Она как выучила в детстве, вместе с маменькой своей, эту песенку тупую про брильянты… «Лучшие друзья девушек – это бриллианты…» Так и пела ее. Брильянты! Ее папенька бегал за матерью с топором! А этой дуре подавай брильянты!

—

Серьезная женщина Татьяна Стрельникова неделю пребывала в трансе. Жених ушел, вернулся к бывшей, и Татьяна захотела поговорить об этом.

Она приехала ко мне с подарками. Немного странные подарки привезла Татьяна, но было все равно приятно. Во-первых, бусики. Веселенькие бусы, зеленые, по виду прямо…

– … из венецианского стекла?

– Щаз! – усмехнулась Татьяна Стрельникова. – Китайский пластик, мадам. Не обольщайтесь.

Еще был медальон, тяжелый, страшный, с засохшим скорпионом в янтаре.

– Янтарь фальшивый, – остудила меня Татьяна Стрельникова. – Скорпион искусственный.

Хорошо, можно на елку повесить. И было еще ожерелье, понятно, что не жемчуг…

– Колье из перламутровой слюды. «Розовые слезы». Пятьсот рублей все удовольствие.

Татьяна Стрельникова, еще раз подчеркну, человек основательный. Она себе на кухне положила плитку с таким коэффициентом прочности, что можно на вокзал стелить. Бижутерию она никогда не носила, да и вообще украшения не очень жаловала. Друзьям она предпочитала дарить практичные подарки. Полотенце, шампуньку, халатик… Поэтому я очень удивилась метаморфозам и спрашиваю:

– Чай или кофе?

А мало ли, что там случилось с человеком, за те полгода, что мы не виделись.

– Чай или кофе? – повторяю.

Она достала из своей практичной вместительной сумки тяжелую бутыль, которую по случаю купила в «Самом лучшем гастрономе», а потом уже посыпались подробности.

Молодой, симпатичный, свободный мужчина, врач, разведен, с квартирой, с совестью и воспитанием – удачный вариант для незамужней девушки, как говорится, взял и вернулся к бывшей жене, которую мы с Татьяной Стрельниковой единодушно договорились считать безалаберной дурой.

– А кто она еще? – уверенно рассуждала Татьяна. – У мужика не было ни одних нормальных носков! У мужика гастрит! Невроз! Он по ночам разговаривал. Я не могла понять сначала, что он там бормочет. Потом разобрала: «Я был у мамы», «Денег нет», «Сама иди»…

И вы представляете? Он все равно вернулся к своей бывшей дуре, а нашу стабильную и основательную Татьяну оставил. И это несмотря на то, что именно она вытащила его из депрессии, то есть из постоянных пьянок со странными друзьями, она его устроила на новую работу, где ему платили в три раза больше, чем в старой его поликлинике. Татьяна создавала уют и вообще, как добросовестный человек, старалась понравиться. На это у нее ушел год, а вы знаете, у женщин, которые хотят замуж, в нашей неулыбчивой местности год идет за три. И от того было еще горше.

– Опять облом, – страдала Татьяна Стрельникова. – Опять я упустила приличный вариант.

Да… И самое неприятное… Разрыв случился практически накануне свадьбы. Когда уже договорились обо всем, обсудили, сколько гостей, где будет свадьба, кто ведущий, что в меню, сколько потратят, куда полетят… И вдруг на самом интересном месте, когда нужно было бронировать тур и оплатить всю эту культурную программу… Мужчина взял и передумал. Сказал, что дико извиняется, благодарил за все, признал, что он свинья, и отдал ключи.

А у нее уже и смета подготовлена была, а знаете, составить свадебную смету – это уже полдела сделать, нужно было обзванивать фирмы, гостиницы, рестораны, ездить, смотреть, торговаться… Все это делала Татьяна, ей это удавалось лучше всех, она работает начальником снабжения в большой компании, снабжать – ее призвание, жених очень быстро к такому комфорту привык. Ох, как же быстро он привык! Под боком полный холодильник, чистое белье, сверкающие туфли, оплаченные счета и пачка презиков в тумбочке – как будто так всегда и было! Все тебе купили, доставили, и только по самым выгодным ценам. А добрый доктор может спокойно заниматься своей работой. Врач-фтизиатор… Ах, простите, Татьяна поправляет, не фтизиатор, а физиотерапевт. Врач, который лечит процедурами на аппаратах, пускает ток и какие-то там излучения. Не знаю, помогает это или нет, мне что-то не пошло, как мертвому припарки. Ну, слава Богу, сейчас мне полегчало, и теперь это не так уж важно. Из обычной районной больницы Татьяна помогла жениху перейти в коммерческую клинику, а там и оборудование современное, и денег больше, и вообще… кабинетик люкс, другая клиентура.

Познакомились они как раз в нашей старой больнице, Татьяна случайно попала к нему на прием. Ничего у нее не болело, спина болела у меня, я ей нажаловалась, и тогда она, как человек серьезный, решила сделать себе что-то полезное для профилактики. Не помешает, ведь у нас у всех сидячий образ жизни, и у нее сидячий, она весь день в своей конторе за компом на телефоне. И вот она с утра пораньше, первая на очереди, заходит в кабинет, а врач в ужасном состоянии. И даже не с похмелья, а просто еще спит. Молодой специалист смотрит на нее красными глазами и спрашивает направление. «Ваше направление?» – он сказал и отвернулся, чтобы не дышать в сторону пациентки. Татьяна сначала развернулась, хотела ноги в руки и тикать к другому специалисту, а потом, как обычно, женская интуиция ей что-то подсказала, и Танечка подумала своей головой.

Врач молодой, симпатичный и без кольца, это она разглядела сразу, на кольцо у нее автоматический датчик. На алкоголика он не похож, лицо интеллигентное, вероятно, дежурил ночью или день рожденья отмечал. И вместо того чтобы сбежать или возмутиться, она достала шоколадку и говорит: «У вас случилось что-то? Вы устали…» И все! Он клюнул сразу, на шоколадку, на заботу, и сообщил, что накануне отмечал годовщину своего развода. Татьяна сразу же спросила про детей, автоматически и без малейшей тени женского лицемерного сочувствия. Просто, как снабженец, спросила: «И дети есть?» «Есть, – вздыхает. – Дочка, пять лет».

Доктор начал спрашивать Татьяну, какие жалобы и прочее, и сразу же ему понравился ее спокойный голос и равнодушная интонация, после визгов первой жены ему стали нравиться спокойные и даже немного холодные девушки.

С первой же встречи между ними было все предельно ясно. Ей тридцать лет, ей надо замуж и рожать. Он пашет и не может жить один. На размышления и притирку характеров они могут потратить один год, больше не имеет смысла. Романтики и нервотрепки никакой, все тихо и по-взрослому, так оказалось даже лучше. Доктор устал от романтики со своей первой женой, которая имела привычку позвонить ближе к концу рабочего дня и томным голосом сообщить: «Я в шикарном отеле… Жду тебя». А потом в конце месяца, когда от его зарплаты ничего не оставалось, она же первая и начинала визжать. Доктора до сих пор еще передергивало от резких звуков. Раньше в девушках его привлекал темперамент, эмоции, страсть, потом он понял: все это замечательно, но только для кино, для жизни хочется чего-нибудь потише.

–

Первую жену звали Майя, это имя ей очень подходило. Всегда она в чем-то прозрачном и легком, платье на ней всегда струилось, на талии она вечно собирала его какими-то оригинальными плетеными поясами… И шарфик обязательно, и сладенький парфюмчик, цветочный… Беззаботная такая, легкая пчелка. Порхает, мечтает, жужжит.

– Жора! Жора! – так звали доктора. – Ты там поедешь мимо… Купи пирожков… Я с семгой хочу пирожочков!

После школы она поступила то ли в институт культуры, то ли в педагогический, не знаю точно, да это и неважно, все равно факультет она бросила. Поболталась там примерно годик, а потом вышла замуж и сразу забеременела. Академический ей брать не захотелось, Майя решила всю себя посвятить семье, хотя вполне могла бы совместить и семью, и учебу.

«Что там учиться-то в твоем кульке?» – я ей об этом говорила, когда мы с ней пересекались на выставках прикладного искусства, на тусовке народных рукодельниц, если точнее. Нет, Майя плела кружевные паутинки, украшала их бисером, а напрягаться она не любила. За это ее частенько упрекали, на упреки она никогда не обращала внимания. И за это ее ругали тоже, за то, что она никогда не слушает, что говорят ей умные люди, но и это она пропускала мимо ушей. А я бы, кстати, похвалила ее за такую невозмутимость и сосредоточенность исключительно на своем внутреннем мире. Пусть Майя и дура, на чем принципиально настаивает Татьяна Стрельникова, а тем не менее умеет девушка на посторонние шумы внимания не обращать.

Майя решила, что высшее образованье ей не нужно, вроде бы она говорила, что время тратить не хочет, и вообще, зачем ей получать бесполезную профессию, если она все равно не собирается работать. «Пусть муж работает, а я буду дома с ребенком сидеть», – это она не сама так решила, а где-то подслушала, Майя многие вещи уверенно и как от первого лица за кем-то повторяла. В общем, все было хорошо у Майи, она родила девочку и засела за пяльцы счастливой домохозяйкой, в том сезоне как раз в моде были счастливые домохозяйки.

Что интересно, она и правда была счастливой, как-то мы встретились с ней в «Детском мире», она хвалилась, что муж у нее врач, но не могла тогда вспомнить, фтизиатор он у нее или физиотерапевт. Потом она припомнила, что фтизиатор лечит туберкулез, но не смогла вспомнить, что лечит ее муж. Как-то путано начала объяснять, что он там у себя в больнице сидит на каких-то аппаратах, сказала, что к нему лечиться ездят наши футболисты, хвалилась, что он у нее хотя и молодой, но очень перспективный, так что я ее примерно поняла, решила, что он спортивный врач. Майя со мной согласилась и хохотала: «Какая разница, что он там делает на своих аппаратах! Лишь бы деньги домой приносил». Это мама ее так научила, мама ей говорила: «Какая разница… главное, чтоб деньги». Да, грубовато, грубовато для такой воздушной девушки, но извинить ее за это можно, мало ли кто какую глупость за своей мамой по неопытности повторяет.

– Да просто дура она темная! – настаивала на своем Татьяна Стрельникова. – Не знать, где работает муж!.. И что это вообще за разговоры? «Лишь бы деньги домой приносил!» Каменный век! Это ее мать науськивала… Найти мужичка и прыгнуть к нему на горбушку! Она теперь и дочку учит так же.

Осмотрительная Татьяна Стрельникова во многом права. Действительно, со стороны Майя выглядела легкомысленной. Да, поверхностность мышления у нее была. Но так ведь молодость! Эмоции, порывы… Она и замуж выскочила мгновенно, в романтическом экстазе после нескольких свиданий на лоне нашей сдержанной природы. Ей мама подсказала, что раньше, в ее времена, выйти замуж за врача было очень престижно, и Майя среагировала. А про его работу она подробностей не знала, потому что была здорова, и лично ей никогда не требовались никакие физиопроцедуры. Свежа, легка… Мне все время казалось, что она куда-то улетает или только что вернулась из путешествия. Каждый раз после встречи с ней – а встречали мы в основном случайно или заочно – то в Интернете вдруг появлялись ее новые фото, то где-то в старом парке с детьми могли столкнуться. Иногда мы пересекались на художественных выставках, я приходила на культурные мероприятия за репортажем, по работе, а Майя наслаждалась женским милым творчеством. Воздушная, беззаботная, на каблучках, в хорошем настроении, она приходила показывать свои поделки и получать эстетическое удовольствие.

Каждый раз после наших случайных встреч я приходила в ужас, я смотрела на себя в зеркало, и у меня начиналась паника. Мама дорогая! Когда я последний раз красила губы? Не помню. Когда последний раз я надевала шпильку? Что это вообще такое, шпилька? Я давно забыла высокие каблуки. А сколько платьев у меня в шкафу? Я кидалась в гардероб инспектировать платья… И ничего утешительного для себя обнаружить не могла. Позор, да, я знаю. А у Майи были красивые платья, на ней никогда не висело мешком, не топорщилось, не уродовало ее маленькое тело, а только украшало. И я все думала: «Ну где она берет такие?» Мне не встречалось уже сто лет нормальное женское платье, тем более моего размера. Оказывается, Майя ездила к портнихе! Как в прошлом веке дамы ездили к портнихам, у каждой была своя, так и она ездила, вместе с мамой к ее старой портнихе. И маленькую дочку тоже стали брать, у Майи родилась девчонка, и они заказывали сразу два платья ансамблем для мамы и для ребенка, чтобы в одном стиле гулять по кафешкам и театрам. А муж пусть радуется, что у него жена красавица и дочка растет красавица. Вот так вот. Мы все, серьезные бабищи, бежим куда-то, как ошпаренные, из джинсов не вылезаем, а женщина заботится о платьях! За это Майю тоже порицали многие, Татьяна Стрельникова в том числе.

– Это я раньше ее порицала, – уточняет Татьяна. – Раньше я говорила, что эта дура помешалась на тряпках. А сейчас, когда Жора вернулся к ней, вот именно в этом пункте я стала сомневаться. Может быть, тут она и права, женщина должна заботиться о тряпках, вероятно. А мне некогда! Мне некогда об этом думать! Для меня штаны – это просто штаны, чтобы жопе было тепло и удобно, и все. А для нее это элементы образа. Конечно, делать нечего, вот мы сидим, придумываем образ. Может быть, это даже хорошо, это счастье, если женщина думает о тряпках. Что толку от этой всей моей практичности? От моей целеустремленности что толку? Я тоже хочу пойти и угробить полдня на тряпки, как эта дура, жалко, до меня это все поздновато дошло. Вечно у меня какие-то нагрузки, карьера, интеллектуальные проекты, а это все женскому здоровью вредит ужасно! А с чего ты думаешь, у меня хандроз обнаружился? Да! И у меня тоже! У меня вообще есть подозрение, что работа сильно понижает чувствительность… Иначе, он бы не вернулся к этой дуре.

Так вот… Майя была женщина со стилем. У нее был стиль бохо, она однажды мне сама об этом сообщила. Иду у нас по центру, вижу, Майя выходит из магазина ткани. Искала там какую-то особую расцветку, обязательно мелкие цветы и обязательно что-то сиреневенькое… Она мне тогда и сказала, что у нее стиль бохо, а я понятия не имела, что это такое.

– Ну, знаешь… – она объяснила. – Это такое сочетание женственности и небрежности, элементы практичного и вечернего гардероба смело надеваются вместе… Вот, посмотри на меня… Посмотри, видишь, юбочка длинная, легкая, майка простая, удобная, но все по фигуре, все в талию? А сверху можно плащик элегантный набросить, но ткань нужна такая, знаешь, чтобы присесть спокойно, чтоб не мялось… Плащ элегантный, а материал демократичный, поняла? И каблуки, каблуки обязательно…

Я на нее посмотрела и призадумалась. Мама дорогая! Да я и слов таких не знаю! «Демократичный материал»! «Бохо»! Какой же тогда стиль у меня? Моя машина давно уже стала моей верхней одеждой. Стиль пропал совершенно, очки, удобные ботинки, в тачку села – вот и весь мой стиль.

– Может, кежуал? – я у нее спросила.

Майя вместо ответа начала надо мной хохотать.

– Кежуал! Точно! Это полный кежуал, дорогая…

По поводу стиля муж Майи был одновременно и восхищен, и встревожен. Он тоже был еще слишком молод и не очень понимал, какое же это огромное счастье, когда жену интересуют платья. Он еще не знал, что, как только платья выпадают из сферы женских интересов, это верный признак того, что женщина переключилась на более опасные игрушки.

С Майей было все просто, больших проблем она ему не доставляла. Он иногда удивлялся: куда зарплата улетела, зачем опять сережки куплены, где борщ?

– Ах-ха-ха! Где борщ! – хохотала Майя. – Жора, зайчик мой, соскучился по маме? Съезди к мамочке, она тебя покормит борщиком.

Домашнее хозяйство Майю не слишком занимало, она приземлилась в мастерской по бисеру, вот поэтому у нее были такие интересные поясочки и браслетики. Она своими маленькими пальчиками плела блестящие паутинки, сережки и подвесочки, вполне оригинальные, и даже ездила с этими штучками на какие-то столичные сейшены таких же рукодельниц.

– Ах, рукоделье! Идеальное занятие для женщины, – ухмылялась Татьяна Стрельникова. – Правда, правда, не такая уж Майя и дура. Во всяком случае с мелкой моторикой у нее все в порядке.

Легкость и наивность мышления жены первое время молодому доктору нравились, да и прочим знакомым тоже. Появился даже анекдот, который случайно родился, буквально записанный со слов Майи.

– Ты не займешь мне денег? – спрашивает Майя. – Я приглядела дешевый «Мерседес».

«Дешевый „Мерседес“»! Как это мило! Все улыбались этой шутке. Ах, Майя, детка, дешевый «Мерседес» она нашла.

В общем, вы поняли, что это был за типаж – милота и женственность и куча странных невесомых мыслей в голове, как стайка бабочек они кружились…

– Ой, ну не надо! Не надо романтизировать примитивизм! – поправляет меня Татьяна Стрельникова. – Не было у нее в голове мыслей никаких. Какие это мысли? «Вышла замуж, дайте шубу»? «Настоящая женщина должна любить себя»? «Курорты Краснодарского края, пора лететь на юг»? Это что, мысль?

– Успокойся, успокойся, – я начинаю волноваться за Татьяну.

– Дура! – распалялась она. – Никаких мыслей у нее не было, можешь мне поверить. Она как выучила в детстве, вместе с маменькой своей, эту песенку тупую про брильянты… «Лучшие друзья девушек – это бриллианты…» Ага, так и пела ее. Брильянты! Ее папенька бегал за матерью с топором! А этой дуре подавай брильянты!

Да, соглашусь, глубиной и оригинальностью Майя не блистала. Муж, кстати, сразу догадался, откуда у нее все эти «Пять идей для страстной ночи», «Десять способов заставить его думать о тебе»… Часть умных мыслей попадала в женский мозг из телевизора, другая часть из глянцевых журнальчиков, потом посыпалось из Интернета. И, конечно, мама!.. От мамы привилась любимая формулировка «муж должен то, муж должен се»… «Муж должен все» – так научила мама, поэтому вину за эту нервотрепку и убытки мы на нее и свалим.

3.

Из-за мамы в молодой семье случился первый скандал. Это было почти сразу после свадьбы. Майя захотела повесить дома фотографию матери. Она распечатала большой портрет, купила позолоченную рамку и попросила мужа, чтобы он прибил гвоздь.

– Ты видела такое? – негодовала Татьяна Стрельникова. – Ты вообще можешь себе такое представить? Чтобы кто-то заставил мужа прибивать портрет тещи на видное место? В его собственном доме!

Да, идея была не очень удачной. Муж посчитал, что место для портрета мамы выбрано неверно, в центре зала над телевизором маму лучше не вешать.

– Почему здесь? – он спросил. – Может быть, пусть она повисит в кладовке? Или постоит немножко на столике, рядом с твоей косметикой? Я вообще-то еще не очень сильно соскучился…

– Нет! – настаивала Майя. – Маму нужно вешать на почетное место!

– Хорошо, тогда давай рядом с твоей мамой повесим мою маму. Вот и будет у нас в зале красный угол!

Майя расхохоталась и погрозила пальчиком.

– Нет, нет, нет! Твою маму мы уж точно вешать не будем.

– Что ты смеешься? – обиделся муж. – Как ты можешь смеяться над моей мамой? Ага, значит, мою маму ты вешать не хочешь, а свою хочешь. Тебе противно смотреть на мою маму, а меня ты даже не спросила, может, я тоже не хочу каждый день смотреть на твою маму?

После этого Майю было уже непросто усмирить, она перешла на крик: «Как ты можешь! Не надо трогать мою маму!» Это был первый семейный скандал, символично, что из-за тещи.

– А потому что нечего выскакивать замуж после школы! – отреагировала четко Татьяна Стрельникова. – Своей головы нет, чуть что, она к маме бегом!

Если посчитать совокупный ущерб, который мама нанесла молодому неокрепшему сознанью своей дочери, то получается, что родная мама переплюнула первый канал, Интернет и весь глянец. Она приходила днем, когда зять был на работе, и каждый раз после ее визита доктора ждал вечерний скандал. Он понимал, что мама опасна, но бороться со святыней не мог, а охмурить тещу ему недоставало опыта, поэтому он просто игнорировал проблему.

Конечно, мама не хотела зла, она просто сообщала новости. Соседскую дочку, неважно какую, просто какую-то там черт-те где соседскую дочку муж каждый день ездит встречать с работы, заботливый муж, точка. Точнее, нет, не точка. «Заботливый муж у соседской дочки, не то, что твой». Вот так примерно звучал посыл от мамы. И дальше Майя дорабатывала эту информацию, так что к вечеру, к приходу доктора с работы, была готова мысль: «Ты меня вообще не любишь!»

Мама небрежно сообщала, что вернулась из гостей, что она ездила к какой-то там двоюродной племяннице, и там у этой племянницы цыпленка табака готовил муж, а девочки беседовали в это время, пили вино и кушали конфетки. А он так вкусно приготовил курочку… И дальше вывод: какой хороший муж у троюродной племянницы, не то, что твой. Этот месседж наивная неопытная Майя переплавляла в претензию: «Так, все! Я больше не могу! Я не была полгода в ресторане! Стою на кухне у плиты, как дура! Поехали сейчас же в ресторан!» И, сами понимаете, голодный мужчина после работы по нашим пробкам тащится незнамо куда на казенную кухню, в наспех выбранное место, где столик не бронировали. Никакого удовольствия, кроме скандала, после такого ужина не получилось.

Доктор, то есть муж, пытался некоторую иррациональность мышления своей юной жены корректировать, но у него не вышло. Однажды, когда Майя просадила деньги на детскую одежду, он осторожно спросил: «Зачем ребенку дорогое брендовое платье? Она же растет, она его наденет пару раз всего?» Из этого невинного вопроса разыгралась буря. Майя была слишком вспыльчивой, слишком импульсивной, в постели мужу это нравилось, но вечером после работы он с трудом выносил ее вспышки. Она шумела, повторяя неосознанно ужимки и прыжки своей матери:

– Вот именно! Она растет! Она должна с детства привыкать к самому лучшему!

– Я не уверен… – спорил муж. – Я не уверен, что модная тряпка – это и есть самое лучшее для ребенка.

– А ты вообще не знаешь, что твоей дочери надо, ты весь день сидишь в своей больнице!

– Я не сижу там, дорогая! Я работаю! И ты не уяснила до сих пор, какая у меня специальность! Я – врач! Работаю в простой больнице! Я не банкир! Я деньги не печатаю!

– А ты со мной вообще не разговариваешь! Я для тебя пустое место! Ты мне не объясняешь ничего, пришел и в комп свой пялишься! Стрелялки у тебя…

– Да! У меня стрелялки! Потому что мне нужно расслабиться, я устаю, я устаю для того, чтобы принести тебе деньги, чтобы ты потом пошла и купила ребенку это дурацкое платье! Ты сама устроила этот порочный круг!

– А что, мне одеваться как бомжиха?

– Нет, деточка… Найди себе другого мужа, побогаче, чтобы ни в чем себе не отказывать.

– И найду! – огрызалась наивная Майя.

– Ищи, ищи, – бурчал уставший муж. – Только сначала разведись со мной.

Вот видите, он сам посеял разрушительную мысль в слабое неокрепшее сознание своей жены. В то время как!.. В то время, когда должен был жену воспитывать и чувства добрые в ней лирой пробуждать.

– Ага! Ты тоже говоришь, «мужчина должен»! – подловила меня Татьяна Стрельникова. – Как вы хорошо, замужние жопы, пристроились! Все вам мужчина должен! И корми вас, и одевай, и детей тяни, так еще и воспитывай! Мама не смогла воспитать, так пусть теперь муж за нее дорабатывает! И ни к чему не придерешься! У женщин грехов не бывает! Везде у вас мужик виноват!

– А вдруг мы ошибаемся? – меня случайно осенило. – Ведь это очень просто взять и сказать, что Майя – дура. Тогда получается, что все мы дуры. Все женщины по природе своей дуры. Мы все мартышки, мы смотрим на моду, мы все повторяем друг за другом разные глупости. А своя голова на плечах?.. У кого она есть? Единицы, редкие единицы что-то решают сами. Ты обрати внимание, вот где-нибудь в женской компании одна коза полезет в бизнес – и все за ней туда же. Одна начнет изменять мужу – и все подружки тоже потихоньку мутят. Тогда почему Майя – дура? Чем она отличается от других?

– Ой, ну не надо… – перекосилась Татьяна Стрельникова. – Не надо все валить на моду, на женскую природу, на подружек… Майя сама, не подружки ее, а Майя твоя сама лично на мужа кидалась!

– Она кидалась на него? – я не могла себе это представить.

– Да! С кулаками! Своими маленькими кулачками она его дубасила и орала такие гадости, что у тебя бы уши завяли! Она держала мужа без горячего! Без носков! При чем тут мода?

Татьяна Стрельникова мою точку зрения не разделяла, и все-таки чутье мне подсказывало, что мода сыграла в разводе доктора с женой не самую последнюю роль.

Однажды я встретила Майю в кафе, она тогда как раз перекрасилась в брюнетку. Майя пила мохито, в моде тогда был мохито, и листала какой-то пестрый журнальчик, смотрела, что там у нее по гороскопу. Я ее предупредила, что гороскопы в журналах читать нельзя, потому что их сочиняют все кому не лень, и нет гарантий, что секретарша или стажерка в редакции не приложили руку, было время, когда я и сама писала гороскопы…

– И многое сбывалось! Ты представляешь?

– Да, – она кивнула. – В том и дело, совпадает многое. У тельцов – всегда прибыль и жрачка, у овнов – всегда работа, у водолеев – путешествия, а у меня – бесконечное выяснение отношений!

В тот год как раз всем надоели романтичные домохозяйки, и в моду вошла стерва и даже суперстерва. Это слово мелькало со всех обложек, с экрана, все женские романы назывались «Стерва», все фильмы снимались про стерву, и все девочки стали брюнетками и красили губы ярко красной помадой. Майя тоже поменяла помаду и не без помощи мамы как-то сразу органично в новую роль вошла. Брюнетка без компромиссов. Или все – или ничего.

Интонация поменялась. Теперь, если муж вдруг по старой памяти начинал просить борща, ему отвечали жестко: «Не устраивает – свободен!» Вот такие радикальные оборотики она выучила и, как актриса, исполняла их неплохо, но не идеально, оставалось небольшое сомнение, что этот текст ей не очень подходит.

А тут вдобавок подоспела эта философия самореализации и успеха, и Майя включилась, подхватила сразу: «Жизнь – одна, мы не можем ее тратить на партнера, с которым не растем». Что для Майи означало «расти», точно было не ясно, она сама не знала, что хочет, но на этот счет подоспела другая фишка – «Ты достойна большего!», так что все ее нервные срывы заканчивались обычно лишними расходами. Однажды она застряла в супермаркете, ждала, когда подъедет муж и оплатит ее полную корзину, потому что у Майи на карте неожиданно кончились деньги.

Муж, доктор, по-прежнему взывал к рассудку. «Милота моя, ты, прежде чем кредиткой размахивать, узнай баланс на всякий случай».

Майя ему не ответила, не сказала «спасибо», уставшая и раздраженная, прямо на парковке она вцепилась в него модным, своим острым, как когти ястреба, маникюром. Она не могла спокойно слушать своего умного мужа, его простая логика простора для ее фантазий не оставляла. Муж был занудой, его мир подчинялся законам физики и математики. Майе явно что-то не хватало в его правильном мирке, иначе с чего бы она вдруг стала стремительно превращаться в мегеру?

Драка по любому поводу. Зарыдать и вцепиться в морду – такие жуткие она усвоила манеры, и сразу к маме, нехорошая привычка, но закрепилась – постоянно названивать маме. А мама в разводе всю жизнь, мама в принципе на мужчин обижена, как с ними обращаться, она сама не знает, маме нравятся женщины трудной судьбы, она других сценариев не видела. «Разводись, – сказала ей мама. – Это раньше врачи были в моде, а сейчас что толку от твоего терапевта?»

И тут бы нужен был какой-то третий персонаж, какой-то человек с ремнем, но умного наставника по близости не оказалось. Майя, нарядившись во все новое, на шпильке, в шубке, в шляпке, с красной помадой и в духах намылилась разводиться.

– Дура! – очнулась Татьяна Стрельникова. – Ей просто слишком рано повезло! Она не представляла даже, какой порядочный мужик ей попался! Она пошла на развод, только чтобы повыпендриваться! Звезда Майя уходит от мужа! Она себе придумала идиотскую роль обиженной и непонятой, внушила себе, что она королева, что впереди ее ждут олигархи… А впереди ничего не оказалось, чужие бабы и чужие дети никому не нужны! Она же после развода ни дня без Жоры не обходилась, за каждой ерундой бегала к Жоре, Жора ей всегда помогал, она хвалилась Жоре своими новыми романами, но за деньгами почему-то прибегала к Жоре, только Жора дал ей денег на ее жалкий бизнес…

– У Майи был бизнес? – об этом я не знала.

– А как же! Она хотела стать крутышкой, открыла магазин бижутерии! На его деньги.

– Магазин бижутерии? Так эти все бирюльки оттуда?

– Оттуда! Черт бы побрал этот поганый ларек. Если бы не этот ее бизнес, может быть, я была бы сейчас с Жорой. Я! А не эта дура!

– Откуда у молодого доктора деньги на бизнес? – мне все еще не верилось, что Майя в принципе была способна что-то земное организовать.

– Откуда… – прикусила губы Стрельникова. – На бижутерию много и не надо. Он отдал ей заначку на ремонт, это было уже при мне, при моем правлении. Она подъехала к нему, как обычно, очень вовремя, когда он получил премию и отпускные. Она же знала прекрасно, что он всегда оставляет немного денег на всякий случай! Она всю жизнь ему этот «всякий случай» создавала. И он отдал ей все.

– Без-воз-мездно? – я на всякий случай уточнила.

– Она взаймы просила, что ты… «Я отдам, отдам, мне в долг, немножко раскрутиться»… Он добрый, дал ей денег. «На, дорогая, – говорит, – играй в свои бирюльки». Так эта дура еще и обижалась на него: «Почему бирюльки? Не смей обрезать мне крылья!»

– Подожди… – я захотела уточнить один момент. – То есть вы уже были вместе, а он отдал свои деньги ей?

– В долг! Мне так сказали, он одолжил ей деньги на неопределенный срок. Я согласилась подождать, я же ж добрая! Понимающая!.. Он же со мной!.. А эта бедная!.. Она же осталась одна, с дочкой, ей же нужно было как-то жить, перебиваться без диплома, без профессии. Разве мог он ей отказать, матери собственного ребенка?

Да, да, я вспомнила… Однажды Майя говорила: «Хочу заняться бижутерией». Мне было смешно, как она важно это сказала. И это слово «заниматься»… Это слово тоже было в моде. У кого ни спроси про бизнес, все отвечают «я занимаюсь». «Я занимаюсь куриными окорочками», «я занимаюсь семейными трусами», «я занимаюсь вениками для бани»… Никто не говорил просто «я продаю» – все занимались.

Честно говоря, я не думала, что Майя думает всерьез про бизнес, среди моих знакомых разговоры про бизнес многие ведут уже даже не годами – десятилетиями, но бизнес так и не открывают. Я думала, что Майя тоже поговорит и успокоится.

Первый, к кому она с этой идеей обратилась, был, конечно, муж. Про бизнес она ему сказала так уверенно, что у него сразу появилось предположение – должно быть, Майя насмотрелась тренингов по визуализации. Представь мечту, нарисуй свою цель, и все твои желания материализуются. Это тоже было в моде – дерзко пожелать чего-то на первый взгляд невозможного и верить, что все сбудется. Он почти угадал. Только она была не на тренинге, а во Флоренции, насмотрелась на знаменитый мост ювелиров и прилетела вдохновленная.

– А что? Начну с бирюлек… А там постепенно дорасту до брильянтов!

Муж посмеивался, как человек рациональный он требовал оснований, на основании каких расчетов стекляшки вдруг превратятся в брильянты. Он хотел спросить об этом, но вспомнил, что он для Майи всего лишь тоскливое, занудное бревно, и не стал приставать.

Итак, она решила заняться бижутерией. Почему бы и нет? Она ведь знала толк во всех этих штучках, умела комбинировать цветные бусинки. А деловые навыки приобретаются в процессе, если сидеть на месте, так ничему и не научишься. И потом, ума великого не надо открыть ларечек и продавать. К тому же, никаких особых рисков тут не предвиделось.

4.

Магазинчик, точнее, четыре стеклянных витрины на десяти квадратных метрах, арендуемый в большом супермаркете площади, по всем ее соображениям. обанкротиться не мог. Местечко было проходное, бижутерия – товарец хотя и не очень нужный, но занимательный, рассчитан на склонность небогатых женщин к спонтанным покупкам и тяге ко всему блестящему. Мелочевка, но на этой мелочевке зарабатывает куча народа, целая индустрия еще со времен колонизации Африки пасется на стеклянных камушках и позолоченных сердечках. Исходя из таких соображений, Майя и пребывала в полной уверенности, что скоро станет состоятельной и независимой.

Она спешила приступить к работе и первым делом купила шубку. Меховой жилет, без рукавов, он назывался авто-леди, а не бизнес-леди, но Майя все равно поспешила купить эту шубку еще прежде, чем подписала договор аренды с торговым центром возле дома. Она разложила на витринах товар, включила лампочки под стеклом и стояла, любовалась.

Мимо топали женщины, руки у них были заняты пакетами из супермаркета, но все равно они останавливались у витрин, прилипали носами к стеклу, поэтому стекло приходилось постоянно протирать мягкой тряпочкой. Все это очень быстро наскучило Майе, сидеть на одном месте было совсем не в ее темпераменте. Она оставила за прилавком свою безработную тетку, купила билет на самолет и улетела в Екатеринбург, на выставку уральских самоцветов.

На выставке она понакупила украшения с полудрагоценными камнями, очень выгодно и много, аж целых сорок килограмм. Майя не знала, что в багаже может протащить только двадцать. И, чтобы не переплачивать, переплачивать за перевес было нечем, она сложила остальные двадцать килограмм самоцветов в свой рюкзачок и так явилась на регистрацию.

– Ручная кладь, – сказала Майя с невозмутимым видом.

– Почему такой большой рюкзак? – ее спросили.

– Так он почти не весит ничего!

Майя мило улыбнулась и подняла свой рюкзак на одном пальчике, и сотрудник аэропорта не заметил, что пальчик был синим.

Она напрягалась не зря. Уральские самоцветы смотрелись шикарно на ее витринах, правда, продавались они не очень, в марте у нее выручки были низкие, и она не могла понять, почему. Позвонила мужу пожаловаться и рассказать, как тащила рюкзак, а он вместо того, чтобы похвалить, опять начал над ней смеяться.

– Это ж надо додуматься, восьмое марта, а ты на выставку куда-то потащилась! Сгребла свои поделки лучшие, оставила витрину голой… Дорогая, я хоть и врач, но такие очевидные вещи не понимать нельзя. Это ж твоя горячая пора, все бабы покупают бусики к восьмому марта, девятого уже все – девятого они им уже не нужны.

Ничего, в течение года самоцветы рассосались, и все это время Майя никак не могла усидеть за прилавком, то и дело от нее раздавались странные звонки.

– Дура! – совсем разозлилась Татьяна Стрельникова. – Звонит нам среди ночи. «Я в аэропорту Римини, пожалуйста, пришли мне денег на билет!» Жора прислал и сказал ей, что если она еще куда-то полетит, то пусть обязательно сразу берет обратный. И что ты думаешь? Проходит пару месяцев – она опять звонит, из Мюнхена. И опять у нее нет денег на обратный билет! Жора ей говорит: «Ты обещала, что будешь сразу брать обратный». «Я взяла, – говорит, – но перепутала аэропорты». Вот молодец! А что ей волноваться? В чужой стране, без обратного билета, без денег, она спокойная, как танк, потому что есть Жора, она всегда может позвонить бывшему мужу, и он ее вытащит… Ты знаешь, что она ему сказала, когда приехала?

Татьяна Стрельникова сильно покраснела и начала кашлять, и этот неожиданный кашель ее, и без того уже накрученную, очень сильно раздражал:

– Наверно, эта дура меня вспоминает… Прилетела она из Мюнхена и заявляет: «Пора перебираться в Европу! Там жизнь лучше!» Ты это слышала?

– Слышала, слышала…

– Вот! Насмотрелась интервью с олигархами и сидит, попугайничает!

– Не волнуйся, Таня, – я постучала по спине несчастную Татьяну Стрельникову, которая никак не могла откашляться. – Не волнуйся, не обращай внимания…

– Я не волнуюсь. Просто обидно. Почему эту дуру, которая путает аэропорты, называют милотой и нежностью, а меня, нормального ответственного человека, считают занудой?

– Кто тебя считает занудой?

– Вы все меня так зовете! Я знаю, что вы обо мне думаете! Он вернулся к ней, потому что со мной ему скучно! А с этой дурой он всегда на коне! Рядом с такой идиоткой он вечный спаситель и герой! Он даже обрадовался, когда она обанкротилась…

– Она обанкротилась?

– А что ты ждала? Что она из бирюлек дорастет до бриллиантов?

Да, Майя обанкротилась, ничего удивительного в этом не было, потому что она совершенно не умела считать деньги. Она все время тратила больше, чем заработала, и крах ее бизнесочка был неминуем. Майя транжирила свои первые денежки и никогда не могла точно сказать, сколько вообще у нее в кассе. Все то же самое, что она уже вытворяла и с мужниной зарплатой, когда они жили вместе, происходило и в ее рабочей кассе. Увидела деньжонки – радуется, бежит транжирить, ей кажется, что денег много, а потом посмотрит в кошелек – а там уже и нет ничего.

Муж говорил ей еще раньше, когда она разоряла семейное гнездо: «Милота моя! Ты сначала посмотри, сколько стоит шубка. Потом открой кошелек, посмотри, сколько у тебя есть. Дальше как в первом классе, из большего вычитаем меньшее…»

Советы мужа никак не помогали. Считать – это задачка для мужчин, женщина должна желать и верить в свои мечты. Муж очень удивился, когда Майя не смогла назвать ему точную сумму своих оборотов. Она ее не скрывала, в том-то и дело, Майя просто не могла посчитать свой оборот, потому что деньги постоянно тратились, один товар прибавлялся, другой продавался, что-то висело мертвым грузом, как, например, медальоны с сушеными скорпиончиками, и никакой учет она, конечно, не вела. Сколько раз она хватала из кассы совсем немножко, на срочные расходы, и ей казалось, что с деньгами все в порядке, ведь сегодня у нее есть какая-то сумма на бак бензина, на пакет в супермаркете, на аптеку…

Майя не очень понимала, что она уже давно обанкротилась. Ей эту новость сообщила тетка, которой тоже надоело сидеть за прилавком.

– Счет за аренду не оплачен. С налоговой письмо пришло, долги там у тебя. Поставщики приехали за прошлый месяц рассчитаться – отдала последнее, зарплату взять нечем. А ты летаешь, неизвестно где…

– Я не могу говорить, – отвечала ей Майя. – Я не могу сейчас говорить…

Майя не могла говорить, потому что была в примерочной, она застряла в новом платье, и за ней уже образовалась очередь. Новогодние распродажи ее манили, и снова менялся стиль, в моду вошло ретро, а-ля шестидесятые, Шанель, Карден, Диор, зауженные силуэты, юбка-карандаш, тонкий облегающий джемпер, перчатки и небрежно наброшенный палантин…

Майя снова стала блондинкой, как раньше, стали сладкими ее духи… Она поправилась немного, что сделало ее еще более женственной, но по привычке примеряла свою эсочку. В платье она влезла, но молнию на спине заклинило, а тут звонит ей тетя и объявляет – ты банкрот. И что вы думаете? Кого-то это расстроило? Нисколько. Майя была вся поглощена примеркой нового платья, и, как положено настоящей женщине, из-за денег она расстраиваться не стала, у нее не было такой привычки – забивать голову бытовыми глупостями.

Татьяна Стрельникова перестала кашлять, но глаза у нее покраснели от слез. Она достала из кармана аккуратный отглаженный платочек и разрыдалась, я никогда ее не видела в таком тяжелом состоянии.

– Я думала, что Майя – дура! – говорила она навзрыд. – Я так думала раньше… А сейчас думаю: Нет! Очень даже она не дура! Женщина может себе все позволить!.. Женщина может быть непрактичной… Главное, чтобы костюмчик сидел! Я видела ее недавно…

– Попей, – я притащила ей горячий чай. – Попей чаечка, Таня, съешь конфетку…

Она рассматривала незнакомый фантик, конфетки были вкусные, из Амстердама, мне муж их покупал обычно в «Самом лучшем гастрономе» под выходной для неспешного субботнего утра. Татьяна отломила кусочек и начала потихоньку успокаиваться.

– Я видела ее… Опять блондинка. Идет по центру, машет сумочкой, ей напевать вообще, что денег нет, что магазин накрылся… Она вся мягкая, как кошка, беззаботная, ее не парит, кто сегодня будет у нее ночевать, кто принесет ей алименты, кто зарплату… Она такая вся была расслабленная!.. Я не могу! Идет – благоухает, сучка…

Татьяна Стрельникова посмотрела на меня честными серьезными глазами и, трезво оценив сложившуюся ситуацию, вздохнула:

– Я так не смогу. Я уже никогда не смогу так расслабиться.

Тут ее снова накрыл приступ рыданий, она не могла говорить, но история на этом еще не заканчивается. Оказывается, Майя решила продать свой магазинчик, а именно: угол из стеклянных витрин, небольшой остаток копеечного товара, вывеску с лампочками и некоторые долги. «Продаю бизнес!» – весело сообщила она эту новость бывшему мужу, и он об этом рассказал Татьяне.

Серьезная женщина Татьяна Стрельникова сначала посмеялась.

– «Продаю бизнес»! Звучит солидно. Сказала бы по-честному: «Не знаю, кому сбагрить свой прилавок. Ищу овцу, которой нужно втюхать мой рюкзак со стекляшками»! Нет, Майя так не говорит, Майя говорит: «Я продаю бизнес». Это внушает уважение.

Вот так она немножко посмеялась, наша Таня бедная, а потом взяла и по дешевке выкупила маленький женский бизнесок. Майя уступила ей свой магазинчик за сущие копейки, чему Татьяна была немного даже рада.

– Да! Я купила этот хлам! – набравши воздуха, призналась Татьяна Стрельникова. – Я хотела раскрутить этот гадский ларек! Я хотела доказать! И ему, и себе! Хотела показать, какая Майя дура, а я – хорошая! Мы все, вторые жены, попадаемся на этот крючок, мы хотим быть лучше первых…

Она жевала вкусную конфетку, проглотила одну и сразу же открыла вторую – нервничала страшно. Я терпеливо ждала, пока она доест и скажет, что было дальше.

– Что случилось, Таня? Что стало с этим магазинчиком? Все получилось?

– А это смотря у кого… У нее, у Майи, все очень даже неплохо получилось. Я влезла в этот магазин, а она поехала кататься на лыжах. Там, на трассе, эта овца подвернула ногу, и ты представляешь, как только она подвернула ногу, так моментально вспомнила, что муж у нее физиотерапевт! Когда вернулась, сразу начала ему звонить: «Мне нужна твоя помощь, у меня травма». А я как ненормальная! После своей работы моталась еще и в этот проклятый магазин! Тетку выгнала из-за прилавка, нашла нормальных продавцов, клиентов привечала…

– Интересно, – я подумала. – Что ж там за клиенты?

– Обнять и плакать! – расхохоталась Татьяна Стрельникова. – Дедок один похаживал, после каждой пенсии покупал ерунду с полудрагоценным камнем, он был уверен, что делает состояние для внуков. Гадалки, экстрасенсы – их сразу несколько ко мне повадилось. А что ты думала, откуда у них хрустальные шары, амулеты мудрости, ожерелья силы? Все китайское, все стекляшки! Колдунья одна ходила, страшная такая, черная, ее даже на битву экстрасенсов пригласили, вот она выбирала себе аксессуары для имиджа, все эти скорпионы, змеи, это все для нее. Старухи были ненормальные, такие же, как Майя, только в старости. «Не знают, чем себя побаловать!» – одна ко мне ходила, выбирала то колечко, то сережки. Купит дрянь – и радуется, поплевывает на все…

– Ты посмотри, – я о своем подумала. – Кругом сплошные персонажи…

– Ага, это тебе они персонажи, а для меня все это были сумасшедшие вампиры, которые за три копейки отбирали мое время. Я замоталась совершенно, мне было некогда контролировать эту лавчонку, у меня большая нагрузка на работе… И вообще… Я ненавижу бижутерию!

– Потише, – я убрала подальше все ее подарочки. – Потише, Таня.

– Я замоталась! Я упустила его из виду! Жору я упустила! А Майя в это время бегала к нему лечиться. И корова, и волчица! Прискакала к доброму Жорочке на одной ножке, беззащитная, хрупкая, раненая. Вот молодец, девчонка. Она не стала голову ломать, пошла к нему на процедуры. Метод опробован, почему нет? Если бы она начала его заново кадрить где-то дома или на улице, он не повелся бы, у него бы сразу сработал инстинкт самосохранения. А на работе он чувствовал себя в безопасности, он начал ее лечить, она его слушала, стерву больше из себя не изображала, он расслабился, и тут как раз у дочки выпускной в детском садике, они в кафе пошли… А я в это время, как дура, через весь город после работы моталась в этот проклятущий магазин!

Я побежала за валерьянкой, я всегда бегаю за валерьянкой в таких случаях. Если не можешь ничем помочь человеку, накапай ему валерьянки, хуже не будет. Я отсчитала примерно сорок капель, и присмиревшая уже без того Татьяна Стрельникова проглотила лекарство.

– Ты знаешь… – она вдруг улыбнулась. – Наверное, я зря ругала Майю. Наверное, Майя вовсе не дура…

– Да ну… Пустая баба. Содержания ноль.

Я теперь решила не отступать от намеченного плана, раз договорились, что Майя дура, так я дальше придерживалась этой линии.

– Тогда я тоже дура, – присмирела скромная Татьяна Стрельникова. – Ты знаешь, что я натворила?

– Ты? Разве ты могла что-то натворить?

– Могла. Я решила провернуть выгодную сделку. Решила затарить как следует магазин, чтобы не отвлекаться на заказы. Я же домой приползала ночью! А Майя у Жоры лечилась вовсю… Вот я и придумала, затарюсь по уши, и пару месяцев ноги моей в магазине не будет.

– Ну, правильно, если есть свободные деньги, можно вложить…

– Ага, я вложила. Нашла фирму, у них обалденные цены, хорошие скидки, и сразу все есть, все в одном месте, и даже доставка! Мне мотаться в Москву приходилось к китайцам, а у этих доставка. По телефону мне ответили… Ну, я и перечислила им кучу денег… А они меня кинули.

– Таня? – я совсем забыла про такие фокусы. – Таня, неужели такое еще бывает?

– Бывает, – кивнула Татьяна. – Еще как бывает. И я об этом знала! И меня, опытного снабженца, развели, как пионерку. Я перечислила им кучу денег и ждала, когда придет товар. А товар не приходит, мне никто не звонит, фирма эта исчезла, нет ее в Интернете. А у меня нет больше денег на бирюльки, я ж не могу пойти у Жоры попросить, он в семью, к этой дуре и к дочке, решил вернуться. Так что все, с бизнесом мы завязали. Теперь я тоже банкрот.