Мелентьев вскоре ушел.

Стерхова стояла посреди комнаты, не двигаясь, пока шаги по дорожке не стихли полностью. Тишина вернулась – та особая, плотная тишина, которая бывает только у большой воды.

Она оглядела номер. Системно. Без спешки.

У кровати стояли две одинаковые тумбочки. В первой – пусто. Только запах мебельного лака. Во второй – тоже. Даже пыль не успела лечь на дно.

Стерхова присела на корточки, провела рукой между днищем и полом. Ничего.

Потом подошла к столу, выдвинула ящик.

Ящик выдвинулся легко – направляющие новые, без люфта. Внутри лежали глянцевые проспекты: «Рыбалка на Ладоге», «Экскурсии по шхерам», «Сувениры Карелии».

Перелистала каждый, страница за страницей. Ни одной рукописной пометки, ни одной загнутой страницы.

Проспекты вернулись в ящик.

В ванной пахло мылом и чистящими средствами.

Зеркальный шкафчик над раковиной открылся легко. Внутри – рулон туалетной бумаги, пакет со стиральным порошком, губка.

Все новое, в заводских упаковках.

Стерхова встала на унитаз, ухватилась за трубу и дотянулась до вентиляционной решетки. Та была прикручена намертво. Между пластинами – нетронутая серая пыль.

Она спрыгнула на пол и поймала в зеркале свое отражение. Прядь волос выбилась и упала на лоб. Она заправила ее за ухо и пригладила рукой.

Осталась только кровать.

Сначала ощупала подушки. Сначала одну, потом вторую. Пальцы искали что-нибудь твердое, постороннее. В подушках не было ничего, кроме синтепона.

Потом взялась за край матраса. Приподняла. Справа – чисто. Слева – ничего. С другой стороны пальцы нащупали бумагу. Матрас опустился на место.

В руке оказался сложенный вдвое клочок. Бумага была теплой – будто её держали в руках совсем недавно.

Стерхова развернула его.

Синие чернила. Размашистый, торопливый почерк. Фраза обрывалась на полуслове:

«Встречаемся у четвёртого…»

Дальше – рваный край.

Анна смотрела на записку. Фраза была незакончена. Вторая часть отсутствовала. Но смысл читался: назначена встреча. Место обозначено номером.

«Четвёртый» – коттедж? Вагон, если записка связана с отъездом Лихитченко? Или что-то другое?

Она перевернула клочок. Оборот чистый. Ни даты, ни подписи.

«То, что спрятано, – важнее того, что на виду».

Стерхова села за стол и положила записку перед собой. Смотрела на неровные строки. Почерк беглый, торопливый. Женский? Мужской? Скорее женский – округлые буквы с наклоном вправо.

Возможно, Лихитченко сама написала эту записку. Но кому она предназначалась?

«У четвёртого».

Восьмой коттедж стоял у леса, на берегу. Нумерация корпусов начиналась от главного корпуса. Четвертый – между пирсом и главным корпусом.

Стерхова встала и подошла к окну. Солнце уже опустилось к верхушкам сосен. Тени от деревьев удлинились. За стволами виднелся пирс – деревянный настил, уходивший в воду. Возле него покачивались лодки.

Она вернулась к столу и снова перечитала записку.

В деле Лихитченко было пусто. Охранник исчез, камеры не работали, таксист опоздал. Единственный след – эта бумажка.

Стерхова раскрыла блокнот и вложила записку между страницами.

Закрыла блокнот и убрала его в сумку.

В комнате было тихо.

Но теперь тишина была другой.

В ней что-то было.

Она вышла на террасу.

Воздух был плотным и влажным. От озера веяло холодом – вода так и не прогрелась за лето. Где-то за соснами стучал молоток. Кто-то чинил лодку.

Стерхова облокотилась на перила. Смотрела сквозь сосны на озеро.

Треугольник на карте. Два сооружения внутри.

Записка под матрасом. «У четвёртого».

Исчезновение Лихитченко. Тридцать пять лет назад – исчезновение Кеттуненов.

Она провела пальцем по деревянным перилам. Гладко. Отшлифовано.

Чистота. Везде чистота.

Из номера донесся звонок.

Стерхова вернулась в комнату и взяла трубку. На экране высветился незнакомый номер.

– Слушаю.

– Здравствуйте, это Майорова из Вуори. – Голос был старческий, с хрипотцой.

Анна его узнала.

– Здравствуйте, Вера Сергеевна.

– Вы оставили номер, и я решила позвонить.

В трубке повисла пауза – слишком длинная для простого приветствия.

Стерхова ждала.

– Да-да, слушаю вас.

– Я вспомнила, где видела петроглиф, похожий на ваш рисунок.

Анна помолчала.

Почему сейчас. Совпадение? Или кто-то попросил её позвонить? Слишком ровный голос. Слишком точная пауза.

– Где вы его видели?

– Так просто не объяснишь. – Майорова выдержала ещё одну аккуратную паузу. – Но я могу показать это место.

Личная встреча. Контроль над информацией.

Стерхова опустила взгляд на часы. Пять пятнадцать. До темноты несколько часов.

– Сейчас только пять. Могу приехать к вам сегодня.

– Вы на машине?

– Нет. Но я что-нибудь придумаю.

Пауза. В трубке слышалось дыхание – неровное, старческое.

– Вы сейчас в Сортавале?

– Я в «Сампо Ранта».

– Ну, это другое дело. – В голосе Майоровой мелькнуло что-то похожее на облегчение. – От «Сампо Ранта» до Вуори меньше десяти километров.

Стерхова помолчала секунду.

– Ждите меня в музее.

– Хорошо. – Майорова положила трубку первой.

Стерхова убрала телефон, взяла сумку. На секунду задержалась, расстегнула молнию, проверила блокнот, карту и рисунок Кеттунена.

Она вышла из номера и захлопнула дверь. На террасе остановилась, вдохнула воздух. Пахло озером, соснами и нагретым деревом. Спустилась с крыльца и зашагала по дорожке к главному корпусу. Солнце светило в спину. Тонкая, длинная тень бежала впереди. Каблуки стучали по брусчатке ровно, без сбоя.

В холле главного корпуса было пусто. За стойкой стоял Артур. Та же темная рубашка, те же закатанные рукава. Он смотрел в монитор. Экран отражался в его зрачках.

Стерхова подошла вплотную. Остановилась.

– Мне срочно нужна машина.

Артур поднял глаза. Медленно. Слишком медленно.

– Где же я вам ее возьму? – Он мотнул головой в сторону доски с объявлениями. – Звоните в такси или частникам. Но имейте в виду, срочно не получится. Пока дозвонитесь… Пока приедут…

Голос был ровным и спокойным. В нём не было отказа – было равнодушие.

Стерхова смотрела на него в упор. Артур выдержал взгляд. Он не боялся. Ему было всё равно.

В этот момент из коридора, ведущего в офис, послышались тяжелые шаги. К стойке подошел Лайтинен. Лицо спокойное, доброжелательное. Руки в карманах брюк.

– Что случилось, Анна Сергеевна?

– Здравствуйте, Валерий Николаевич. Мне надо попасть в Вуори.

Лайтинен взялся за бороду, будто прикидывал варианты.

– С удовольствием отвез бы вас сам, но я отпустил шофера вместе с машиной.

Он продолжал смотреть куда-то в угол, пальцы перебирали бороду. Потом лицо изменилось – мелькнуло что-то похожее на решение.

– А знаете, что… Идемте!

Он шагнул к ней, взял за локоть и повел к выходу.

Они вышли на улицу, обогнули главный корпус и направились к постройке из серого камня, похожей на сарай.

Лайтинен откинул щеколду, толкнул дверь. Изнутри пахнуло маслом и резиной. Он шагнул в темноту, через несколько секунд вывел велосипед. Спортивный, с высокой рамой. Колеса накачаны, цепь блестела от смазки.

Лайтинен окинул её взглядом.

– С вашей физической подготовкой, вы будете в Вуори через сорок минут.

Стерхова смотрела на велосипед и молчала.

Потом взялась за руль, перекинула ногу через раму. Седло оказалось высоковато.

– Послушайте. – Она повернула голову, посмотрела на Лайтинена сверху вниз. – Если бы я сказала вам: «Встретимся у четвертого». Что бы вы подумали?

Лайтинен улыбнулся в усы. Улыбка вышла мягкой, почти смущенной. Он снова взялся за бороду – жест повторился, но теперь в нём читалось что-то другое.

– Я бы подумал, что вы назначаете мне свидание у четвертого причала.

Стерхова смотрела на него не дольше секунды и нажала на педаль. Поехала к воротам, лавируя между бетонными цветниками.

– За воротами – направо! – крикнул Лайтинен. – Дальше – по прямой!

Она не обернулась.