Она проснулась от тишины.

В Москве никогда не бывает тихо – всегда что-то гудит: вентиляция, лифт, автомобили на улице. Здесь не гудело ничего. Только ветер с озера шелестел сосновыми кронами, и где-то далеко, у причала, глухо бились бортами лодки.

Анна открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок – белый, без трещин. Свет сквозь жалюзи ложился на него ровными полосами.

Она села в постели, оглядела комнату.

Двухкомнатный «люкс» провинциального образца. В спальне – широкая кровать с двумя тумбочками: на одной – телефонный аппарат. На другой – фарфоровая ваза. В гостиной – диван, журнальный столик и телевизор. Люстра под потолком – дешёвый хрусталь. Всё чистое, но безликое. Запах – нейтральный, чуть химический, какой бывает после уборки.

Стерхова поднялась с кровати, прошла через гостиную в ванную.

Вода была горячей, почти обжигающей. Она стояла под душем и смотрела на запотевшее стекло душевой кабины. Мысленно перебирала вчерашний вечер: администратор, ключ, заселение в номер. Вода смыла сон и привела ее в рабочий режим.

Через десять минут она вышла из номера и направилась в холл. За стойкой стоял спортивный мужчина лет тридцати пяти, в темной рубашке с закатанными рукавами. Короткая стрижка, гладко выбритое лицо. На бейдже – имя «Артур».

– Могу чем-то помочь? – голос ровный, без интонаций.

– Мне нужен другой номер, – сказала Анна.

Артур чуть приподнял бровь.

– Чем этот не угодил?

Она отметила нелюбезный тон, но продолжила.

– Дело в том, что…

– Валерий Николаевич распорядился поселить вас в люкс, – перебил Артур.

Стерхова выдержала паузу – ровно такую, чтобы администратор понял: перебивать ее не нужно. Потом заговорила.

– В каком номере жила Лихитченко? – голос стал резким.

Артур переменился в лице. Его глаза сузились.

– Кто?

– Лихитченко Валентина. – Анна кивнула на компьютер, стоявший на столе. – Посмотрите в программе.

Он медлил.

Перевёл взгляд на монитор, нажал несколько клавиш. Долго смотрел в экран.

Дольше, чем нужно.

– Этот номер сейчас занят, – сказал, не поднимая глаз.

– Переселите постояльца в другой. – Стерхова показала удостоверение. – Мне нужен этот номер.

Артур взглянул на удостоверение. Потом посмотрел куда-то вверх.

Стерхова убрала документ и проследила за его взглядом – камера наблюдения под потолком.

Артур взял телефон, набрал сообщение и положил его на стойку экраном вверх. Он молчал не потому, что решал. А потому, что ждал, когда решат за него.

На улице хлопнула дверца машины. Кто-то вскрикнул. Потом стало тихо.

Телефон мягко завибрировал. Артур посмотрел на экран, прочитал сообщение и выдал Стерховой ключ. Не из тех, что висели на доске за его спиной, а из ящика стола.

– Коттедж номер восемь. Номер второй. Схема коттеджей у входа. – Он снова покосился на камеру.

– Спасибо. – Анна сунула ключ в карман и направилась к выходу.

Стеклянная дверь распахнулась, впуская утренний воздух. Влажный, пахнущий озером и нагретой за ночь хвоей.

Выйдя на улицу, Стерхова подняла голову и посмотрела на окна второго этажа.

Одно из них быстро захлопнулось.

Белая рама, тёмный проём – пустота.

Восьмой коттедж стоял отдельно от других, у самой кромки соснового леса. Дорожка, ведущая к нему, петляла между стволами сосен. Рядом, за деревьями, мощно дышала Ладога.

Коттедж был таким же, как остальные: светлое дерево, остроконечная крыша, небольшая терраса. И все же чем-то он отличался. Она остановилась, чтобы понять, чем именно.

Ставни на окнах.

На других коттеджах их не было – только жалюзи. Здесь – настоящие, деревянные, тёмно-зелёные.

Стерхова поднялась на крыльцо. На террасе было две двери: «1» и «2». Она вставила ключ во вторую. В тот же миг почувствовала за спиной движение воздуха.

Резко обернулась.

Дорожка была пустой.

Анна вошла в номер, закрыла дверь и огляделась.

Комната была небольшой. У стены стояла односпальная кровать, у окна – стол и пара стульев. В углу – открытый шкаф-купе с пустыми вешалками.

Она подошла к кровати. Сдернула покрывало. Бельё было свежим, идеально натянутым, без единой складки.

Слишком чисто. Слишком правильно. Почти идеально.

Стерхова подошла к окну. Провела пальцем по подоконнику – чисто.

Нагнулась, заглянула под кровать. Ни пылинки.

В сумке зазвонил телефон. Она выпрямилась и достала трубку. На экране светилось: «Мама».

Палец замер над кнопкой. Телефон вибрировал в руке долго, настойчиво.

Она приняла вызов.

– Слушаю, мама.

– Ты почему не берёшь трубку? – Голос матери был строг, без привычного «здравствуй».

– Как себя чувствуешь? Давление в норме? – спросила Анна.

– Лучше расскажи о себе.

– Уехала из города. Живу в коттедже на берегу Ладожского озера.

Пауза. Мать переваривала.

– Наконец отдохнёшь, – проговорила она.

– Я на работе, мама.

Дальше – тишина. Та самая, которая возникает, когда мать собирается сказать что-то важное. Или неприятное.

– Вчера снова приходил Иван. Он хочет, чтобы ты вернулась к нему.

Анна молчала.

– Ты слышишь меня?

– Я от него не уходила.

– Не цепляйся за слова! – Мать повысила голос. – Он хочет помириться с тобой. Неужели не ясно?

Стерхова сжала трубку. Пальцы похолодели.

– В следующий раз, когда придёт Иван, гони его в шею.

– Он плакал! – крикнула мать.

– Мне надо работать, мама. Я перезвоню.

Телефон погас.

Анна села на кровать. В висках стучало ровно и глухо.

Через минуту она поднялась. Подошла к дорожной сумке, расстегнула молнию. Достала вещи и аккуратно, без спешки разложила на полках шкафа.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

Несколько негромких, отчётливых ударов. Ритм – не служебный. Скорее вежливый и церемониальный.

Стерхова подошла к двери, посмотрела в глазок. Линза искажала силуэт, но было видно, что это мужчина. Она открыла.

На пороге стоял старик. Невысокий, кругленький, в светлом парусиновом пиджаке. Редкие волосы зачёсаны назад. В руке он держал соломенную шляпу. Не мял, не теребил, а именно держал, почтительно прижимая к груди.

– Разрешите представиться. – Голос оказался под стать его внешности: старческий, надтреснутый, с учтивыми интонациями. – Парфенов Лука Ильич. Ваш сосед.

Он чуть склонил голову. Движение было вежливым, старомодным, без суетливости.

– Слушаю вас. – Анна застыла на пороге, не приглашая войти.

– Мне сказали, в коттедже поселилась соседка. – Парфенов улыбнулся. – Отрекомендовали вас как очаровательную женщину. Не преминул заглянуть, чтобы выразить свое почтение.

Он снова поклонился.

Стерхова смотрела на него. Лицо спокойное, без ответной улыбки.

– Мне очень приятно. – Голос сухой. Дистанция обозначена.

Парфенов кивнул, будто именно такого тона ожидал.

– А я, знаете, совсем здесь затосковал. – Он вздохнул без наигранности. – Живу второй месяц. Последние две недели – один в коттедже.

Анна задержала взгляд на его лице.

– А до этого, кто жил в моем номере?

Парфенов оживился. В глазах мелькнул интерес.

– Милейшая женщина. Валентина… если не ошибаюсь. – Он покачал головой, будто вспоминая что-то забавное. – Она, знаете, была не слишком общительной. Интересовалась мужчинами помоложе. Мы с ней почти не общались. Но я иногда ее видел.

Пауза. Старик ждал вопроса.

– К ней приходили гости? – спросила Стерхова.

– Ночью шаги по дорожке слышны хорошо. – Парфенов многозначительно поднял брови. – Иногда в её номере было шумновато…

Он смотрел на Анну с лёгкой улыбкой, давая понять: остальное – за гранью приличий.

– Сейчас я немного занята. Если не возражаете, как-нибудь поговорим об этом подробнее. – Она выдержала паузу. – За чашечкой кофе.

Парфенов просиял.

– Ловлю вас на слове, красавица.

Он задержал взгляд на ее лице. Потом надел шляпу, развернулся и бодро зашагал по дорожке.

Анна закрыла дверь. Подошла к окну, раздвинула жалюзи. Увидела, как Парфенов сделал несколько шагов и вдруг остановился. Постоял неподвижно несколько секунд.

Медленно повернул голову посмотрел на её окно. Лицо было в тени – шляпа закрывала верхнюю часть, но Анна видела, что он смотрит именно на нее.

Парфенов скрылся за поворотом.

В номере было тихо. Стерхова прошлась по комнате до двери и потом – обратно.

«Парфенов Лука Ильич. Один в коттедже две недели. Сосед Валентины Лихитченко. Знает, что в номере было „шумновато“. Пришёл знакомиться вскоре после того, как она заселилась».

Стерхова села на кровать.

«Нужно проверить, кто такой. Запросить данные. Посмотреть, не всплывала ли его фамилия в материалах дела. Решить, когда поговорить с ним как следует».

Стерхова склонилась над столом.

Перед ней лежала карта из запасника «Карельского бастиона» – плотная, с пожелтевшими краями, исчерченная знаками и линиями.

Она взяла карандаш, примерилась и провела на ней первую линию. Верхний угол – дом Кеттуненов. Кордон «Чёрные камни». Она прижала пальцем завернувшийся край карты.

Линия пролегла вниз и влево. Нижний левый угол – база отдыха «Сампо Ранта». Бывшая усадьба Лайтинена.

Вторая линия – вправо. Автобусная остановка в Вуори. Там, где свидетельница видела «Москвич» и белый «рафик».

Третья линия – вверх и налево. Треугольник замкнулся.

Стерхова отложила карандаш. Несколько секунд смотрела на неправильный треугольник. Потом выпрямилась, подошла к окну и подняла жалюзи.

Солнечный свет лёг на карту, высветив линии треугольника.

Она вернулась к столу и склонилась ниже. Палец двинулся по бумаге – медленно, по линиям треугольника, потом внутрь него.

Обозначения оборонительных сооружений наносили на карту по трафарету: пунктиры, треугольники, кружки, прямоугольники и квадраты. Все одного размера, иногда с буквенными индексами.

Поверх обозначений кто-то делал пометки карандашом и выцветшими чернилами. Вопросительные знаки. Стрелки. Кресты на обозначениях.

Анна снова провела пальцем по треугольнику.

Внутри него было несколько знаков.

Один.

Она задержала палец у прямоугольника с индексом.

Два.

Кружок чуть севернее.

Три.

Квадрат почти на границе, у самого берега.

Четыре.

Прямоугольник с перечёркнутым крестом – тот самый, который кто-то отметил карандашом.

Стерховаа опустила взгляд в нижний угол, где располагалась легенда. Пробежала глазами по строкам.

Блиндаж – нет, не то. Слишком мал.

Командный пункт – уже теплее. Такие строили основательно.

Погреб боеприпасов – вполне возможно. Эти сооружения часто строили в скалах.

Она снова взяла карандаш и аккуратно обвела первый знак – погреб боеприпасов. Кружок лёг ровно, без нажима.

Потом обвела второй – командный пункт и отложила карандаш.

Два сооружения внутри треугольника. Возможно, в одном из них Кеттунен обнаружил дверь.

«Необходимо проверить оба сооружения».

Телефон зазвонил в тот момент, когда Анна закончила с картой.

– Слушаю. – Ответила она.

– Здравствуйте. – Голос Мелентьева звучал приглушённо, как будто он прикрывал трубку ладонью. – Не побеспокою, если зайду?

Стерхова смотрела на карту. На два обведённых кружка.

– Вы в «Сампо Ранта»?

– Возле восьмого корпуса.

– Заходите. Второй номер.

Она положила трубку, подошла к двери, сдвинула задвижку. Вернулась к столу и села, положив руку на карту.

Через минуту раздался стук.

– Входите.

Мелентьев переступил порог, прикрыл за собой дверь. В руках – раскрытый блокнот. Он оглядел комнату и зафиксировал взгляд на карте, разложенной на столе.

– Садитесь, – сказала Стерхова.

Он сел у стола. Положил блокнот рядом с собой.

– Я говорил с Андреем Киньямяки, – сказал Мелентьев. – Проверил журнал дежурств. Утром в день отъезда Лихитченко в главном корпусе дежурил охранник Ларионов. Только он мог сказать таксисту, что она уехала на другой машине.

Анна слушала, не перебивая.

– Есть подвижки в поиске Ларионова?

– Пока никаких. – Мелентьев покачал головой. – В Карелии Ларионова точно нет. Проверил по всем учётам.

– Что с видеозаписями? Удалось что-нибудь разглядеть?

Мелентьев выдержал короткую паузу.

– Записи с камер пустые. Файл повреждён.

Стерхова молчала несколько секунд. Смотрела на него.

Потом спросила:

– Почему Киньямяки не сказал?

Мелентьев пожал плечами – жест короткий и безразличный.

– Он сам об этом не знал.

Анна кивнула. Приняла.

– Как насчёт белого «рафика»?

– Работаем с архивами. – Мелентьев заглянул в блокнот. – Я привлёк младшего следователя. Она составляет список. Машин было много.

– Это всё? – уточнила Стерхова.

– Пока всё.

Она опустила взгляд на карту.

– Мне нужна ваша помощь.

– Что надо делать?

– Проверить два места. – Стерхова указала на знак, обведённый кружком. – Первое – финский погреб боеприпасов в каменной гряде. Там может быть коридор и дверь.

Ее палец сместился к другому знаку.

– Второе место – бывший командный пункт. Такое сооружение могло иметь бетонный коридор и, соответственно, дверь.

Мелентьев смотрел на карту. Потом перевёл взгляд на Стерхову.

– Когда выдвигаемся?

– Завтра.

Он помолчал. Потом произнес:

– Придётся отложить. Утром меня вызывает Ремшу.

– По какому вопросу? – спросила Анна.

– Не уточнила.

– Когда освободитесь – звоните. – Стерхова замолчала. Потом снова заговорила: – Парфенов Лука Ильич. Знаете такого?

Мелентьев откинулся на спинку стула. Взгляд ушёл в сторону, на окно.

– Вряд ли.

– Проверьте. Запросите данные. Посмотрите, нет ли его фамилии в материалах дела Лихитченко.

– Я тут вот о чем вспомнил… – Голос Мелентьева изменился – стал тише и осторожнее.

Стерхова замерла. Тело напряглось, но внешне это никак не проявилось.

– Что?

– Из дома Кеттуненов были изъяты вещественные доказательства. – Мелентьев говорил медленно, будто вспоминал. – Помнится, немного. Но они были.

Анна поправила волосы. Упрямая прядь снова упала на лоб. Она резко завела её за ухо. Жест получился резче, чем нужно.

– Где они?

Мелентьев ответил не сразу. Взглянул на неё. Взгляд прямой, но в нём была неуверенность.

– Это вопрос. – Он помолчал. – Но я попробую их найти.

Анна смотрела на него несколько секунд, потом коротко кивнула.

– Попробуйте.

Она сделала паузу.

– Вещественные доказательства сами не исчезают.