Машина выехала из Сортавалы и направилась на юго-запад вдоль условной береговой линии[4] Ладожского озера. Прошло полчаса. Мелентьев вел быстро. Быстрее, чем обычно. На Стерхову не смотрел и радио не включил.

Она зафиксировала: торопится и не настроен на разговор. И все же спросила:

– Что вы знаете о финских катакомбах?

– По большей части – все это слухи, – ответил он после паузы. – По крайней мере в нашем районе их нет.

Асфальт лежал ровно, без ям и заплат. «Нива» держала скорость. За окнами тянулся смешанный лес. Березы перемежались с соснами, кое-где вспыхивали гроздья рябин – ягоды уже налились красным цветом. Мимо проносились хутора. Дорога то поднималась на невысокие сопки, то ныряла вниз – резала лес по прямой.

– После Вуори мне нужно заехать на базу отдыха «Сампо Ранта», – сказал Мелентьев.

– Надолго?

– Вам придется подождать. Визит связан с делом, которое я веду.

– Что за дело?

Он сжал руль – жест короткий и контролируемый.

– Потерялась туристка. Из «Сампо Ранта» уехала, но до дома не добралась.

– Почему расследуете вы?

– Сначала дело попало в транспортный следком. Она собиралась уехать на «Ласточке» в Питер со станции Сортавала. Но потом дело передали нам.

– Почему?

– Неизвестно, была ли она в поезде.

– Проводник обычно сканирует QR-код билета.

– Он и сканировал. В теории женщина находилась в вагоне минимум до первой проверки. А по факту: билет зафиксирован, а женщины нет.

Последовала пауза. Стерхова смотрела вперед.

– Интересно… Записи с камер на платформе смотрели?

– Не раз. Но ее не опознали.

– Когда это случилось?

– Ее путевка закончилась две недели назад. Родственники подняли шум на следующий день. Ко мне это дело попало уже после вашего приезда.

– Кто такая? Сколько ей лет?

– Лихитченко Валентина 1990 года рождения.

Анна помолчала. В голове сложилось: билет зафиксирован, тела нет, камеры не увидели.

– Что планируете делать? – спросила она.

Он выдохнул. Коротко. С раздражением.

– Это мое дело.

Стерхова зафиксировала: защита периметра.

В висках застучало – границы обозначены.

Она кивнула и отвернулась к окну.

Деревня тянулась вдоль дороги больше километра. Дома стояли плотно. Половина – с заколоченными окнами. В запущенных палисадниках – крапива в рост человека.

За околицей торчали остовы ферм с просевшими крышами. Магазин еще работал. Автобусная остановка – грязный кирпичный короб с выцветшим расписанием.

Дом нашелся по табличке: «Этнографический музей». Деревянный, вросший в землю, но выкрашенный в ярко-зеленый цвкт. Старая женщина мыла крыльцо.

Мелентьев остановил машину у дома и заглушил двигатель. Стерхова вышла.

Старуха распрямилась и оперлась на швабру. Руки в резиновых перчатках, седые волосы стянуты в пучок. Лицо сухое, с глубокими морщинами. Глаза светло-голубые, почти прозрачные.

– Вы кто? – она смотрела на Стерхову в упор.

Та достала удостоверение. Старуха изучила его, отступила и представилась:

– Майорова Вера Сергеевна. Заходите.

В единственной комнате вдоль стен тянулись стеллажи. На полках – прялки, туеса, берестяные короба. Вышитые полотенца, керамика, книги с потрепанными корешками. В углу – карельские сани, обитые медью. Все экспонаты теснились плотно, без малейших пустот.

Стерхова обвела взглядом комнату.

– Вы историк?

– Работала директором школы в Вуори. Закончила Ленинградский педагогический, распределилась сюда. Вышла замуж, здесь и осела.

Вера Сергеевна стояла у порога, сложив руки на животе.

– Знаете эпос «Калевала»? – спросила Анна.

– Не слишком хорошо. – Пауза. – Но у меня развязаны руки. «Калевала» – эпический конструктор, собранный из легенд и рун древних финнов.

Стерхова отметила: конструктор. Подходящее слово. Метафора ее работы – сложить из фактов и доказательств картину преступления.

Она достала из сумки рисунок Кеттунена. Развернула и протянула Вере Сергеевне.

Та взяла лист и долго смотрела на него.

– Мне где-то встречался похожий петроглиф, – сказала наконец. Провела пальцем по фигурам. – Эти люди тащат лодку. Петроглиф должен находиться на камне вблизи воды.

Стерхова достала блокнот. Записала: петроглиф – тащат лодку – вода.

– Где вы его видели?

– Не помню.

Стерхова вырвала лист, записала номер телефона и протянула Майоровой.

– Если вспомните, позвоните.

Вера Сергеевна сунула лист в карман фартука и вздохнула.

– Память уже не та.

Она проводила Анну до крыльца. Швабра стояла там же, ведро с водой – у перил.

Стерхова вернулась к машине.

Мелентьев стоял у распахнутой дверцы и курил.

– Едем в «Сампо Ранта», – сказала она.

Он кивнул, бросил окурок на землю и придавил ботинком. Сел за руль. Двигатель завелся с первого раза.

Дорога уходила в сторону Ладоги. Лес стал гуще, сосны мощнее. Между стволами виднелась холодная свинцовая вода.

Вскоре показался указатель:

«Сампо Ранта. База отдыха».

Гравийка была без ям. Ворота открыты. Автомобиль въехал на территорию.

На стоянке Мелентьев заглушил двигатель.

– Подождете меня в машине?

– Я пойду с вами, – сказала Стерхова.

Он смотрел на нее дольше, чем нужно. Потом пожал плечами.

Территория базы отдыха выглядела показательно-аккуратной. Деревянные коттеджи в финском стиле с дощатыми террасами. Вдоль брусчатых дорожек – фонари на солнечных батареях. У берега – пирс, возле которого на воде покачивались привязанные лодки.

В главном корпусе за стойкой не было никого. Мелентьев подошел к двери с табличкой «Служебное помещение» и толкнул ее.

В кабинете было прохладно. Мужчина, сидевший за столом, поднялся. Ему было лет пятьдесят. Спортивный, одетый в темный костюм. Лицо гладкое, без морщин. Взгляд мрачный, внимательный.

– Здравствуй, Матти.

Мелентьев кивнул.

– Привет, Андрей. – Он посмотрел на Стерхову. – Анна Сергеевна, следователь из Москвы.

Мужчина шагнул вперед.

– Андрей Киньямяки, начальник охраны. – Он указал на стулья. – Ждал вас.

Стерхова и Мелентьев сели. Киньямяки вернулся в свое кресло.

– Отдыхающая Лихитченко. Что могу сказать… Я ее не запомнил. Отдыхала недолго, всего неделю. Охранник рассказал, что она уехала в день окончания путевки на такси. В шесть утра. До этого слышал, как она по телефону заказала машину до железнодорожного вокзала Сортавалы. Больше сказать нечего.

Мелентьев смотрел на него.

– Что за человек? Характер? Поведение?

Киньямяки пожал плечами.

– Соседи по коттеджу рассказали, что веселая бабенка, вместе с ней выпивали в баре. Словом, вела себя как все отдыхающие. В деле должны быть их показания.

– Конфликты? Замечания? Нарушения?

– Нет. Ничего такого.

Выдержав недолгую паузу, Мелентьев спокойно произнес:

– Позови охранника. Того, что видел, как она уезжала.

Киньямяки отвел взгляд. Пальцы на столе сомкнулись плотнее.

– Он уволился.

Стерхова не отрывала взгляда от Киньямяки. Звено выпало слишком своевременно. Увольнение после исчезновения отдыхающей – странное совпадение.

– Когда? – спросил Мелентьев.

– Около недели назад.

– Причина?

– По собственному.

– Показания давал?

– Перед увольнением его опрашивал следователь из транспортного следкома.

Мелентьев кивнул.

– Фамилия?

– Ларионов.

Стерхова достала блокнот. Записала:

Охранник Ларионов – уволился через неделю. Связь неочевидна. Зафиксировать.

– Какое такси обычно вызывают постояльцы? – спросил Мелентьев.

– В основном «Север-Транс».

– Есть телефон?

Киньямяки выдвинул ящик, достал визитку. Протянул ее Мелентьеву.

Тот взял, посмотрел и убрал в карман.

– Камеры на въезде работают?

– Работают.

– Записи в день отъезда?

– Их изъяли транспортники.

Мелентьев кивнул.

– Понятно.

Он повернулся к Анне.

Она молча записывала. В блокноте прибавилось:

Записи – изъяты. Оператор – «Север-Транс».

В это время в кабинет вошел бородатый мужчина и протянул руку Мелентьеву.

– Здорово, Матти… Что привело?

– Ищем Лихитченко. – Мелентьев обернулся к Анне. – Валерий Лайтинен – владелец базы.

Бородач шагнул к ней.

– Мы с вами уже встречались, – сказал он спокойно.

Анна смотрела на него.

Приемная. Бородатый мужчина с документами.

– Ах, да. В приемной у Ремшу.

– Как продвигается ваше дело? – Он улыбнулся. – В маленьком городе всем все известно. Тем более, когда речь идёт о Кеттуненах.

Мелентьев кашлянул.

– По делу Лихитченко что расскажешь?

Лайтинен перевел взгляд на него.

– Отдыхала. Уехала. Это все. У нас все документы в порядке. – Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

Лайтинен развернулся и вышел из кабинета. Дверь закрылась бесшумно.

Мелентьев смотрел на дверь.

Анна записала в блокнот:

Участковый Лайтинен. 1989 год.

И подчеркнула фамилию дважды.