Все идеи приходят в этот мир примерно одинаковыми, все они беспомощные и голенькие, как младенцы, но все имеют право на жизнь. И если поработать над своей идеей хорошенько, из любой может вырасти что-то стоящее.

– Отречемся от старого мира.

Новые соседи напросились ко мне в гости. Молодая пара, с двумя детьми, они переехали в город из дальней станицы, сняли дом на нашей улице, отдали детей в нашу школу. По телефону эти красавцы заранее меня предупредили: «Ты с шашлыком не колготись, мы вегетарианцы». Я почему-то сразу насторожилась. Прежде всего потому, что я совсем не собиралась колготиться. «Ладно, – думаю. – Кума с возу – кобыле легче». Шампиньонов на решетку кинула, огурцов-помидоров порезала… А потом взяла и нажарила поросятины.

Не люблю вегетарианцев. Не люблю, когда они говорят: «Мы вегетарианцы». Я вообще не выношу никаких ограничений. Не хочешь шашлык – не ешь, никто тебя не заставляет, зачем же сразу декларировать направо и налево – «Мы вегетарианцы! Мы вегетарианцы!»? И вечно они портят нам, грешникам, аппетит, как сядут, как начнут свои лекции о вреде животного белка… Мы все о вреде знаем, сейчас вредом животного белка никого не удивишь, все грамотные, все умеют в Гугле забивать «вред животного белка». И что вы думаете, от мяса и от алкоголя вред, а от вегетарианства сплошная польза? Ничего подобного. О вреде вегетарианства я вам сейчас кое-что расскажу.

Все началось весьма-весьма оптимистично. Как я уже сказала, прошлой осенью, когда дети пошли в школу, звонят мне соседи и говорят: «Нам нужно познакомиться». Им нужно познакомиться. «Ну, хорошо, – я думаю. – Знакомьтесь».

Приходят всем составом: мама, папа и детишки. Колонну возглавляет Люба – колоритная молодуха, крепкая, сбитая, румяная, и в жизни не подумаешь, что она вегетарианка, так и напрашивается к ней на тарелку бутерброд с колбасой и вприкуску кусочек копченого кубанского сальца. Спокойная, как танк. Села в кресло – ни разу не двинулась. Только команды пухлой ручкой раздает. Дочка заплакала – она мужу кивнула, чтоб подскочил, успокоил. Сын в шнурках запутался – она мужу опять, чтоб распутал шнурки. Салфетки далеко – подай ей салфетки и грибочков заодно подложи.

Муж, Дима, на подхвате у нее, худой, загадочный, вертлявый. Так смотрит вдумчиво и слушает внимательно, а что он там себе соображает, сразу и не скажешь.

– Как вкусно, – говорит, – ты помидоры приготовила. Вроде бы обычная вещь – помидоры со сметаной, я обычно сметану вообще-то не ем, но вот эти помидоры так вкусно у тебя получились… Даже удивительно.

Ничего удивительного. Я в сметану сыр добавила, овечий, и оливок туда с чесноком, для запаха, точнее, для отвода глаз. Чтоб мне не говорили, не ломались чтоб у меня за столом. А то начнут рассказывать, что на сметану они еще кое-как согласны, а сыр им вообще-то нельзя, в нем казеин. А-я-я-й! Молочный белок – страшная вещь! Не надо жрать его в три горла, тогда он ни понос, ни золотуху не будет вызывать.

Детишки у стола крутились, тоже худенькие в папу, маленькие. Маленькие, а уже усвоили, что маме нужно говорить, а что не стоит. Глядят на поросенка моего и делают вид, что им страшно. Уж так испугались они поросенка, а монстров своих в Майнкрафте не боятся. Животных, говорят, им жалко, нехорошо животных убивать. А сами мечут, мечут, мечут постоянно булочки, семечки, яблочки, грибочки, помидоры у отца отобрали…

– А ну-ка кыш отсюда! – мать их сразу от стола разогнала. – Играйте в мячик! Дайте нам поговорить.

За мячом побежали, а сами жуют, жуют, жуют. Как пробегут мимо тарелки – так сразу ее под ноль. И к матери:

– Как вкусно! Мам, кабачки прям как чипсы! Вкусные кабачки!

Естественно. Я ж эти кабачки, когда валяла в сухарях, взяла и заодно в желтках немножко помочила, из лучших побуждений. А что вы мне прикажете? Гостей встречать картошками в мундире? Тем более они пришли голодные. Все время про еду мне что-то объясняли, не поняла, что именно, чего-то там «мюсли, мюсли»… «Какие, – думаю, – мюсли? Борща вам всем кастрюлю надо наварить, и чеснока туда, и половник побольше».

Черт дернул поделиться точкой зрения. Взяла сказала, что детей ни в чем не стоит ограничивать, что дети в отличие от взрослых не объедаются, и я за всю жизнь не встретила ни одного ребенка, который обожрался мясом или рыбой. А всякой гадостью, всеми этими чипсами, пиццей, конфетами – вот этой дрянью дети объедаются, толстеют, аллергию зарабатывают. А если маленький поест лапши с цыпленком – лапша ему не навредит.

Оспорили. Сказали, навредит. Пока он маленький – не будет объедаться, а вырастет – и начнет наворачивать. Смысл привыкать к опасной пище?

– Что значит привыкать? – я возразила. – Мы, значит, выросли всеядными, а детям даже шашлычка попробовать нельзя?

– Не стоит, – отвечают, – даже пробовать.

Оказывается, все, кто по шашлыкам тоскует, на самом деле хотят не мясо, а вкус мяса. Это как сигареты: кто не попробовал, тому они и не нужны.

– Поэтому, – сказали вегетарианцы, – мы своим детям ни рыбу, ни мясо не предлагаем.

Они не предлагали, а у меня однажды был грешок. Детишки забегали к нам частенько, играли с моей дочерью и оставались на полдня. Я, конечно, кормила тем, что было. А было у меня полкастрюльки обычного классического борща с говядиной. Я налила по мискам, честно отлавливала мясо из порций детей-вегетарианцев. Совершенно случайно в тарелку к мальчишке проскочил один кусочек. И он меня так сразу строго, как директор, спрашивает:

– Что это?

– Извини, – я устыдилась. – Сейчас уберу.

– Не надо, – говорит.

И съел! И ничего страшного с ним после этого не случилось. Он не объелся, его не вырвало, он не бредил по ночам говядиной. Проглотил и побежал играть. Правда, на всякий случай родителям об этом мы рассказывать не стали.

Но, слава Богу, это были не сумасшедшие фанаты чистого веганства, которые кормят детей только семечками. Нет, мои соседи были относительно нормальные родители, они разрешали детишкам сыр, молоко, не спорили с яичницей в гостях. Сами же они ни молока, ни яиц не употребляли, морепродукты тоже, если не считать красной икры и только на Новый год. Такая принципиальность вызвала мое удивление, потому что ребята приехали из кубанской станицы, а в тех жарких степных краях про веганство не слышали. В тех краях потомки казаков предпочитают тяжелую пищу, в духовку отправляют свинину с майонезом, и чем жирнее кусок, тем лучше. Цыпленка не считают мясом, он просто чипс. И невозможно представить, чтобы кто-то из казаков отказался взять к пиву жирную кубанскую тарань.

Средний вес кубанской женщины приближается к сотне килограмм, и очень часто тут встречается именно такой дуэт, с которым я вас познакомила: такая вся устойчивая, полная, экономная в движеньях женщина и шустрый, хитрый мужичонка. Он где-то целый день мотается по городу по мелким халтуркам, она придерживается одного маршрута – от кухни к супермаркету, от супермаркета до кухни. Мадам садится на переднее сиденье мужниной машины степенно, неторопливо, без всяких комплексов, скорее даже с гордостью, выставляя вперед круглый живот. А мужичок за ней несет пакеты, сумки, швабру, пальму, детский велик…

По выходным эти семейки обязательно жарят шашлык, никуда не денешься. Для своих шашлыков они строят специальные печи-мангалы, на которые у них дикий спрос. И только тяжкий недуг, да и то не всегда, способен ограничить в еде жителя южной станицы. А тут вдруг раз – шарлотка без яиц, лапша без курицы, и даже селедка под шубой без селедки. Если бы меня так кормили где-нибудь в римской дешевой гостинице, я бы не удивилась. Но чтобы наши люди? Жарили шашлык без мяса? Я решила спросить напрямую.

– И как же вы до жизни такой докатились?

Муж Дима улыбнулся мне в ответ загадочно, а молодуха отвечает:

– Да просто я три года проработала на свинокомбинате. В станице нашей свинокомбинат большой. Три года ела мясо с мясом. Каждый день. На завтрак, ужин и обед. Колбасы, сосиски, тушенка, вырезка, карбонат, шея, сальце копченое, ребрышки, ножки на холодец… Три года, холодильник открываешь – мясо, мясо, мясо. У меня аж панкреатит начался. Аж поджелудочная крякнула. И камень в желчном пузыре. И аллергия на белок. Давление скакнуло. Как приступ шандарахнул – так я моментом и прозрела. – Ах вот оно в чем де-е-ло!

– Да… Теперь на мясо смотреть не могу. Свинью увижу – тошнота. Или едешь мимо фермы… За километр эту вонь унюхаешь, так и кажется, что от меня еще воняет… Сама не знаю, как я там три года выдержала, в колбасном цеху. Сбежала я с такой работы, решила – все, завязываю с мясом. И муж меня поддержал.

– Да, – муж кивнул с готовностью. – Я поддержал. Мне это было совсем не сложно. И вот сейчас я тоже решил послушать Любу, и мы переехали из станицы в город. Мы как-то вдруг оба захотели поменять свою жизнь.

Он говорил неторопливо, высматривая, что бы еще слямзить со стола, но слямзить было уже особенно нечего, его детишки, как ураган, все смели. И я пошла на кухню за мороженым и бананами. Вернулась с бутылкой вина.

– Ну… Раз такое дело… За вашу новую жизнь можно немножечко выпить.

Я открыла бутылку сухого, неплохого, не буду рекламировать, как говорится, хорошее открыла я вино. И наливаю. Они так осторожно за бокалами следят и двумя пальчиками мне показывают:

– Нам вот, вот, вот! Немножко нам, по чуть… Только попробовать.

Смотрю на них и думаю: по ходу пьесы, они еще на винзаводе где-то успели поработать.

Странной мне показалась эта парочка. Не едят, не пьют, детей не кормят, работу бросили. Чем занимаются? И оказалось, что молодая семейка еще пока ничем не занимается, но собирается заняться. Они переехали в город, чтобы открыть ресторан.

– Да, мы хотим открыть веганский ресторан, – сообщила Люба. – Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня был свой ресторан. Я обожаю готовить.

– Да, Люба очень хорошо готовит, – подтвердил муж, – но прямо вот сейчас у нас нет денег на настоящий ресторан, мы пока решили открыть виртуальный, то есть службу доставки здоровой еды.

– Это несложно, – жена объяснила. – Дима делает сайт, я составляю меню, нанимаю кухарку, курьера, контролирую все, рекламирую, и так потихоньку, потихоньку, раскручиваемся по фитнес-клубам, по СПА салонам… А потом можно будет и настоящий ресторан открывать.

– И что там будет? – спросила я. – Салатик из капусты? Винегрет?

– Не только, – улыбнулась Люба. – Я хочу, чтобы меню было как у людей, только веганское. А то вот как зайдешь в кафе, а заказать нечего. Приходит человек в обед перекусить, все коллеги сядут, пиццу жрут, гамбургеры, крылышки куриные, а для веганов ничего! В лучшем случае салат свекольный, да и тот с майонезом. А когда достаешь из контейнера морковку резаную, все так сразу коситься на тебя начинают… Я терпеть не могу, когда все сразу спрашивать кидаются: «А почему ты этого не ешь, а что, тебе и молоко нельзя?» Как будто вегетарианство это что-то такое необыкновенное…

– Как будто ты косяк в столовке забиваешь! – пошутил Дима, он абсолютно разделял соображения своей жены. – Короче, есть проблема – мы предлагаем решение.

Молодой отец успел перехватить у своих ребятишек последний банан и раскрыл его: «Во – о—от».

Я искренне считала, что проблема преувеличена. Если ты вегетарианец – будь скромнее, не циклись на еде, не бузи в ресторанах. Яблоко взял – и гуляй, орешками карман набил – и не плачь, что не кормят тебя в забегаловках. Записался в веганы – забудь чревоугодие, отрекись от черного прошлого. А то ведь вечно они сидят, стенают в ресторанах эти вегетарианцы. Поесть им негде. Что скажите вам поесть? Я пробовала ваши кулинарные изыски. Цезарь без курицы. Постный кулич. Зачем вся эта колгота? Салат сезонный заказали – и не ропщите!

Пришли мы как-то с Любой в кондитерскую, решили после уроков детишек чем-то сладеньким развлечься, точнее, это Люба вдруг решила сладеньким развлечься.

– Прям захотелось мне пирожного, аж не могу! Сейчас, думаю, в кафе поеду, пирожница поем.

– К чему тебе пирожнице? – спрашиваю. – К какому месту ты его прилепишь?

– Да хватит… Что, я не имею права пирожница поесть?

К нам подошел официант, и Люба начала от него требовать пирожное без желатина, без яичных белков и без молочной сыворотки. С таким же успехом она могла бы попросить пирожное без пирожного.

Официант принес ей кусок какого-то желе, и она со всех сторон осматривала этот странный десерт. Что-то вроде птичьего молока без птичьего молока. Понравилось ей, я поняла, когда она облизнулась после первой ложечки и посмотрела с нежностью на кусок своего десерта, наверное, на мужа после первого свиданья она смотрела примерно так же.

– А, между прочим… – почему-то вдруг я вспомнила, – сосуды забиваются холестерином вовсе не от сала. А от сахара. Сахар разрушает стенки сосудов, а уж потом на эти трещины цепляется холестерин.

Она меня как будто не расслышала, она не слушала, она все время размышляла о своем ресторане.

– Я вот подумала, – говорит, – нужно все-таки оставить в меню что-то мясное, белое куриное филе и рыбу, все на пару, это нужно оставить для качков, они же мышцы, когда гонят, все равно едят мясо… Качкам это нужно оставить. Это мне тренер один подсказал, мы с ним решили начать деловое партнерство.

– Вы уже открываетесь?

– Да… Бизнес зарегистрировали. Скоро будем приступать к работе.

– А почему нельзя обычную еду готовить? Зачем обязательно майонез без яиц?

– Ты ничего не понимаешь, – она мне объяснила. – Тут речь идет не только о здоровье, тут еще и тусовка. Одни вон в «Мерседес-клуб» собираются, а другим нужен свой ресторан, не такой, как у всех.

Оказалось, что веганы – тоже люди, им тоже хочется за столик сесть и что-то заказать. Я как-то раз попала к ним на пирушку. Мама мия, официанты плакали. Овощи гриль. Картофель фри. Гренки с орешками. И белого сухого одну на всех бутылочку. И разговоры все про рис, про фасоль, про смузи.

А с другой стороны… Черт его знает! Это я, дикая баба, сижу в четырех стенах и по старинке варю бульон из говядины на косточке. А мир идет вперед, все заботятся о здоровье, страх смерти движет миром. Кто его знает, может быть, эта идейка с веганской кухней попрет? Чем эта идея хуже других? Все идеи приходят в этот мир примерно одинаковыми, все они беспомощные и голенькие, как младенцы, но все имеют право на жизнь. И если поработать над своей идеей хорошенько, из любой может вырасти что-то стоящее.

– Ресторан и куча денег!

Люба была полна энтузиазма. Выбирала кухонную технику. А что вы думали, это целое дело, на несколько дней. Сначала нужно было в Интернете прочитать характеристики разных моделей духовок, печек, сравнить цены, потом по магазинам, в один, в другой… Все умотались, стояли в пробках, из пятого магазина вернулись в первый, там все оплатили и еще по пути заскочили в супермаркет за продуктами. А в супермаркете не меньше часа Люба может провозиться, она ведет свою колонну вдоль стеллажей неторопливо и уверенно, внимательно вычитывает что-то там на баночках и всегда ухитряется раскопать какой-нибудь особенный соус, какой-то неведомый загуститель или, наоборот, неведомый разрыхлитель. Для кухни знающему человеку нужно много мелочей: всякие лопаточки, кисточки, щипчики, кулечки… Это мы, дикари, не знаем ничего, кроме сковородки.

– Ой, Дима! Все для суши!

Люба увидела стеллаж для суши, значит, вечером у них будут роллы. Экологическая пища, туда она тоже заглядывает. Отдельный стенд, где все в унылых серых упаковках. Эта забава пришла из Европы, и в наших краях она все еще казалась блажью.

– Дим, смотри, – остановилась Люба, – та же самая овсянка, только в три раза дороже. Нафасовали люди – и вперед! А мы с тобой все сомневаемся…

– Я не сомневаюсь, – подбодрил ее муж. – У тебя все получится.

– А что с моим сайтом? – напомнила Люба. – Мне нужен сайт.

– Скоро, скоро будет у тебя сайт, не волнуйся. Сейчас приедем домой, и я сяду работать.

В этот вечер он не сел работать. Магазины – такая затягивающая вещь. Набрали все для суши, поперли за фруктами, за шампунькой и с горой на телеге стояли у кассы, а там халатик…

– Халатик! Мягенький какой! – захлопала ресницами толстушка Люба. – Дим, потрогай, какой мягенький халатик… Скажи? И с медвежатами!

Халатик тоже кинули на ленту. Чек вышел метра на полтора, но Люба радовалась, она вообще всю жизнь в своей станице мечтала про такую штуку, чтобы идти по супермаркету и швырять всякое добро в телегу, не глядя. Теперь у нее появилась такая возможность, и она спокойно насыщалась этим мелким потребительством, припоминая, как в детстве смотрела разное кино, американские в основном фильмы, и там герои всегда заходили в супермаркет и выносили еду в больших бумажных пакетах, ставили ее в багажник своих машин, а потом ехали куда-то еще перекусить. И Люба с Димой точно так же подхватили детишек и тоже, как в американском кино, поехали в кафе поесть мороженого. Мороженое вегетарианцы могут есть в любом кафе, мороженое у нас сейчас везде веганское – вода и краска с сахарком.

Детишки уплетают, мажутся, а Люба рада. Чему ты, Люба, радуешься? Как же… Ее пионерские мечты сбывались. Ее маленькое обывательское счастье стало реальностью. А тут еще повсюду огоньки, гирлянды, Дед Морозики. Джингл беллз, джингл беллз…

Как многие крестьянские девочки, Люба смоталась в город от тяжелой работы. Не хотела жить как мама. Мать вся забитая, вечно то в коровнике, то в свинарнике. И дома хозяйство, эти постоянные бычки на откорм, сало солить, тушенку тушить, на огород выйти страшно. Люба решила – не хочу быть дояркой, пойду в кулинарный техникум. Правда, техникум она бросила, там ей стало скучно, там же надо все время готовить, а бесконечной рутины она не выносила, поэтому-то мысль про ресторан показалась ей такой интересной – и прибыль, и праздник у тебя в одном флаконе.

Под Новый год я заглянула в дом к счастливому семейству, зашла за своей дочкой, она у них играла после школы. Дима как раз в это время монтировал новую кухню. Это была удобная простая модель, по личным эскизам Любы. В кухнях она знала толк, между прочим, Люба распланировала, чтобы все у нее было под рукой, захотела большой вместительный остров, чтобы ей не прыгать на высокие полки, сделала открытыми шкафы, чтобы не метаться и все видеть. «Эргономичная модель», – она мне объяснила, но я рукой махнула, к чему мне в этом разбираться, двадцать лет замужем – а у меня даже миксера нет.

Я увидела огромную мельницу для перца и начала с ней играться. На столе, на большом круглом блюде, лежала горка новогодних печенюшек. Из духовки тянуло корицей и апельсиновой цедрой. И так у них там было весело… Детишки летали вокруг стола, цепляли на ходу печенье и жевали, жевали, жевали. С визгом и лаем за ними носилась маленькая собачонка. И дрель! Меня всегда ужасно вдохновляет, когда в доме работает дрель. Дима прыгал с этой дрелью, как Тарзан, через рабочий остров к навесным шкафам. Идеальная пара, мне показалось: у нее миксер, у него дрель. И разве кто-нибудь в тот самый торжественный момент, когда он закрутил последний болтик… разве кто-то мог подумать, что у этой истории грустный конец?

Я была уверена: если в доме есть духовка, дети, дрель и собака, значит – все, этот дом спасен. Но нет, немножко подождите… Я не хочу расстраивать вас раньше времени, давайте остановим еще на минутку счастливое мгновенье, эти самые лучшие минуты в любом, абсолютно в любом деле – ожиданье, когда все предвкушают, предвкушают, готовятся, мечтают и верят, что вот сейчас, скоро, скоро у них все попрет.

Итак, ребята заказали мебель, технику, зарегистрировали фирму, составили меню. Осталось сделать флаеры и обойти потенциальных клиентов. Флаеры нужно было раскидать везде, где только можно, над этим они как раз и начали работать после праздников.

Люба каждый день устраивала семье гастрономический театр, она готовила и сервировала все точно так, как собиралась это делать для ресторана. Свои блюда она фотографировала для рекламы и для будущего меню, для этого подбирала посуду, аксессуары, свет… А я скажу вам, не так-то просто сфотографировать морковную котлетку, чтобы она выглядела как лосось. И даже лосося не так-то просто снять, чтобы он не выглядел бледным. Дима набрасывал макет флаеров, он лежал на диване с ноутбуком и поторапливал жену.

– Ты все равно все свое меню на флаер не поместишь. Ты заяви несколько дежурных блюд с ценой, остальное потом…

– Ну, хорошо… – Люба немного нервничала, она не любила, когда ее торопят. – Вареники с картошкой на пару…

– Ага! Здоровая еда! Вареники с картошкой!

– Ладно, ладно… Пусть будет комплексный обед: борщ вегетарианский, блинчики с фруктами и смузи – триста рублей. И второй вариант: солянка, котлеты кабачковые, морковный сок… Ну и… и для спортсменов медальоны куриные на пару…

– Куриные медальоны? – Дима даже с дивана вскочил. – В рекламе веганского ресторана?

– Ну, не в рекламе, а там помельче припечатай… Он просил оставить курицу, он сказал, когда парни качаются, они жрут мясо, и ничего ты с этим не поделаешь!

– Он сказал! Он сказал! И мы побежали сразу менять свою концепцию! Какой-то тупой качок ей сказал, и она сразу…

Тут нужно уточнить, «тупой качок» относилось к тренеру, с которым Люба встретилась в спортзале. Она, как только переехала в город, сразу решила записаться в фитнес-центр, чтобы узнать эту систему изнутри, чтобы почувствовать спортивный образ жизни, а заодно и похудеть. Поскольку спорт она не любила, ей пришлось воспользоваться услугами персонального тренера. Отмучавшись месяц на тренажерах, она сбежала из клуба, но телефонный номер сохранила. И вот этот самый тренер ей и посоветовал разместить рекламу веганской кухни у них в клубе и не отказываться от некоторых белковых блюд. Конечно же, такое постороннее активное влияние на Любу ее мужу сразу не понравилось.

Ничего особенного в ее отношениях с тренером не было, но когда она рассказывала про него, ее глазки чуть более ярче, чем это нужно при муже, блестели, и ручки чуть шире, чем нужно, раскрывались, когда она показывала ширину его спины. Диму это все раздражало, тем более что он давно не ел ни куриных медальонов, ни рыбного филе.

– А что ты сразу на меня кричишь? – обижалась Люба. – Да, я прислушиваюсь к его мнению. А ты что? Ты мне нашел уже других клиентов? Ты мне сделал сайт? Ты флаеры уже разнес? Я жду, пока у тебя в голове дозреет концепция… А что там зреть? Надо уже запускаться! Деньги тают!

– Сколько? – Дима кивнул куда-то в сторону спальни, где-то там были спрятаны деньги. – Сколько у нас осталось?

– Много еще, – насупилась Люба. – Но если так сидеть и ничего не делать, мы их просто все проедим!

Дима пошел в спальню, из-под кровати достал коробку от детских ботинок, вытряхнул деньги на постель и начал пересчитывать. Пересчитывать ему пришлось недолго, сумма была невелика, чуть больше полумиллиона рублей.

– Ого! – он удивился. – Мы что уже пятьсот потратили?

– Да, – опустила глаза немного расстроенная Люба. – Почти пятьсот.

– Ты все записывала?

– А что тут записывать? Кухня сотка, плюс техника, примерно столько же…

– Примерно!

– Подожди… – она пыталась сосредоточиться, загибая пальцы. – Аренда дома, по тридцатке – тоже сотка за три месяца ушла… И… И остальное мы потратили на мелочи.

Дима не любил считать деньги, Дима любил тратить, раньше ему еще никогда не приходилось о деньгах беспокоиться. В своей станице он жил вместе с мамой и всегда мог рассчитывать на ее помощь.

– А потому я и говорю тебе постоянно… – надавила Люба. – Дима, делай сайт! Дима, раскидывай флаеры! Надо уже начинать!

Деньги… Мы совсем забыли про деньги. В бизнесе не важно, сколько денег, важно – откуда они и зачем. Так вот, эти деньги, один миллион рублей, достались молодым от бабушки. У Димы была бабушка, она насобирала миллион рублей со своей пенсии, а может быть, выиграла в картишки, мы точно не знаем. Бабуля подарила внуку миллион и, как на грех, умерла, не оставив никаких инструкций.

Дима понимал, что сумма не маленькая, но и не большая. Это самые противные суммы, когда ни туда, ни сюда. Куда потратить этот миллион, он сам никак не мог придумать. Обычно он профукивал деньги мгновенно и на такую ерунду, что сам потом не мог припомнить, где промотался. Но бабушкин подарок выбрасывать на ветер не хотелось. Тогда куда же его деть? Машина есть, квартира тоже. Можно влезть в строительство дачи, но тогда придется зарабатывать еще целую кучу, чтобы из этого строительства вылезти. В общем, он не знал, что делать с миллионом, и с удовольствием отдал его жене: «Возьми, дорогая, ты там вроде хотела каким-то бизнесом заняться». Чудесный способ спихнуть с себя ответственность! Радикальные перемены в его планы не входили, но Люба точно так же, как когда-то в вегетарианство, заманила своего мужа во всю эту историю с рестораном и с переездом в большой город.

Как генератор идеи она взяла на себя директорскую роль. Дима получал от нее задания: бумажки сделай для налоговой, бухгалтера найди, и флаеры когда уже ты напечатаешь, и сайта нету до сих пор, ну и с детьми, конечно, погуляй, купите мне капусты по дороге…

Дима носился по городу с детишками как редкий образцовый папа. То пиццу поедят без колбасы, то яблок по дешевке схватят пару ящиков, и он еще при этом по дороге объясняет им про фрукты, какие они полезные и почему зверушек убивать нехорошо. Он подобрал собаку, он таскался с этим псом по школьной площадке, пока его дети сидели на уроке, а потом бегал с ними по паркам, по кафешкам и рынкам, охотно выполняя мелкие поручения жены. Он вообще соглашался охотно именно на мелкие поручения, суета по мелочам – это была его стихия. Непонятно только, почему он не спешил делать жене сайт. Я не пойму, неужели так трудно распихать уже в конце концов по клубам эти несчастные флаеры?

Жена приставала к нему каждый вечер, правда, с опозданьем, уже после ужина, а нужно подчеркнуть, что ужин в этом доме был волнующим событием, Люба готовилась весь день к этому ужину. Это нам, вандалам-мясоедам, жить легко – яиц разбил на макароны – вот тебе и ужин, а вегетарианцам постоянно нужно думать, как сделать стол разнообразным. И вот она старалась: то пирог подаст из ревеня, то какое-то там ореховое пралине… Все по тарелочкам, да еще и свечки зажжет, сфотографирует опять же для рекламы. И только часу в девятом выясняется, что день прошел, что сайта нет, а флаеры валяются в машине, на заднем. И вот она вспоминает об этом и спрашивает мужа:

– Дим, ты флаеры разнес?

– Нет, еще не разносил.

– Дим, ну когда?

Он собирался заняться рекламой, честно собирался, но почему-то этого не делал. Каждый день находилось что-то более срочное: то детей в школу из школы, потом на секцию, потом он вроде бы раздумывал над сайтом. Ложился на диван, ставил комп на живот и думал. Потом вдруг резко вспрыгивал с дивана и начинал двигать шкаф.

– Че тебе этот шкаф? – спрашивала жена, как всегда, помешивая на плите что-то сладкое.

– На нервы действует, – отвечал Дима и упирался в шкаф плечом.

– Тебе делать нечего, да? Сейчас все бросить надо и шкаф двигать!

И тут Люба вспоминала, что ей нужно съездить куда-то к какой-то новой знакомой за какими-то особенными наколенниками для дочки или наглазниками для лошади, уж я не помню всех ее капризов, и она спешила одеться и ехать и даже не задумывалась, а зачем ей вообще-то сейчас какие-то наглазники для какой-то лошади.

– Дим, отвези меня, – она просила.

– А что, самой слабо? – вредничал муж. – Давай садись – езжай!

– Дима! Ты же знаешь, я плохо езжу на механике, мне нужен автомат. Тут тебе не станица, тут движение.

Эта женская беспомощность его умиляла, он садился за руль, вез жену, по дороге они немножко ругались.

– Что ты дергаешь меня? Вот только сел, собрался с мыслями, а ты дергаешь… А потом будешь ныть: «Где мой сайт? Где мой сайт?» Мне нужно время! Мне нужно сосредоточиться! Мне нужно вдохновенье!

– А что ты днем делал? Пока дети учились? Куда ты ездил? Где ты был весь день?

– Да позвонили люди, попросили там с компьютером помочь, программы переустановить. Пока туда-сюда…

– Как чужим людям, так ты сразу хватаешься, а жене собственной не можешь сайт сделать… Жене помочь тебе напряг!

– Да! Мне напряг! Я хотел начать новую жизнь! Придумать занятие для себя! А ресторан – это вообще твоя идея! Вот и давай, реализуй, что ты ко мне цепляешься все время?

– Моя идея! – обижалась Люба. – Да, ресторан – моя идея! Но ты же обещал помогать!

Эти мелкие ссоры выходили, казалось, случайно, по простой причине – супруги стали постоянно находиться рядом. Целый день вдвоем они никогда еще не проводили, в станице каждого занимала работа и какой-то круг общения, и вдруг на новом месте они оказались одни, как дети, предоставленные сами себе, нос к носу, с утра до вечера. И не было! Не было рядом строгой учительницы, которая могла бы организовать им обоим рабочий день.

Дима выглядел веселым, юным и беспечным. Типичный пионервожатый с ребятишками. Важная мама ругалась для вида, дела не делаются, деньги тают, а сама в это время протирала пыль тряпочкой или в духовку ставила шарлотку без яиц. И все бы ничего, но сайт не продвигался, и флаеры лежали мертвой пачкой.

Почему? Почему… Это вообще-то не моя была забота, об этом стоило подумать Любе, ведь правда, ресторан – ее затея. Но Люба отродясь стратегом не была, не замечала, что муж ее прячет за этой беготней по мелочам свою неуверенность и беспокойство. Он и в веганство влез отчасти потому, что это самое веганство, вы в жизни не подумаете, но дело в том, что вегетарианство давало ему иллюзию влияния. Ему хотелось контролировать свою жизнь – он не имел понятия, как это делать. И если не получается контролировать жизнь, так пусть питание хотя бы будет под контролем.

– Бедные голодные детишки.

О, Боже мой… Мы страшно отвлеклись. Речь шла о деньгах. Муж не умел распоряжаться наличными, и Люба тоже не очень представляла, насколько быстро деньги испаряются. Откуда ей было это знать? У нее в руках были всегда совсем небольшие суммы. Одна зарплата, две зарплаты, отпускные, премия. Миллион рублей Люба еще никогда в руках не держала, и она очень удивилась, когда увидела, что миллион – это всего лишь десять пачек, которые спокойно умещаются в небольшой женской сумочке или в коробке от детских ботинок.

Каждый день из коробки доставали купюру, немного, на жизнь, и каждый день быстро-быстро закрывали коробку, чтобы не видеть, не замечать, как уменьшается эта милая кучка.

И началось волненье, пока что легкое. Но вместе с этим волненьем отключалось сознание. Люба почему-то вбила себе в голову, что старт и развитие ее бизнеса целиком зависят от сайта и флаеров, и этот сайт ей должен сделать непременно муж.

Сейчас нам некогда приглашать экспертов, тех, кто знает, как устроен бизнес доставки еды, но чует мое сердце, что эти камни преткновения можно было обойти. Ведь обойти можно любые камни, так почему не эти? Но Люба уперлась, упираться она умела, и теперь каждое утро в милом семействе начиналось с вопроса: «Ну, че?». «Ну, че?» – спрашивала Люба. «Щас, щас», – отвечал ей муж.

Утром за завтраком казалось, что впереди еще весь день. Дима открывал комп, обдумывал идею, но в двенадцать его срывали дети, их нужно было забирать из школы, кормить и отвозить на секцию. И снова начиналась беготня по мелочам, и кто-то вдруг звонил, просил чего-то починить… А тут жена вспоминала, что у нее закончился винный уксус, а там, где уксус, там и соль, и хлеб, и пачка сахара, и банка меда, и туалетная бумага, и снова денежки летят, а пачка флаеров лежит спокойненько на заднем сиденье. И вдруг совершенно неожиданно Дима принес жене заказ.

Частный детский сад просит срочно организовать им детское питание: завтраки, обеды и полдники на тридцать персон. Это было не совсем то, что надо. Это был совсем не ресторанный заказ, и Люба сразу захотела отказаться от такого предложения. Но деньги таяли, поэтому она согласилась встретиться с хозяйкой садика и обсудить детали.

С хозяйкой сада Дима познакомился на спортивной секции по прыжкам на батутах, куда водил своих детей. Хозяйка, молодая дама, практически ровесница, тоже приводила туда свою дочку. И пока дети прыгали, родители частенько топтались вокруг здания или садились выпить пива в ближайшей кафешке. Детей на секцию приводили мамаши, Дима был практически единственный отец в этом цветнике, девочки его закидывали комплиментами и удивлялись, почему его жена ни разу тут не появилась. В спортивном кафе он попивал кофеек с той самой хозяйкой, которая сама была еще неопытной бизнесменшей и только-только открыла свой маленький детский сад.

Люба на нее внимательно посмотрела и ничего особенного не заметила: толстая, рыхлая, очки, пиджак мешком… Тут подошли еще мамаши, защебетали возле Димы, и снова речь зашла о вегетарианстве, о диетах, и все запричитали, что нужно срочно к лету похудеть.

– Ох, – вздохнула хозяйка детсада. – Сколько лет живу, столько худею. Да что-то все никак…

«Лахудра», – сделала окончательный вывод Люба, а Дима мягко улыбнулся, посматривая на пухленькие бедрышки хозяйки детсада.

– Я привык к толстушкам, – он сказал. – Меня все время окружают полненькие женщины.

«Женщины», «полненькие женщины» – это множественное число насторожило Любу. К тому же хозяйка детсада едва заметно вильнула ножкой, когда он это говорил. У нее вышло такое характерное движение, похожее на реверанс, коленкой по коленке, бедро вперед, и присела немножко, чуть-чуть, но Люба засекла.

Вопрос с питанием детей решили за пять минут. Хозяйка назначила цены, Люба предложила стандартный комплексный обед. «Начинаем завтра», – сказала хозяйка. «Ага», – ответила Люба.

Следующим утром она встала к плите. И для нее началось самое страшное, но неизбежное в любом деле – работа и рутина. Люба, вся потная, мокрая, как повара в школьных столовых, весь день топталась на кухне. Она чистила картошку на тридцать человек, и у нее устали пальцы от ножа. Она вся провоняла луком, когда обжаривала лук с морковкой на заправку в гороховый суп, она со злостью крошила свеклу в винегрет, и дети ее злость чувствовали и возвращали винегрет, не доедали эту фиолетовую тоску. Дети хотели жареной курицы, вульгарных котлет и оставляли овощные запеканки на тарелках. Люба пошла на уступки, жарила мясо, закрывая прищепкой нос, чтобы не нюхать этот мерзкий, давно забытый запах. Все это ей ужасно быстро надоело, утомило, и она пыталась кое-как отделаться вареными сосисками. Но каждый день ей приходилось делать примерно одно и то же: завтрак, обед и полдник на тридцать противных маленьких персон. От этой кухни она совсем приуныла, и поэтому лапша у нее получилась как сиротский вермишелевый супчик, со слезливым луковым перышком, а несчастное картофельное пюре приобрело серенький плаксивый оттенок.

Дима наоборот был весел, он занимался доставкой, отвозил утром завтрак и до обеда где-то пропадал.

– «Нам доверяют детей!» – он на ходу придумывал рекламные слоганы для сайта. – Неплохая идея для разогрева? Как ты думаешь?

– Это плохая идея, – насупилась Люба. – Это очень плохая идея. Я вообще не об этом мечтала, я хочу ресторан, соответствующую клиентуру, атмосферу, перспективы… А ты меня поставил на конвейер! Это шаг вообще в другую сторону, я хотела совсем другое!

– Какое другое? Ты хотела зарабатывать доставкой еды. Твой ресторан был в перспективе. В отдаленной! Я хочу сказать, в очень отдаленной перспективе!

– Нет! Я готова к ресторану, это ты все лежишь на диване и даже не начал еще делать мой сайт! Зато какой-то левой бабе с детским садом ты сайтик делаешь. Как это понимать вообще?

Дима объяснял, что хозяйка детсада умело организовала свой бизнес, что у нее в садике будет компьютерный класс и она предлагает Диме работу учителя, так что он не просто так там отирается, а по делу. И к тому же у него репетиция, он согласился участвовать в мартовском утреннике, вместе с другими отцами он будет петь частушки. Дима тут же схватил детскую гитарку и спел жене одну частушку:

Люба швырнула в него фартуком. Она почувствовала себя в ловушке. Отойти от плиты не было возможности, сразу после того, как она приготовила завтрак, нужно было готовить обед. Детей кормили по строгому расписанию. Однажды в выходной Люба сбежала со своей кухни, влетела ко мне в дом и спросила:

– У тебя есть что-нибудь выпить?

У меня, разумеется, было, но я не спешила открывать закрома.

– А что случилось? – спрашиваю. – Где твои?

– Он ненормальный, – пожаловалась Люба. – Он говорит, что я над ним командую, а сам пляшет у этой сучки под балалаечку! Частушки на восьмое марта! А сайт мне так и не делает! Он хочет, чтобы я стояла у плиты как проклятая, а он катается по городу! В наглаженных рубашечках!

Я налила ей виски, закуску она нашла сама. На тарелке у меня осталось с обеда порезанное копченое сальце.

– Мясо не хочется, – Люба сказала. – Рыбу тоже. Единственное, о чем тоскую, – сальце, так иногда приятно на черный хлебушек кусочек положить…

Она понюхала с закрытыми глазами самое обычное в общем-то сало и с блаженной улыбкой положила на язык первый кусочек.

– Так хочется любви… – застонала она. – Любви и ресторан. А он запирает меня на кухне!

Вскоре ко мне заскочил и Дима, оставил детей, сказал, что у него срочные дела в городе. Какие у него дела, он не объяснял, но на пороге повернулся и спросил вороватым шепотом:

– У тебя нет сигаретки?

Сигаретки! Он лекцию мне прочитал о вреде никотина и просит сигаретку! Какие еще нужны доказательства? Было очевидно, что семейство переживает острый кризис. И этот кризис был неминуем, ведь причины семейных конфликтов чаще всего кроются вовсе не в любви, а в деньгах.

Себестоимость школьных обедов никто не посчитал, ее определяли кое-как навскидку, и в конце месяца, когда элементарно сложили вместе чеки за продукты и электричество, получилось, что Люба отработала в ноль. Она сию минуту захотела отказаться от работы. К тому же, ей показалось, что муж наслаждается ее прикованным к плите рабским положением.

– У нас нет прибыли! Я не могу нанять кухарку! Уборщицу нанять не могу! Я что, должна пахать на твой детсад как проклятая? За бесплатно?

– Ноль – это не минус! Мы найдем еще три, четыре таких детских сада! Себестоимость снизится, тогда ты и наймешь себе помощницу.

– Я не хочу об этом даже слышать! – кричала Люба. – Все! Больше никаких детсадиков! Я отпахала вхолостую на твою хозяйку! Ты с ней гулял, а я стояла у плиты и еще тебе рубашки гладила!

– Так, тихо! Успокойся, – начал командовать Дима. – Или слушай меня, или выкручивайся сама, если ты такая умная!

Дима снова полез двигать шкаф, у него это как-то само собой получалось. Полез за рубашкой и решил двигануть на новое место. Люба обиделась, ей тоже захотелось развеяться. Она позвонила тренеру, тому самому, которого заочно называла деловым партнером. Тренер сказал, что заедет за ней, что они выпьют где-нибудь кофе и спокойно обсудят проблему.

– Денег нет уже, по кафехам шастать, – напомнил Любе муж.

– Ниче, – легкомысленно ответила Люба. – Он заплатит.

Придраться было не к чему, деловой партнер… Появление такого предполагалось, начинается бизнес – непременно появятся и деловые партнеры. Люба встречалась с этим тренером и раньше. Обменивались идеями, ничего такого между ними не было. Муж знал об этом, но почему-то именно в этот раз он решил ревновать.

Когда нафуфыренная Любка вышла в прихожую, Дмитрий загадочно помрачнел. А когда к дому подъехала машина тренера, он выскочил на крыльцо с топором. Ревнивый муж кидался на делового партнера и орал на всю улицу, что читал его переписку с женой, что убьет их обоих, что сейчас же позвонит его жене и все расскажет.

Детишки испуганно смотрели на разъяренного отца и дружно хныкали. Хныкали и хрумкали сухарики, которыми у них всегда были набиты кармашки. Худой, костлявый, с топором, Дима прыгал перед соседскими окнами вокруг чужой машины, а человек спортивного телосложения в приличной обуви убегал от него по весенним грязным лужам. Тренер уводил огонь на себя, он испугался не за Любу, он испугался сесть в машину, машина могла от топора пострадать, поэтому он бегал кругами вокруг детской площадки. Зрелище было веселое: Люба стояла на крыльце и визжала, детишки пялились в окно и хрумкали, и мелкая собачонка тявкала визгливо, пыталась схватить тренера за штаны.

Через пару часов Люба мне позвонила и сообщила последнюю новость:

– Муж ушел. Убежал от меня.

Как был, с топором и в тапочках, Дима сбежал на три дня, вроде бы в неизвестном направлении, но направление было известно. Он ночевал в квартире у хозяйки детского сада. Три дня его кормили отбивными, поили вином, разрешали курить прямо на кухне. Но, увы, настоящей утешительницей хозяйка детсада стать не смогла, потому что она и сама находилась на грани банкротства, ее детский сад тоже был нерентабельным. Как только опустел ее холодильник, Дима засобирался домой, к своим.

– Возьми вот, – жалостливо улыбнулась хозяйка. – Детишек своих угостишь.

Она протянула ему блинчики с мясом, целую кастрюльку, и с этой кастрюлькой Дима вернулся домой.

Первым делом он протопал в спальню, достал из-под кровати коробку от детских ботинок и пересчитал все оставшиеся деньги. Всего ничего там осталось, только на месяц.

– Уезжай, – попросила Люба мужа. – Уезжай домой, к маме, живи как привык, ищи себя, жди вдохновенья… И присылай нам деньги. А я останусь в городе, я от своей мечты не откажусь!

– Хорошо ты придумала! – рассердился Дима. – Я буду тебе платить, а ты тут будешь за мой счет мечтать? С кем? С этим качком?

– Нет! Ты не мне будешь платить! – покраснела Люба. – Ты будешь платить своим детям!

– Ты дура! Дура! Дура! – закричал на нее муж. – Ты дура! Ты все испортила!

– Я? Испортила? – побагровела Люба. – Так это я, оказывается, все испортила? Это я лежала на диване? Это я помогала чужой бабе? Ты мне скажи, что с тобой делать? На балалаечке тебе сыграть? Ножкой тебе покрутить? Что сделать надо? Что надо сделать, чтобы тебя организовать?

Она схватилась за мешок муки и начала месить тесто, быстро она его в пять минут замесила и ловко деревянной скалочкой раскатала в пласты, приглаживая их пухлой крепкой ладонью. И эта крепкая ладошка с короткими пальцами вдруг показалась Диме отвратительной, это основательное движение, с которым жена всегда приглаживала и прихлопывала тесто, взбесило его окончательно.

– Не надо меня организовывать! – он заорал. – Не надо меня заставлять что-то делать! Ты себя заставь что-то делать! Перестань все время жрать и заставь себя что-то делать!

Вскоре Дима уехал к маме. В коробочке с деньгами уже почти совсем ничего не осталось. Он занял немного у хозяйки детсада, оставил детям на прокорм, и через месяц Люба заполняла заявление о разводе. Потом, когда коробка совсем опустела, она звонила мужу, просила алименты, просила просто денег, говорила, что ей нечем кормить детей, но Дима отвечал одно и то же: возвращайся, будем жить с мамой, у мамы всегда есть, что поесть. Люба уперлась, все время повторяла про свою мечту, про то, что в большом городе детям лучше, чем в станице, про то, что тяжкий труд на свиноферме или в колхозной столовой ее не прельщает и на рынок она торговать тоже не пойдет… В общем, детишкам пришлось перебиваться картофельными оладьями.

Как-то раз они играли у меня, с моей дочкой, я позвала их всех обедать, макароны с котлетами я приготовила и по старой привычке хотела убрать с веганских тарелок котлетки.

– Не надо, – попросил меня мальчик. – Верните, пожалуйста.

Мне казалось, что эти дети постоянно голодные. Наверно просто потому, что они постоянно жевали, шныряли и жевали, зажав в руке какой-нибудь пирожок. Им уже не хватало, как прежде, вегетарианской еды, потому что на те деньги, что присылал им отец, Люба не могла купить овощи и фрукты в привычном разнообразии. Картошка и яблоки – на большее ей не хватало, поэтому с вегетарианством на некоторое время пришлось завязать.

– Поезжай домой, мирись, – я говорила ей.

– Нет, ты что! – она снова уперлась. – Там никаких возможностей, там снова надо будет сесть на шею к маме… А тут я, может, замуж выйду, в станице я уж точно никому не нужна с двумя детьми.

– Но у тебя нет денег, ты вся в долгах, у тебя нет работы.

– А вдруг я мужа себе найду богатого?

– Не найдешь, – я ей прямо сказала. – Возвращайся, давай, к своему.

– Не поеду, – решила она. – Как-нибудь выкручусь.

На кухне у нее пахло жареной картошкой, в пустом холодильнике стояла открытая банка соленых огурцов. Маленькая настырная собачонка пыталась запрыгнуть на стол, там, на деревянной доске, лежал кусок мягкого белого сала и буханка черного хлеба. Не самая здоровая еда, конечно, но жить можно.