Секс, борщ, футбол и пиво – такое счастье три в одном заканчивается быстро. Сначала исчезает секс, потом надоедает борщ, кончается футбол и ничего не остается, кроме водки.

Суеверные дамы нашего городка приписывали Лидушке магические способности, говорили, что она постоянно мотается к бабкам-колдуньям, иначе ей не удалось бы привязать к себе такого красавчика.

Роз Михална в эти глупости не верила, а что такое сплетни, она прекрасно знала. У нас в городке, как в средние века, любую красивую женщину считают колдуньей. В свое время и Роз Михалну побаивались: и красивая, и химик, вдруг чего-нибудь подсыплет.

– Подсыпать ничего не буду, – шутила Роз Михална, – а вот грибов у нас в этом году много…

И все-таки однажды неприятные подозрения ее смутили. На рынке у мясного павильона с ней поздоровалась женщина. Приглядевшись, Роз Михална узнала бывшую Лидушкину свекровь, мать ее первого мужа, который покончил жизнь самоубийством. Женщина спросила Розу, как поживает Лидок, и она ей в ответ пошутила:

– Неплохо… Только по вам немножко скучает. В пример вас ставит. Я плохая свекровь, а вы хорошая, подарки дарите.

– Я ее просто боюсь, – прошептала женщина, оглядываясь, как бы страшная Лидок ее не застукала. – Вы не представляете, что она вытворяла!.. Я суп налью – она хватает у меня тарелку… А я и подглядела, как она туда из пузырька капает! Все время капала! И пиво!.. Пиво ему таскала постоянно! Уж я ее как просила, умоляла… Не покупай! Он на нее глядел как теленок. Я что спрошу – молчит…

Лидок заколдовала мальчика, бывшая свекровь клонила к этому, и ее можно понять, она свою трагедию свалила на невестку, так ей было легче. У нас в городке, что ни случись, во всем винят невестку или глобалистов.

Роз Михална погладила бедую женщину, как водится, своим успокаивающим и одновременно подталкивающим жестом, по плечику, по плечику. Чешите, милая, не забивайте нам голову своими глупостями. Разумеется, ни в какое колдовство она не поверила, но один момент ее насторожил. Пиво.

Каждый день Лидок покупала пиво, после работы заходила в магазин и непременно брала пару бутылок. В холодильнике у нее всегда был запас, какое-нибудь чешское, баварское, хочешь светлое, хочешь темное…

– Зачем ты покупаешь пиво? – спрашивала ее Роз Михална. – Лева сам себе купит, если захочет.

– Да что я там купила? – улыбалась ей Лидок. – Всего две бутылочки. Пусть Лева все попробует, ему же интересно…

Лидок… Какая трогательная девочка! Ей самой прежде всего было интересно! Она любила новые бутылочки, этикеточки, она обожала покупать все, что увидела в рекламе. Какая же она колдунья? Она же родилась в СССР! Она верила всему, что ей показывали по телевизору. Вспомните, что у нас творилось в начале нулевых? Страна утонула в пивной рекламе. На улице, в журналах, а магазинах и особенно в телевизоре – кругом было пиво. Все футбольные трансляции были забиты рекламой пива, известные актеры-режиссеры ее делали, сюжетики выдумывали занимательные, то Чингисхана туда всунут, то Гагарина, и картинку пускали привлекательную: бокал запотевший, пеночка, душевная компания, на заднем плане у них природа, на переднем шашлычок, у всех сплошные внедорожники…

Лидок на это клюнула, как вся страна. Она же помнила еще советские плакаты, антиалкогольные, что-то типа «Папа, не пей!», там всегда была водка, водку признали злом, водку Лидок боялась, а насчет пивка никто не парился. Людям внушили, что пиво – это почти не алкоголь, и даже детям можно… Поэтому в теорию намеренного спаивания, которую наши тетки-заговорщицы сразу же против Лидушки выдвинули, я не верила ни секунды.

– Допустим, – согласилась со мной сестрица Танечка. – Только учти, что сама она никогда не пила. Ни-ког-да.

Про это я как-то подзабыла. Лидок к любому алкоголю относилась с большой осторожностью. Помните, как нас учили в советском кино? Если предлагают выпить, нужно испуганно сморщиться, отказаться три раза, и обязательно изобразить страдание, когда глотаешь, почему-то залпом обязательно. Лидок изображала это все, если, к примеру, решалась вдруг попробовать коньяк, когда на столе был французский, или виски, если это был дорогой виски из красивой коробки, она немножко пробовала.

– Буквально глоточек! Мне буквально глоточек! Только попробовать!

К чему кривлянья? Зачем Лидок напускала на себя неожиданную девичью стыдливость? Я не могла понять, пока не узнала ее предысторию. Отец у Лидки был страшный алкоголик и умер в запое, и младшая сестра была хронической алкоголичкой. Алкоголь – однозначное зло, так считала Лидок, поэтому Роз Михалне и казалось странным ее постоянное пиво.

Нет!.. Извините, если кто подумал, что я тут сейчас расселась и начала читать вам лекцию о вреде алкоголя. Ни в коем случае! На Белой дачке всегда было что-нибудь выпить. С тех пор как свекор начал ездить во Францию по своей собачьей работе, у нас на столе появилось приличное вино. Он ездил на завод кормов, собачьих и кошачьих, и заодно расширял нам всем кругозор: Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс… Он все попробовал, посмотрел винодельни и потом, когда отдал свой бизнесочек зятю, на досуге тоже начал делать свое домашнее винишко, наши друзья из винных регионов пили его вино с удовольствием. Все отмечали аромат, прохладный ягодный, с травяным оттенком, все согласились, что напоминает пино-нуар… Мы с Папочкой еще смеялись: «Надо же… пино-нуар из нашей северной суровой Изабеллы!» Букет?.. Какой вам сочинить букет? Букет осенних яблок, нотки бергамота, мяты и полынь… Мне почему-то в том вине, что делал свекор, отдаленно слышалась полынь, наверное, просто потому что той полыни росло у нас немерено. Честно говоря, я не люблю винные отзывы, это бесполезная вещь для широкой публики. Что для меня бергамот с оттенком мяты, то для Лидушки было просто: «Кисляк!» Столовое сухое делал свекор, Лидок его вино не оценила, потому что в нем не было сахара и потому, что наш нуар не рекламировали по телевизору, не разливали по аляпистым бутылкам. Специально для Лидушки и других женщин Роз Михална держала полусладкое шампанское с какой-нибудь модной итальянской этикеткой. А я любила наше легкое, прозрачное, как на свету янтарь, винишко, я и сейчас люблю сухое освежающее красное, я не могу представить, как можно есть баранину без красного вина.

Грешна, грешна… Мы пьянствовали с Папочкой на Белой дачке, совсем чуть-чуть. А без вина нам было скучно, без вина мы, два глубоких интроверта, расползались по углам, каждый со своей книжечкой. Все эти семейные застолья за длинным столом, одни и те же диалоги, одни и те же шуточки, и громкий тенор дорогого нашего Русланчика… Все это переваривается легче с бокальчиком, как старый фильм, который смотришь в двадцать пятый раз.

Сценарий не меняется. Вы же видите, последнее время я прилетаю в гости всего пару раз в год, на недельку, но рассказываю вам свои истории, как будто стояла со свечкой то на Белой дачке, то в Зеленом домике.

Любезный папочка подремывает поначалу, поначалу он всегда подремывает. Русланчик оглушающе вещает что-то очень важное о своих продажах. Прода-ж-жи, прода-ж-ж-жи, прода-жжжжжжж-и… Сначала про свои продажи, потом поет «мохнатый шмель». А Роз Михална вся на кухне, точнее, сама на кухне, а голова в окошке.

Она выныривает и с усмешкой объявляет свою уху на французский манер:

– У нас сегодня буйабес!

– Ох! – Лева ей подмигивает. – За что же вам напасть такая?

Сестрица Танечка, почти Диана Спенсер, только счастливая и спокойная, детишки прибавляются, Чарлз на охоте. Танечка кормит из маленькой ложечки очередного младенца и посматривает за семейным спектаклями с неожиданным хитром прищуром.

Бабуля, Мисс Тревожность, свекровь моей свекрови, всего попробует, по ложечке, и через двадцать ложек, отвалившись в кресле, шпарит малышам свою вечную Муху-цокотуху… «Но жуки-червяки разбежалися, тараканьих усов испугалися…» Дети давно убежали, но она не остановится, пока не дойдет до финала. А Дед поет, он молодец, красавчик, он солист в районном хоре ветеранов, поет душевно мягким баритоном такие песни, которые не помнит даже Гостелерадиофонд СССР: «Левая, правая, где сторона, улица, улица, ты брат, пьяна…»

Вот тут и наступил момент для «Асти», нужно девочкам бокалы обновить, Левушка ухаживает, Младшая еврейская тетка весело капризничает:

– А почему мне опять не налили?

– Мусе не наливать! – смеется Старшая. – Она и так уже дралась сегодня!

Лидушка поднимает свой бокал, оставляя на стекле свою попаду. «Асти» ей нравится, она толкает Левушку под локоток и подмигивает:

– Может, выпьешь? Шампанское такое хорошее!

И тут же наши вездесущие еврейские тетки как кошки выпускают коготки.

– А че ты подливаешь ему все время? – зашипела Младшая. – Ты видишь, он не пьет? Зачем ты ему стакан подставляешь? Ты что добиваешься?

И Старшая за ней подхватывает:

– Правда, правда, дочка… Он же сейчас выпивать не хотел, зачем ты ему наливала? Ты же его знаешь: начнет с шампанского, а потом и на водку…

– Пусть лучше водка, чем бабы! – бойко отвечает Лидок.

– Где водка – там и бабы! – выныривает Роз Михална из своего окошка.

Да, мы так с вами не уедем далеко, вы правы. Лева взрослый человек, он сам за себя отвечает. Я и сама так раньше думала, пока не узнала, что такое алкогольная манипуляция.

Оказывается, женщины у нас в городе подливают своим мужичкам даже в те моменты, когда этого лучше не делать. Даже тем, кому лучше не пить. Для чего? Говорят, вроде, для настроения. На самом деле с помощью алкоголя наши девушки меняют своим мужчинам настройки. Как в «Сказке о царе Салтане»: «И в суму его пустую суют грамоту другую».

Пьяному мужичку можно вдолбить что угодно, например, что во всем виновата Америка. Или: «Твоя мама про тебя даже не спросила, только я одна за тебя волнуюсь». И обязательно: «Я же говорила, что они все зятю отдадут!» И заодно: «А брат уехал, хоть бы позвонил! Что за семья такая? Брат родной ни разу не позвонил!» Вырвалось! У нас это называется «вырвалось случайно». Да, не специально, а случайно, наши бабы вместе с пивом сервируют негатив. Манипуляция алкоголем всегда совершается бессознательно, и это еще хуже, потому что и жертва, и агрессор тонут в этой луже вместе.

Это не я сейчас придумала, если что, это мне наш друг нарколог объяснил. Наивные бабенки внушают мужу обиду на весь мир, чтобы полностью владеть объектом – вот бессознательная цель манипулятора. Все мечты своей жертвы токсичная бабенка рубит на корню, отсекая пути к отступлению. Хочешь делать ретро-машины? Ерунда, это у нас не поймут, это никому не нужно, это ты в жизни не продашь, ты уже старый, у тебя в ухе звенит, давление скачет, никому ты не нужен, кроме меня, брат работу обещал, а сам смотался за границу…

– Я не понимаю, зачем она его настраивает против семьи? – возмущался Русланчик. – Что она хочет?

– Как бы тебе объяснить… – потягивался наш Любезный папочка.

Он улыбался мягко, разливая по бокалам, и я совала, боже, как мне стыдно, свой длинный нос в мужские разговоры.

– У нас у всех одна проблема – мы не расходуем свои калории! Жрем много, тратим мало. Нам не хватает экшена!

– Не хватает экшена! – посмеивался свекор. – Как ты права, моя прелесть. У нас в городе никакого экшена нету… аж с 1650 года! Вот только крепость построили – и сразу у нас весь экшен кончился! Огородились – и сидим!

Наш Папочка любезный обожал все эти исторические сказки, он сочинял их на лету, к концу первой бутылки выяснялось, что вся его деревня ведет родословную от Годунова.

– Прислали стрельцов… Насыпали вал от кочевников. Две пушки из Москвы прислали… И все! И никакого экшена девкам не осталось! Раньше хоть татары какие прискачут…

– Это не мы! – отпирался Русланчик. – Это все печенеги! И половцы!

Когда мы ржали слишком громко, Роз Михална смотрела на часы и делала строгое учительское лицо. Она подходила к нам с черным маркером и отмечала на бутылке по белой этикетке линию, последнюю границу, за которую нам запрещалось переходить.

Роз Михална прекрасно знала, что такое проблемы с алкоголем. Ее отец, дед Михаил, был пьяница, как многие мужчины после войны. В те времена у нас в центре города была пивнушка «Зеленый шум», там собирались фронтовики, и после этих посиделок дед Михаил возвращался домой на рогах, за что его корила строгая тетка Раиса. В хорошем настроении ему всегда хотелось поболтать.

– По душам! – он уговаривал тетушку. – Давайте сядем сейчас на кухне и будем разговаривать по душам…

– Нет, извините, Михаил, – с усмешкой отвечала вредная Раиса. – Вы пьяны. Я с вами разговаривать не буду.

– Я пьян! – смеялся Дед, тогда еще красивый и молодой. – Как вы сразу догадались! Да! Я пьяница!

– Нет, Михаил! – отвечала серьезная тетка Раиса, – Вы не пьяница, вы – алкоголик!

Однажды после зарплаты дед Михаил не вернулся домой, он попал в больницу после драки. Его избили очень тупо и жестоко. Компания молодых пролетариев с нашего завода позвала его скинуться, а он им ответил, что денег нет. Ему никто, конечно, не поверил. Нет денег в день зарплаты? Да, потому что он купил мотоцикл в рассрочку, и его зарплата действительно сразу ушла на счет долга. Не стоило, конечно, это объяснять, разговаривать с пьяными идиотами. Они на него кинулись всей толпой. Били его железной трубой, сломали ребра. После этих травм он уже не поправился, вышел из больницы и вскоре серьезно заболел.

Отец Роз Михалны умирал тяжело у нее на руках, в Зеленом домике, еще молодой, ему было всего пятьдесят шесть. С тех пор Роз Михална боялась драк, ушибов, переломов и падений, она считала, что травмы могут спровоцировать тяжелую болезнь. А поскольку все драки и аварии с мужчинами случаются обычно после пьянки, Роз Михална и просила Лидушку не покупать это поганое пиво.

– Не беспокойтесь, Розалия Михайловна! – отвечала Лидок и повторяла этот бред, который в нашем городке бабенки повторяют: – Кому пить – тот пьет, кому не пить – тот не пьет!

– Деточка!.. – объясняла ей Роза. – Мне не нужна теория! Мне нужно, чтобы ты сделала так, как я тебя прошу. Ведь это же несложно, правда?

Несложно… Это смотря с какой стороны посмотреть. Если невестку просит родимая мамочка сделать сальто-мортале – это будет несложно. Свекрови лучше вовсе ни о чем свою невестку не просить, потому что с вероятностью девяносто процентов все будет сделано наоборот.

Нет, девушки!.. Я сейчас не собираюсь голосить как наши еврейские тетки:

– Караул! Роза! Почему ты молчишь? Бей тревогу! Она же спаивает нашего мальчика!

Я знаю «нашего мальчика», он учился в военном училище, он сам кого хочешь может споить. Наш мальчик запивал шампанским водку на школьном выпускном младшего брата, и с ним ничего не случилось, это друга моего Зильберштейна отгрузили домой на такси. «Наш мальчик» запивал уху донскую коньяком в армянском ресторане, сколько ухи, столько и коньяка, так он обедал с младшим братом, и снова ничего с ним не случилось, я только до сих пор не поняла, откуда у моего мужа взялся пистолет. А накануне крестин нашего старшего сына «наш мальчик» так ухаживал за крестной, что утром срочно пришлось куму заменить. Поэтому, конечно же, Лидок тут вовсе ни при чем. Проблемы с алкоголем у Левы были и раньше, точнее, не у Левы, и не так уж чтобы с алкоголем… Женщины, мордобой, утеря кошельков и прочего имущества, гаишники… Все эти неприятные последствия распития случаются у многих мужчин, глупо и неправильно валить на женщину весь этот букет. Я с вами соглашаюсь, споить, да еще специально никакого мальчика ни одна жена не сможет. Но женщина невольно может сделать так, что он захочет сам, к чертям собачьим, телепортироваться из ее кухни, из спальни, из этой утомительной семейной жизни, где ему почему-то вдруг стало скучно и тесно.