по делу.

– Работаю, – возразила Стерхова.

Ремшу закрыла папку и подняла на нее глаза. Чуть прищурилась.

– Не в этом отделе.

Стерхова сместилась вперёд. Не шаг – движение корпуса. Расстояние между ними сократилось.

– Есть приказ? Покажите.

Ремшу не ответила сразу. Снова открыла папку. Переложила бумаги – медленно, будто искала что-то, чего там не было.

– Он будет. Вы хорошо это знаете.

– Когда?

– Когда его оформят. – Она с раздражением захлопнула папку.

Голос Стерховой прозвучал тяжело, будто она поставила точку.

– В Москве.

– Да, – сказала Ремшу.

Пауза.

– Пока приказа нет, я работаю.

Ремшу откинулась в кресле, не расслабляясь – спина прямая, плечи расправлены.

– Пока нет приказа, – проговорила она, – вы дестабилизируете работу отдела.

Стерхова скривилась. Боль в ребрах снова напомнила о себе.

– Вы превышаете свои полномочия.

– Выбирайте формулировки.

– Просто фиксирую.

За стеной снова послышались шаги. Где-то хлопнула дверь – гулко, на весь этаж.

Ремшу наклонилась вперёд. Расстояние между ними сократилось до полуметра.

– Хорошо. Тогда зафиксируйте и это… – Она говорила медленно, четко разделяя слова: – До получения указаний сверху вы не работаете по делу Лихитченко.

Стерхова усмехнулась.

– Давление на расследование?

– Организационная мера. – Отчеканила Ремшу.

– Я расписалась в приказе. – Сказала Стерхова. – Пока нет другого, я – в деле. И вот еще что… Верните мне технику.

Ремшу взяла ручку и постучала колпачком по столу.

– Вернём.

Стерхова кивнула и вышла из кабинета.

Ремшу долго смотрела на дверь.

Потом открыла папку и перевернула страницу, не читая.

Офисную технику вернули после обеда.

Стерхова сидела за столом и перебирала бумаги, когда в кабинет вошли двое в рабочей одежде. Они не поздоровались, не спросили разрешения. Молча занесли системный блок, поставили монитор и принтер. Быстро подключили кабели. Один наклонился к розетке, второй проверил питание. Короткий щелчок – и они так же молча вышли из кабинета.

Стерхова включила компьютер. Вентилятор загудел внутри корпуса, экран загорелся холодным светом. Она положила руки на клавиатуру и начала работать.

Дверь открылась без стука.

Мелентьев замер на пороге, взглядом скользнул по столу. Удовлетворенно кивнул.

– Вернули.

Он сел за свой стол. Положил перед собой папку.

– Парфёнов не приходил?

Стерхова ответила, не отрываясь от экрана.

– Нет.

Мелентьев посмотрел на часы.

– Опаздывает.

Она печатала на клавиатуре, не замедляя темпа. Пальцы двигались точно, без лишних движений.

Мелентьев что-то листал в своей папке.

– Я вот о чём хотел поговорить…

Стерхова подняла глаза и убрала руки с клавиатуры.

– Слушаю.

Мелентьев достал из папки лист – сложенную пополам ксерокопию. Развернул, положил перед собой.

– Дежурная часть. Журнал регистрации происшествий за восемьдесят девятый год.

Он протянул копию.

Стерхова взяла. Бумага тонкая, копировальная, чуть сероватая. Текст – рукописный, с размытыми буквами.

Она прочитала вслух:

– «Семнадцатое апреля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Четырнадцать пятнадцать. Сообщение о драке у школы № 12. Участники: учитель Переяйнен В. И. и Сыромятников В. С. Выезд наряда. Отказ».

Помолчала.

– Переяйнен. Учитель Юхо Кеттунена. А кто такой Сыромятников?

– Сыромятников Василий Семёнович. Пятьдесят второго года рождения.

Стерхова положила ксерокопию на стол.

Мелентьев продолжил:

– Работал в леспромхозе. Весной восемьдесят девятого – водителем белого микроавтобуса. РАФ. С зелёной полосой.

В кабинете стало тихо. Гудел системный блок и за стеной, в туалете, капала вода.

Стерхова смотрела на лист. Белый микроавтобус.

– Что он делал у школы?

Мелентьев покачал головой.

– Не знаю.

Она провела пальцем по строке, остановилась на фамилии. Сыромятников.

– Он жив?

– Жив. – Мелентьев помолчал. – Пока… Районная больница. Вторая неврология. Палата сорок четыре.

Стерхова кивнула. Сложила лист, поднялась. Взяла папку, направилась к сейфу на автомате – привычный маршрут. Не дойдя, остановилась. Посмотрела на сейф. На компьютер.

Вернулась. Выключила монитор. Экран погас, оставив в стекле её отражение – тусклое, без деталей.

Мелентьев наблюдал за ней, не двигаясь.

– Куда вы?

Стерхова сняла куртку со спинки стула.

– Во вторую неврологию. К Сыромятникову.

Мелентьев положил руки на папку.

– С Переяйненом поговорить не хотите?

Стерхова застегнула куртку.

– Потом.

– Он здесь, – сказал Мелентьев. – В моём кабинете.

Стерхова замерла. Пальцы остановились на последней пуговице. Она положила папку на стол. Секунду смотрела на неё. Потом протянула руку к клавиатуре, снова нажала кнопку. Системный блок отозвался гулом.

Экран загорелся.

Она села за стол.

– Ведите его сюда.

Мелентьев встал. Вышел в коридор. Вскоре его шаги затихли.

Стерхова сидела за столом. Смотрела на пустой экран, на своё отражение – бледное лицо с чётким очертанием скул.

Она услышала их ещё в коридоре – тяжёлые шаги Мелентьева и лёгкие, семенящие. Дверь открылась, и Мелентьев пропустил старика вперёд.

Стерхова выпрямилась и положила на стол блокнот.

Переяйнен оглядел кабинет цепким взглядом, задержался на ней.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна.

– Садитесь, Виктор Ильич, – сказала она.

Переяйнен сел. Спина прямая, руки на коленях. Он держался так, будто пришёл на экзамен и знал предмет.

Мелентьев устроился за своим столом.

Стерхова открыла блокнот. Положила ручку рядом.

– Поговорим о драке в школьном дворе.

Переяйнен полюбопытствовал:

– Кто подрался?

– Вы.

Он удивился:

– С кем?

– С неким Сыромятниковым.

Лицо старика оживилось. Глаза заблестели, и он подался вперёд.

– Конечно, помню! Это было в девяносто втором.

Стерхова не торопилась. Провела пальцем по строке в блокноте.

– Семнадцатого апреля восемьдесят девятого года.

Переяйнен обидчиво, по-стариковски нахмурился. Губы сжались.

– А я как сказал?

– В девяносто втором.

Он сердито мотнул головой. Жест вышел не по возрасту резким.

– Не морочьте мне голову! У меня прекрасная память. Конечно, в восемьдесят девятом. Весной.

Стерхова взялась за ручку, приготовилась писать.

– Причина драки? Вы её помните.

Переяйнен выпрямился. Голос стал громче, в нём прорезалась учительская интонация.

– Этот мерзавец ошивался в школьном дворе. Я много раз наблюдал за ним из окна своего кабинета. Однажды вышел и намял ему шею.

Он говорил без смущения, даже с гордостью. Стерхова писала, не поднимая глаз.

– Кто вызвал милицию?

– Директор. Нас разняли. В результате – всё обошлось. Даже в отделение не забрали.

Стерхова подняла голову.

– Как удалось избежать?

Переяйнен снисходительно усмехнулся.

– Спасибо участковому. Он всё уладил.

– Откуда взялся участковый?

– Сидел в микроавтобусе.

Пауза.

– У Сыромятникова.

Стерхова замерла.

Ручка остановилась, не дописав слово.

Она посмотрела на Мелентьева.

Из коридора послышались шаги – кто-то прошёл мимо двери. Шаги затихли, удаляясь.

Стерхова отложила ручку и перевела взгляд на старика.

– Знаете его?

– Участкового? Знаю.

– Имя?

Переяйнен помолчал, будто решал, стоит ли говорить.

– Лайтинен. Валера, его сын учился в моём классе.

– Микроавтобус стоял у школы?

– У перекрёстка. – Переяйнен махнул рукой в сторону окна. – Оттуда школьный двор как на ладони.

– Лайтинен ждал Сыромятникова?

Переяйнен пожал плечами – они поднялись и кости проступили под клетчатой тканью рубашки.

– Сказал, что приехал за сыном. Только сына в тот день в школе не было. Валерка вместе с классом уехал в Петрозаводск. Зачем соврал – непонятно.

Стерхова переглянулась с Мелентьевым.

Он сидел неподвижно. Лицо ничего не выражало, но под кожей заходили желваки.

Переяйнен ждал, поглядывая то на Стерхову, то на Мелентьева.

Стерхова снова заговорила.

– Хотела спросить.

Она закрыла блокнот. Провела ладонью по обложке.

– Знаю, что вы увлекались историей…

Переяйнен перебил её – живо, с готовностью:

– Курировал школьный музей!

Стерхова понимающе кивнула.

– Откуда в семье Кеттуненов могла оказаться старинная монетка «чешуйка»?

Переяйнен ответил сразу, будто ждал этого вопроса.

– Нашли. Клад. В походе с учениками. Юхо Кеттунену досталось несколько монет.

Он произнёс это легко, без тени сомнения.

Стерхова кивнула и встала.

– Спасибо, Виктор Ильич. Вы помогли нам.

Переяйнен тоже поднялся – с видом человека, который выдержал экзамен и на все вопросы ответил верно.

Стерхова кивнула Мелентьеву.

Тот встал, обошёл стол и распахнул дверь перед стариком. Они оба вышли в коридор.

Мелентьев вернулся через десять минут. Сел за стол, посмотрел на Стерхову.

– Парфенов не приходил?

Она оторвалась от работы.

– Он не придёт.

Тот нахмурился. Откинулся на спинку стула.

– Почему?

Стерхова убрала руки с клавиатуры.

Пауза.

– Он уже сделал ответный ход.

Мелентьев молчал. Смотрел на неё, ожидая продолжения.

Она ничего не добавила.