Анжела обещала, что сразу с самолета повезет меня в хамам, отдаст своей прекрасной массажистке, которая ее купает уже двадцать лет. После бани мы пойдем обедать в специальный ресторанчик, где готовят хаш из ножек молодых ягнят. Анжела объяснила, что турчанки хотя бы раз в неделю ходят кушать этот хаш, именно из молодых ягнят, у которых косточки нежные и белые, считается, что это самый лучший источник коллагена.
Оказывается, в Турции бабенки жутко избалованные, поэтому никто и не подумает возиться дома с холодцом, как наши женщины, никто не варит на своей кухне говяжьи ноги, а все идут в маленькие ресторанчики, где готовят специально только этот хаш.
Анжела говорила, что вечером за нами приедет Ахмет, заберет нас кататься на своей яхте. Ну прелесть! Прелесть, какой отдых для уставшей женщины. Я поверила в турецкие сказки и полетела аж на пять дней к Анжеле в Анталию, уже настроилась, как съем тарелочку горячего острого варева, с красным вином, с турецким острым перчиком и зеленью… Но сразу с самолета Анжела запихнула меня в машину и сказала, что у нас немножко поменялись планы, мы срочно едем из Анталии в Кемер ловить любовницу ее зятя.
Вообще-то я привыкла к неожиданным восточным поворотам. Анжела предупреждала, что в Турции пообещать золотые горы – нормальное дело, никто и не рассчитывает всерьез, что обещания будут исполнены, тем более никто не собирается свои обещания на сто процентов исполнять.
Ну ладно… Я кинула свою сумку на заднее сиденье и быстренько перенастроилась. Мне, в принципе, неважно было, где плавать, в Анталии или в Кемере, пятьдесят километров не имеют значения. Я только попросила где-нибудь у магазина остановиться на секундочку, мне нужно было срочно купить шлепанцы, мои кроссовки были неудачные, натерли ногу, а у меня ничего с собой на смену не было.
– Я ж думала, мы у тебя все купим…
– Купим, купим! – кивала Анжела. – Мы все тебе купим, и шлепанцы, и майку, и купальник, и сумку пляжную, и сарафан, и все, что хочешь… Только сначала нам нужно доехать в Кемер. Мы должны найти эту суку!
Хорошо… Я сняла кроссовки, вытянула ноги и не стала задавать лишних вопросов. А надо ли нам сейчас ловить эту бабу? А стоит ли вмешиваться вообще в отношения дочери с мужем? Вот сейчас она с ним разведется, а потом пожалеет и будет тебя обвинять? К тому же внучка, ты же оставляешь внучку без отца… Все это я уже спрашивала полгода назад. В начале марта она мне сообщила, что молодые у нее разводятся.
Зять загулял. История обычная, ничего тут удивительного нет. Зять загулял, Анжела его сразу же поймала и выгнала из уютной квартирки, которую купила для своей дочери.
– И слава богу оформила на себя! – она уточняет. – А то бы сейчас он нам устроил… Я знаю эти масляные глазки! Он сразу сообразил: «Какая, – говорит, – у вас хорошая квартира… Как было бы чудесно тут пожить!» Живи теперь у мамы, дорогой! В хрущевке!
– Не жалко тебе мальчика…
– Не жалко! Это не мужик! Это просто маленькая глупая сволочь. Я быстро его тряпки собрала, покидала все в мусорные пакеты и выбросила с балкона. А потому что, дорогой, не надо забывать про тещу! Жене ты можешь что угодно впарить, а тещу обмануть… Попробуй, дорогой!
Зять прокололся на восьмое марта, как раз когда Анжела приезжала к своим девочкам, к дочке и внучке, в холодную Россию из веселой Анталии. Два месяца она убеждала дочь развестись с «этим идиотом» и подать в суд на алименты.
– Развод и срочно! – не сомневалась Анжела. – Я свою дочь рожала, чтобы она была счастливая женщина! А эта сволочь из нее все нервы вытянет! Он думал, что Лилька его не поймает, что ей всю жизнь мозги крутить можно. Да, Лилечка у меня наивная, воспитанье бабушки. Он же у нее был первый! Ты можешь представить?.. Она мне говорит: «Мама, я думала, он у меня будет первый и на всю жизнь!» А?! Каково мне было это слушать? Я чуть не расплакалась. Бедная девочка! Она не видела, что он ее обманывает! У нее мысли такой даже не было! А он урод!.. Смотрю – закрылся в туалете! Весь вечер мечется, то в туалет уйдет, то в ванну… С телефоном! Я его сразу раскусила! Что тут думать? Закрылся в туалете – значит переписывается с бабой! И что мне было делать? Смотреть на них и делать вид, что все ок?
В семье у своей дочери Анжела появляется не так уж часто по сравнению с другими тещами, можно сказать даже редко. Но метко. От ее цепкого взгляда не скроется ни одна мышь.
– Я смотрю, они все время спят в разных комнатах… Неделя прошла, он с ней ни разу не уединился. Я ребенка к себе забираю, помочь им хочу… Нет, он ее не обнял ни разу! И все в туалете, все в туалете сидит… Я сразу поняла, в чем дело! Я на этих туалетных переписках собаку съела! Если у меня Ахмет в туалете задерживается, я сразу его телефон проверяю, на всякий случай. У меня нюх собачий на эти месажи!
«Месажи» Анжела всегда говорит с особым турецким акцентом, очень мило у нее получается, в Турции смс называют «мэсажь». Конечно, опытной женщине не составит труда раскрыть преступление молодого беспечного зятя, что она и сделала, сама того не желая. Не желая! Кто же хочет скандалить, кто же хочет разрушать семью родной дочери?
– А что мне было делать? Наблюдать, как мой ребенок чахнет? Я что, слепая? Я не знаю, какая женщина становится, когда мужик не любит? Два годика ребенку!.. А этот мудозвон ни разу с дочерью не вышел в парк! Жену в упор не видит! Не улыбнется! Не приласкает! И чего ей дальше ждать? Когда он руку на нее поднимет? Нет, нет, нет! Спасибо. Моя Лилечка молодая и красивая, она себе устроит жизнь прекрасно! А этот хам пусть убирается к своей коллеге, с которой у него безумная любовь! Только что-то она не спешит замуж за этого голодранца. Отдыхать-то поехала на денежки бывшего мужа!
Муж любовницы, оказывается, звонил Анжеле накануне моего приезда, у нее с ним была агентурная связь. Это был серьезный мужичок, с каким-то неплохим бизнесом, своих бабенок он любил, и, пока Анжела на него не вышла, он был уверен, что у них с женой все хорошо. Когда мужчина прочитал переписку своей жены с зятем Анжелы, нервы у него сдали, и он сразу подал на развод, хотя с женой они пока не разъехались, семья по-прежнему жила в своем коттедже на местном Поле чудес.
Анжела утешала мужа любовницы в тяжелый момент, она же ему и подсказала чудную идейку отправить своих девок в Турцию на море. Специально! Назло любовнику! Все знали, что поганец не сможет прилететь к своей любовнице, после развода он остался совсем на мели.
– На мели-и-и-и… – улыбалась Анжела. – Он на такой мели-и-и-и… Вот пусть теперь сидит один, с мамой. А мы пока займемся этой идиоткой! Какого мужика! Какого мужика она прохлопала из-за нашего брехунца! И бизнес у него, и совесть, и дочку любит… А этот только языком! Ну только языком! Одни ля-ля, за душой ни копейки!
Анжела выяснила, что любовница зятя будет отдыхать десять дней в каком-то семейном отеле. Более точных данных бывший муж ей не дал, в какой именно отель они поехали, не сообщил. Возможно, он и сам не знал, что бронировала его бывшая, а может быть, мужчина просто вовремя прикусил язычок, он же видел, как настроена Анжела, и, вероятно, в последнюю минуту притормозил, заволновался и за бывшую свою, кулему, и за ребенка. Даже по телефону было заметно, что Анжела в страшном гневе.
Нет… Не в гневе она была. Нельзя сказать про волчицу, которая преследует козу, что она в гневе. Волчица не в гневе. Конечно, ярость, то самое, что позволяет зверю перегрызть добыче горло, двигает волчицей, но вместе с тем она работает технично, она идет по следу, прекрасно понимая, что делает, в такой момент волчице лучше не мешать.
И все-таки на всякий случай, просто для очистки совести, чтобы меня потом не мучили угрызения за соучастие в расправе, я спросила Анжелу:
– А может быть… твои молодые сами как-нибудь разберутся?
По ее глазам я поняла, что сейчас она меня придушит за неуместные сомнения, которые, конечно, совсем немного терзали и ее, хотя она и старалась не обращать на эти сомнения никакого внимания.
– Они?! Сами?! – закричала Анжела. – Да в том и дело, что они уже давно не «они»! Эта сука запудрила ему голову ой-ё-ей как! Ты бы почитала, что она ему пишет! Она и от ребенка его хочет отлучить! «У тебя еще будут другие дети». «Пусть твоя Лилечка не строит из себя королеву! Все рожают детей, я тебе тоже рожу! Твоя дочка очень похожа на бабушку, вырастет такая же куртизанка…» «Куртизанка!», – усмехнулась Анжела. – Эта она про меня! И что ты будешь после этого мне говорить? Что они сами разберутся? Я что, должна оставить свою дочь один на один с этой стервой? Они уже не спят давно вместе! Вот как эта сука его захватила! А Лилька плачет! Лилька ждет его! Ты представляешь, она ждет, когда он придет гулять с дочкой. А эта тварь каждый раз доводит ее до слез! «Ты ничего не можешь без своей мамы, вы все сидите на шее у Ахмета. Кто ты вообще такая? Королева красоты! Что тебе делать со своей красотой? Проваливай в Турцию! К своей мамочке. Будешь такая же содержанка, как она, а дочь я тебе не отдам». Ну ты представь, какая скотина? Матери своего ребенка!.. Такое говорить!
Я поняла, что и хаш, и массаж отодвигаются на неопределенный срок, и вытащила из кармана остатки своих орешков.
– Как ты ее найдешь в Кемере? – только это я спросила. – Мы что пойдем стучать во все отели?
– Я? Как ее найду в Кемере? – усмехнулась Анжела. – Сердце матери! Я еду спасать своего ребенка! Мое чутье меня не подведет!
Дочка Анжелы, о которой мы очень сейчас беспокоимся, действительно имеет титул «Королева красоты». Она получила корону на областном конкурсе, а как вы думали? У нас такие конкурсы региональные проводил один местный шулер, то есть депутат, и все его друзья, крутышки города, паслись на этих конкурсах, секли красивых девок. О, вы бы видели эти морды!.. Хотя, вы их, конечно, видели.
Так вот, суть конкурса сводилась не только к личному пиару депутата. Тут был взаимный интерес. Наивные красотки мечтают выйти замуж за миллионеров, миллионеры не против приобрести себе красивую бабенку в любовницы, а иногда и в жены. Организаторы устраивают банкеты с финалистками, и эти жирные рожи слетаются на молодую плоть, всем хочется немного удлинить за счет красивой девушки свой фаллический символ. Все это очень напоминает бордель средней руки, поэтому дочка Анжелы, воспитанная бабушкой на романтичных сказках, сразу же с того банкета сбежала. То есть сначала она позвонила Анжеле и прямо сказала ей:
– Мама! Ко мне тут пристает один… Мне намекают, что, если я не хочу потерять первое место, мне нужно будет поужинать с учредителями…
Анжела, когда такое услышала, сразу вспыхнула, ручки у нее зачесались придушить депутата, но в тот момент она была в Анталии, помочь могла только словами:
– Беги! Лилек! Все бросай, пусть подавятся своими подарками! Беги оттуда скорее!
Лилек искала выход из путаного ресторана, похожего на подземелье, амбал-охранник ее немного испугал, сказал, что двери ресторана заблокированы, якобы от посторонних… И тут как в сказке… «Вдруг откуда ни возьмись маленький комарик! И в руке его горит маленький фонарик!»
Зять Анжелы на этом конкурсе работал, он делал репортаж. Да… Я забыла вам сказать, что мы с ним коллеги, он журналист на модном городском канале. Когда номинантка на первое место обратилась к нему за помощью, он, конечно, не растерялся. Молодой корреспондент показал охраннику корочки «пресса» и проводил красавицу домой. Первое место ей не дали, Лилек получила второе, но все равно попала во все городские новости. С тех пор прошло восемь лет, но титул королевы все равно задевал любовницу зятя. Может быть, потому что она была на десять лет старше Лилечки. Эта женщина тоже работала на модном тв, только не в эфире, а бухгалтером, поэтому я ее совершенно не помню. Бухгалтера, как я заметила, не такие уж безобидные животные, их все считают серыми мышами, но забывают, что одна прожорливая мышка может сожрать и слона, просто не сразу, а по кусочкам.
– Ты знаешь, что эта сволочь ему пишет? «Твоя жена никакая не красавица! Дылда! На этих конкурсах все решает постель! И когда был тот конкурс? Посмотрим, какая она будет в сорок».
– Колхозница! – что я могу еще заметить на такие выпады? – Колхоз «Победа»! Неужели больше не о чем поговорить с любовником?
– Да! Она хабалка! И этот папарацци все равно продолжает с ней отношения. А Лилечка моя поменяла уже второго психолога! Она не знает, как теперь с мужчинами общаться. Я же ее вытаскивала сюда, развеяться… У Ахмета такие друзья! Они все от нее падают! Ей столько тут свиданий назначали… – никуда не пошла. Говорю ей: «Ты просто пойди и выпей кофе. Просто сиди на солнышке и улыбайся, почувствуй мужскую энергию, свою привлекательность… Тебе ничего не нужно с ними общего иметь, просто слушай комплименты». И что она мне говорит? «Они все скучные! Я не могу на них смотреть!» Ты это слышала? Я бы на ее месте из любой депрессии вышла. Мужчины для этого и существуют – выводить нас из депрессии! Жалко, она не в меня совершенно. На танцы даже не сходила тут ни разу. В Анталии! Не сходить на дискотеку! Тут такая ночная жизнь! Я внучку забрала, «Гуляй, развейся!» – говорю. А она мне, знаешь, что заявила?.. «Мама! Умоляю, отстань! Я уезжаю домой! Рядом с тобой я даже не могу свободно плакать!» Я ей говорю: «Какое плакать? Надо жить! У тебя ребенок!» А она мне: «Сейчас я не могу жить! Я хочу только плакать!»
– Бедная девочка! Я не могу это слышать!
– А каково мне это слышать, ты представляешь? Она заперлась, у нее внутри барьер. Да хрен бы с ним, что от меня! Я все перетерплю. От внучки тоже! Она ее отводит в сад самую первую и забирает самую последнюю! Как я скучаю без нее, я это все затеяла ради ребенка! У моей внучки должна быть счастливая мать! Которая в силах уделять ей время! Поэтому я не допущу, чтобы моя дочь опять вернулась к этому уроду! Сейчас он ее унижает, завтра будет бить! Он уже ее стукнул один раз, толкнул в порыве… А это так всегда и начинается! И я не допущу, чтобы моя дочь жила как сирота! За нее есть кому заступиться!
Дорога из Анталии в Кемер совсем не сложная, почти прямая, без страшных перевалов и опасных поворотов. Эти пятьдесят километров мы могли бы пролететь за полчаса, но мы тащились как черепашки. Анжела садится за руль очень редко, по горам она сама не ездит, ее везет шофер Ахмета или такси. Ее машинка… Ее машинка – это маленькая месть Ахмета, он мстит ей за свои седины, которые добыл в бессонных ночах, умирая от ревности. Мы ехали не на машине… Мы ехали на элегантном сером автомобиле, я бы так сказала. «Элегантный серый автомобиль» – это будет довольно мягкое определение тому винтажному дивану, который упирался и чихал, когда хозяйка путала скорости, и что самое ужасное, Анжела путала и полосы в тех местах, где разметка была для нее слишком сложной.
– Мы разобьемся! – я испугалась, когда на развороте ее вынесло на встречную. – Поворачивай!
– Не бойся! – улыбнулась Анжела. – Не переживай… Успокойся, наслаждайся видом. Мы будем ехать плохо, мы будем ехать долго, но мы не разобьемся, с нами ничего не случится. Потому что мы должны найти эту сволочь!
Пейзаж, конечно, успокаивал и вдохновлял, особенно если вспомнить Воронеж. Кемерские горы оказались огромными, макушки белые в снегу, а под ногами море – шикарно! И как могла бы маленькая внучка Анжелы наслаждаться тут и природой, и погодой, и едой, и атмосферой, вы же знаете, турки обожают детей… Но дочь ее Лилек пока еще не согласилась забыть своего обормота и переехать хотя бы на некоторое время к маме.
Анжела кивнула на заднее сиденье, на свою новую сумочку.
– Не волнуйся… У меня там виски есть… Хороший виски. Открывай! Тебе так будет спокойнее.
Сумочка была очень красивая, новая, несмотря на стресс и спешку, Анжела не забыла этой сумочкой похвалиться:
– Красивая? Да? Мне понравилась сразу… Ахмет купил, пошли с ним кофе выпить…
Я открыла бутылку и усмехнулась. Все знают, где Анжела пьет кофе. В дорогих торговых центрах. Поэтому у нее много красивых сумок, и дарил их не только Ахмет. И вот что было непонятно: почему женщина, которая знает прекрасно мужчин, так остро реагирует на измену молодого глупого зятя? Да, конечно, за дочку обидно. Но разве Анжела не в курсе, что такое мужская измена? Ерунда! Бег трусцой! Прыжки в мешках! Не стоит даже и расстраиваться! Тем более когда, действительно, такой хороший виски.
– Анжела! А вдруг ты зря драматизируешь? – я снова к ней пристала. – Мальчик молодой, глупый… Бывает всякое. С твоим турецким опытом нужно проще ко всему относиться…
– Вот именно! – она опять рвала сцепление. – С моим турецким опытом! Да, турки изменяют женам. Тем более когда ребенок маленький, жена устала… Тут все ясно. Все поголовно все изменяют. Но! Только идиоты!.. Только последние сволочи унижают свою жену! Только свиньи уносят деньги из семьи к любовнице! Полез в кузов – будь груздем! Старайся за двоих!
– Ну… это турки, – я считала ее требования слегка нереальными. – Русские так не умеют.
– Надо учиться! Не умеют они!.. Не умеешь – сиди дома! Захотел любовницу —зарабатывай больше, малыш! Люби обеих! Будь активным! Турки изменяют… Да, ты знаешь, как они трясутся над детьми?! Ты знаешь, как они боятся жен?! Не дай бог она узнает! Он руку отрежет себе, лишь бы жена не узнала! И сам под пулеметом не признается! А если уж спалился – на себя вину берет! «Да, я свинья, я негодяй, я дикое животное!» Женщина, мать его детей – всегда королева! А этот хам все на нее свалил! Моя Лилечка, оказывается, во всем виновата! Уставшая она ему всегда… Скучно ему с ней… А с этой курвой тебе весело, собака!
Какую тещу прохлопал мальчуган. Какую тещу!.. Мне стало жалко зятя, бывшего коллегу. Анжела была прекрасной тещей, хотя бы потому что молодым она оставила свою уютную трешечку, а сама почти все время жила в Анталии и приезжала только на праздники. Каждый раз при вылете у нее повторялась одна и та же история в аэропорту. Ее чемодан всегда был с перевесом. С диким перевесом! А в чемоданах у нее была куча подарков. И дочке, и зятю, и его маме, которая Анжелу терпеть не могла и называла ее содержанкой, хотя подарки принимала с радостью. Эти горы турецких шмоток! Эти наряды из последней, непременно, коллекции! Меха! Косметика! И золото, само собой. Анжела набивала сумку турецкими сладостями и все свои волшебные приправы, и соусы тоже тащила из Турции, чтобы готовить зятю вкусноту. Все приготовит – и прыг обратно в самолетик, мировая мама. Жду вас на море, ребята! Билеты и отели не проблема, добрый Ахмет оплатит, благо рейсы от нас в те счастливые времена были прямые. Три часа – и вы на море. Как можно было потерять такую тещу? Это же теща-мечта.
А уж когда родилась внучка… О! Когда родилась внучка, у Анжелы совсем снесло крышу, она хотела лететь к своим девочкам сразу, встречать свою дочь из роддома, но у нее терпения хватило подождать. Она была в курсе, что дочке нужно время, чтобы настроиться на новый режим, и отцу молодому тоже нужно дать время привыкнуть к ребенку, подождать, пока он сам начнет участвовать… Четыре месяца она терпела, и все это время из Турции в Россию сыпались посылки.
– Двести килограмм! Ты можешь себе представить? Двести килограмм детских тряпок я им переправила!
– Это сколько же получается? Десять чемоданов что ли?
– Шубку норковую дочке! Ахмет ей на рождение подарил, разорился. На меня не разорился, старый батерфляй! Зятю… Он же у нас журналист! Он публичная личность! Этому идиоту нужны приличные джинсы, обувь, куртки… Все фирменное! Все из последней коллекции! Чтобы потом он в этих тряпках ходил к своей шалаве! Лилечка с малышкой не спит, вся исхудала, а он, собака, хоть бы раз поднялся ночью! Работает он!.. А сам в моих тряпках к этой суке ходит! На моей машине эту сволочь катает!
Зять был все время на работе. Журналист на тв, а что это значит? А это значит, что у мальчика скользящий график и регулярные фуршеты. Он возвращался домой поздно и уезжал на выходные, в свой последний роковой визит Анжела это, безусловно, заметила.
– Может быть, это просто потому, что ты приехала? – и об этом я тоже спрашивала у Анжелы, неопытный, наивный человек. – Может, ты просто им мешалась?
– Ничего подобного! Ты думаешь, я к ним прилипла и сидела возле них? Нет! Я собираю внучку, везу ее на развивашки, в парк, в лес, к моим родителям, мы целый день гуляем… Возвращаюсь – Лилечка сидит одна!
Раньше, когда приезжала Анжела, ее зять все время ошивался на кухне, и это естественно, Анжела готовит с шикарным турецким акцентом. Даже простейший сезонный салат в ее исполнении – романтичное восточное блюдо. Почему? Потому что надо знать маленькие турецкие хитрости. Например? Не надо нарезать чеснок в салатник, господа, достаточно всего лишь этим чесноком натереть сам салатник, хе-хе.
Обычно, возвращаясь с работы, зять Анжелы первым делом садился ужинать с тещей. И вдруг является в одиннадцатом часу, уставший, мятый, немножко пьяный, с такими безумными отсутствующими глазами, которые обычно бывают у мужчин в горячей стадии романа, и заявляет, что он не голоден.
– Не голоден! Я для него приготовила плов, а он не голоден!
Плов, который делает Анжела, пропускать нельзя. Он вовсе не похож на эту рисовую кашу с мясом, которую у нас обычно подают. Все, что Анжела положила в свой казанчик, было куплено на турецком рынке, и не найдешь ты никогда в Центральном Черноземье такой баранины, и особые травки, и ловкие ручки. Легкая женщина легко готовит, потому что у нее легкое отношение к жизни.
Анжела парила над земными бедами легко, как воздушная фея. Волшебное зеркало идеального мира не ранило ее своими осколками, потому что никаких иллюзий у нее не было. Она родила свою дочку в девятнадцать лет от первого красивого мужчины, который ей понравился. «Он был красавец! Высокий! Лилька в него. Геолог! Играл на гитаре! Больше я о нем ничего не знаю. Ха-ха-ха! Чтобы забеременеть, мне больше никакая информация не потребовалась!» – так шутила Анжела. Она ничуть не жалела ни о встрече с отцом своей дочери, ни о расставанье.
Короче, я однажды ела ее плов, и я скажу вам, что своим демаршем мимо кухни зять заронил серьезное сомнение. Потом случайно выяснилось, что спит он в зале и даже не заходит в спальню к дочке. Вроде бы боится разбудить, боится помешать, болел ребенок, Лилечка не высыпалась… И этот альтруизм у него длился уже несколько месяцев. Плюс туалет и ванна, затянутые водные процедуры Анжела сразу же заметила… И здесь, на этом опасном повороте, можно было бы остановиться, можно было бы выйти на балкон, подышать. Но Анжела не выдержала. «Где его комп?» – спросила она дочку и приступила.
— Он стирал все сообщения в телефоне! Ловкач! – смеялась Анжела. – Лилечка, ангел, никогда не брала его телефон, но эта сука его научила, и в телефоне он стирал. Идиот! Он забыл, что у него везде синхронизация! Я влезла в его комп, а там же все дублируется! Там весь его Вайбер – пожалуйста! Он в ванной балдел, этой бабе писал, а мы тут же в спальне все с дочкой читали! Потом зовем его… И этот идиот во всем признался! Ты понимаешь, он во всем признался! Сразу! Ну не идиот?
– Анжела, дорогая… – я от ее запросов аж подпрыгнула. – Что ты хочешь от человека? Как тут отвираться? Как бы он, по-твоему, стал выкручиваться?
– А вот не знаю! – махнула она капризной ручкой. – Как хочешь, так и выкручивайся! Ни один нормальный турок на его месте не признался бы ни за что! Пока из постели его не вытащишь – он ни за что не признается! Да и то!.. Ахмет мне объяснил однажды, когда я с бабой в номере его застукала, что это просто горничная мимо проходила. Да, горничная пришла убирать, ей стало жарко, она разделась и случайно упала в его кровать. Вот и все!
– Ахмет прекрасен! – я всегда искренне восхищалась Ахметом.
– И у моей знакомой был недавно случай… – еще припомнила Анжела. – Она встречалась с одним турком… Богатый, сволочь, страшно! У него свои отели. И красавец! Конечно, он гулял всю жизнь, турки все гуляют. Жена не знала ничего, он шифровался, дай боже! А тут вдруг что-то они поспешили, соскучились, и он привез ее в свой собственный отель. Шикарный люкс! Кровать огромная под балдахином… И ты представь, какая-то скотина, кто-то из его же сотрудников, сообщает жене! И она пришла! Стучала в номер, кричала: «Открывай, я знаю, что ты здесь с женщиной! Я убью ее!» И куда им деваться? Пятый этаж, я бы еще с третьего кое-как слезла… – усмехнулась Анжела. – Номер огромный, а спрятаться негде! Там комнатка была одна, такая типа гардеробной, он меня туда запихнул… А там дверей нет! Двери такие, знаешь, не до пола, а по колено висят. Я там стою, а ноги у меня торчат! И вот жена заходит, кричит на него: «Я знаю, у тебя тут женщина!» И что ты думаешь? Он смотрит ей в глаза, берет ее за руку и говорит: «Тут нет никого, дорогая. Я просто устал и захотел немного отдохнуть». Она идет по номеру. «Я все сейчас проверю! Если я ее найду, ты меня больше не увидишь!» Я там стою, трясусь. «Сейчас, – думаю, – она мне рожу расцарапает. Потом еще Ахмет узнает…» А этот красавчик подходит к жене и опять повторяет: «Посмотри внимательно, дорогая, тут никого нет». И она пошла в ванную через весь номер, потом шкафы открыла, подходит к этой гардеробной, стоит в одном шаге от меня… Между нами только эта маленькая дверь! И оттуда торчат мои ноги! А он ей говорит: «Не нервничай, дорогая. Тут никого нет и быть не может. У нас с тобой все хорошо, я люблю только тебя. Иди домой к детям, я скоро вернусь с работы». И ты представь, она смотрит на мои ноги и отвечает ему: «Хорошо! Я тебе поверю! Тут никого нет! Но если еще раз мне кто-то позвонит и скажет, что ты с любовницей, – все, больше ты меня не увидишь!» Я ее дыханье слышала, она вся в бешенстве была, но у нее хватило сил не открывать эту дверь. Вот тебе и турки! А этот жлоб сразу признался! Сразу начал обижать мою дочку! Девка ему родила, ребенок еще маленький, а он ей в лицо говорит: «Да, я люблю другую, у нас с ней много общего, мы коллеги…» И кто ты после этого? Свинья тупая! С женщинами надо правильно разговаривать!
– Подожди, Анжела… – я вспомнила один важный момент. – Как же ты в комп к нему влезла, там что, не было пароля?
– Был… – как ни в чем не бывало отвечает Анжела. – А что мне этот пароль? Я умею открывать все мужские пароли. С Ахметом натренировалась. Ты знаешь, иногда он начинает при мне набирать… Я так случайно мимо прохожу. Один раз одну букву запомню, другой раз другую… Потом уже можно догадаться. А с этим говнюком все просто оказалось, он имя дочки на пароль поставил.
– Все-таки имя дочки. Может, зря ты свою Лильку с мужем разводишь? Женщине нужна семья…
– Нет! Я ее не развожу! Я ее спасаю! Это что за семья такая, когда баба все время в депрессии? Ей надо жить! Рожать еще! А с этим она чахнет! Женщинам нужны эмоции, любовь, внимание, забота…
Ах… Я не спорила с Анжелой. Ее слова всегда струятся, как бальзам. И даже Ахмет не раз замечал, что даже если он в начале разговора против, то в конце разговора с Анжелой он уже не помнит точно, против чего. Кстати, «ты меня больше не увидишь» в переводе с турецкого означает развод. Какие милые у них, однако, выражения.
Дочка зачахла, это правда. Лилька все еще была в шоке. Из-за разрыва с мужем, она ушла в такую апатию, что не могла приготовить ребенку какой-нибудь элементарной куриный супчик, тем более у нее не было сил планировать свою дальнейшую жизнь.
– Сама не жрет ничего и ребенка не кормит, – переживала Анжела. – Внучка на подножном корму! Я ей и пирожки пекла, и супчики варила, и котлетки, и салатик, нужно к овощам ребенка приучать… А эта несчастная в трансе покупает готовую еду в гастрономе, сама вообще не жрет, вся исхудала… Не хочет слышать ни о чем. Мне говорит: «Мама, отстань от меня! Ты мне делаешь еще больнее, когда об этом говоришь». А что я ей такого говорю? Я говорю ей: «Нужно жить, влюбляться, нужно забыть этого урода, пока ты молодая и красивая. Скорее разводись, переезжай ко мне в Анталию, ребенку тут будет лучше! Ты можешь выйти замуж за любого! У Ахмета куча друзей! И у каждого фабрика! У всех куча денег!» Эх… – вздохнула Анжела. – Лилька у меня такая правильная… Даже не пойму в кого. «Мама, мне не интересны деньги! Мне нужен человек!» И я все это слушаю! Я вся на нервах!
– Бедная девочка! Какая умница! – мне стало жалко Лильку. – Что ты пристала к ней со своими мужиками? Еще рано, она еще не залечила раны. У меня бабушка такая же была… Такой же точно был развод, такие травмы за один сезон курортный не вылечишь.
– Да… Ты права… За сезон я не справлюсь… – соображала Анжела и жала, и жала на газ. – Ты знаешь, как она плакала!? У меня сердце разрывалось на нее смотреть. Что она мне говорила! Это же ужас, что она говорила! «Мама, я не знаю, как мне дальше жить! Что же теперь делать? Я думала, у нас все идеально. Я у него одна, он у меня один, у нас есть дочка, и мы будем вместе всю жизнь. Пять лет он просил ребенка. Он говорил, что хочет красивую дочку. И вот я ему родила красивую девочку… А он завел любовницу, он спал с другой, пока мы были в роддоме! И как же он мог меня обмануть? Он сломал мне весь мир! Все, что я думала про жизнь, оказалось сказками! Как мне дальше жить? Я не понимаю, где я вообще нахожусь? В каком мире я живу? Я верила человеку, мама, я больше никогда никому не смогу верить!»
Я вспомнила Лильку, уверенную, смелую, высокую, гламурную, веселую, и не могла поверить, что она способна на такое глубокое разочарованье. Анжела сама обалдела, какую скорость набрала, вцепилась в руль и закричала:
– Вот оно! Воспитание бабушки! Эти ваши чертовы принципы! Ваша поганая мораль до чего доводит!
– Анжела, я боюсь! – закричала я на повороте. – Мне надо тапочки купить! И в туалет! Притормози у магазинчика!
Мне правда было страшно. Анжела была в бешенстве, я думаю, что, если бы она вдруг встретилась с зятем или с его любовницей, или с ними обоими в горах Кемера, на высоте, где нет людей, у нее бы не возникло сомнений столкнуть их обоих в пропасть. Она бы еще сверху на них посматривала и камушки бросала. Мне было страшно ехать с ней, она смотрела на дорогу безумными глазами, но я ее прекрасно понимаю, у меня тоже есть дочка. И все-таки я была не до конца уверена, нужно ли, имеем ли мы вообще право так активно проникать в личную жизнь своих детей?
– Анжела, успокойся! – я ее просила. – Нельзя переживать так сильно, все живые, все здоровые, девочки к тебе приедут… Если мы сейчас не слетим с обрыва. Тормози! Тебя трясет!
– Ты знаешь, от чего меня трясет? – сказала она медленно, сбавляя скорость, стараясь восстановить дыханье. – Меня трясет от того, что я с первого взгляда раскусила этого приспособленца! Я знала – жить они не будут! Но Лилечка сказала: «Мама, я его люблю!» И я послушала, отгрохала им свадьбу. Я могла бы его уничтожить! Но я не могу решать за своего ребенка! Я вынуждена наблюдать, как она мучается! И невозможно ничего поделать! Это меня бесит! Я должна молча ждать, пока она сама до всего дозреет!..
Дорога была изумительная, сверкало море, вдохновляли горы, и мне уже хотелось приземлиться на минутку, под какой-нибудь раскидистой сосной, прогуляться по нежной траве, по рыжим сухим иголкам.
– Давай тормознем… – я просила Анжелу. – Я куплю себе шлепанцы… Я хочу в туалет…
– Потерпи, Соньчик, потерпи! – отвечала Анжела. – Кемер уже скоро. До этой суки доберемся – и будут у тебя шлепанцы!
Не такой уж он был идиот, зять Анжелы. Это сейчас она так его обзывала, теперь он для нее «вонючий папарацци», а было время, когда сама Анжела с гордостью говорила про своего зятя «мой зять журналист» и даже «у меня же зять журналист».
Проворный мальчик, из него мог бы получиться неплохой репортер, если бы в нашем городе кому-то были нужны репортеры. Однажды он притащил домой резервную карту памяти от рабочей камеры. Утром он ездил снимать репортаж со станции, в ста километрах от города, где стоял целый состав, на который грузили танки. Он эти танки снял, и пару часиков его репортаж висел в сети, но потом редактору, точнее его редакторше, позвонили от губернатора и приказали срочно все убрать.
– Ты представляешь, что у нас творится! – звонила мне Анжела. – Мальчик работал! Прятался там от военных, чтоб ему на платформе морду не набили! Все снял! А эти сволочи не пропускают репортаж!
В те времена ей это все действительно было интересно. С Анжелой так случалось постоянно, когда она знакомилась с новым мужчиной, ее всегда очень захватывала его работа, его бизнес, все технологии она изучала всерьез. Даже Ахмет по-настоящему влюбился в нее именно после того, когда она удачно пошутила про его литейные печки, которые он выпускает на своей прекрасной фабрике. В его небольших печах было две домны, он назвал эту систему «дуэт-пауэр». Анжела запомнила, как он чертил кому-то из клиентов схему своей печи. И однажды, когда Ахмет опять метался в подозрениях на ее счет и страдал от ревности, Анжела засмеялась и выложила на стол его же собственную переписку с девочками. «Вот такой вот у нас с тобой «дуэт-пауэр!» – сказала она, и Ахмет рассмеялся. Он понял, что Анжела – настоящая его судьба, потому что ни одна другая женщина не смогла понять его чертежи. Примерно так же было с зятем, его успехами она гордилась, как мать ребенком. Некоторое время.
Когда инцидент с танками замяли, мальчика пригласили на пресс-конференцию с президентом. О, что тут было… Анжела всем кидала ссылки на эту новость и объясняла, где там в журналистском пуле ее красавчик-зять. И только когда его шмотки полетели с балкона, он сразу же из журналиста превратился в «брехунца».
– И теперь эта акула пера живет у мамы! – смеялась Анжела. – А мама офигела! Она уже семь лет не знала горя, сын в семье, сын с женой, жена за ним смотрит, рубашки ему гладит, кормит, жена волнуется, когда он поздно вернулся, когда он набухался у себя в редакции… А теперь все это делать маме опять! Она не готова, она его пьяным не видела. Рожу разбили ему – и мама сразу Лилечке звонить. «Ну что там? Может, вы помиритесь?» Вот так вот она сразу полюбила Лилечку! А то все придиралась, готовить моя Лилька не умеет… Так прямо в лицо ему и говорила: «Твоя красавица картошку сварить не может!» Да! Лилек у меня творческая личность. Я однажды приехала, смотрю, она картошку сварила прямо в мундире и на стол ему в миске подает… Милая моя, откровенная, прямая девочка, бесхитростная! Я ей говорю: «Нет, дочка, на этом этапе нельзя останавливаться! Нужно добавить сюда немножко дизайна!» Почистила я ей картошку, немножко укропом посыпала, помидорчик, яичко туда… На блюдо выложила на красивое, там сальца кусочек, там огурчик, соусом покапала… Красненькое, зелененькое… Совсем другое дело! Красота! И не фиг придираться! Придираться любая сволочь может, а ты пойди и научи! Я взяла и купила ей мультиварку. Милое дело! Все туда сунула, таймер поставила – иди фотошопь свои сессии…
Да, я забыла сказать, дочка у Анжелы фотограф, она снимает не только свадьбы и банкеты, а еще показы и моделей. Лилек так быстро и сбежала из Анталии, потому что в России у нее были назначены съемки. Она, действительно, отличалась от Анжелы. С ее характером вовсе не мужчина был лучшим средством от депрессии, а работа, собственные деньги. Безопасность! Это же наша первая базовая потребность, развод пробивает именно ее, а мужчины – это у нас потребность номер три, на следующем месте они стоят после еды. Психологи, к которым обращалась Лилек, об этом говорили, но почему-то все с нее трясли, чтобы она сию минуту им расслабилась. Чтобы она срочно начала жить «здесь и сейчас», научиться снова доверять… Какие доверялки! За месяц в Анталии она не познакомилась ни с кем, кроме одного модельера, да и тот ее интересовал только как профи, она снимала на его показе. Раздевались для съемок другие, она себя чувствовала в безопасности только одетой и с камерой на плече, как с ружьем.
– Вот и осталась бы в Анталии работать! – не могла ее понять Анжела. – Тут такая природа! Снимай – не хочу! Но нет! Она сбежала от меня, потому что ждет своего… Он же к ней ходит по субботам, с дочкой гулять. И постоянно ее шпыняет, на меня все валит, говорит, что это я заставляю ее разводиться. А сам продолжает встречаться со своей шлюхой! Она его закодировала совершенно! После нее он кидался на Лилечку! Кричал, что заберет дочку! Орал, что мы ее незаконно за границу вывозим, что он теперь ее ко мне не выпустит!.. Это она его так натравила!..
– Подожди… Не спеши… – я просила Анжелу, хотя мы теперь уже и так еле-еле плелись. – Это все эмоции, все темперамент, это все пройдет… Девочка работает… Девочка умная… Зять перебесится… Ты помнишь про хаш? Ты обещала, что мы поедем кушать хаш?
И, конечно же, Анжела снова мне ответила:
– Все будет у тебя, Соньчик! И тапочки, и хаш. Сейчас только мы поймаем эту суку!..
Я пыталась ее успокоить, но, конечно, никаким макаром успокоить ее было невозможно, и никакую другую тещу в такой ситуации не успокоишь. Каждое слово у нее получалось с восклицательным знаком, только так она могла немного выпустить огонь, который пожирал ее изнутри.
Мы въехали в Кемер, точнее, мы его почти проехали по трассе. Уже закончились сочные парки, высокие арки с пятью звездами, мы оказались в дешевой зоне, где «троечки» гнездились друг у друга на голове. Анжела сказала, что мы почти у цели, но, к сожалению, перестала смотреть на дорогу, она читала вывески отелей и чуть не врезалась в зад впереди идущей машины. Турки махали руками, сигналили – блондинка за рулем невозмутимо улыбалась.
Мы свернули, наконец, с трассы, в направлении к центру, и потащились еле-еле, высматривая вывески отелей и магазинчики при них. Анжела вынюхала у бывшего мужа любовницы зятя… Как это мило звучит, вы заметили? Бывший муж любовницы зятя – все как в приличной Санта Барбаре. Так вот, Анжела вынюхала, что отель будет дешевый, семейный, три звезды. И все, точнее, как я уже говорила, информации не было. Таких отелей была куча, но Анжела предполагала, что отель должен быть непременно с вульгарным названием, в котором будет некое блестящее словечко «стар», или «кинг», или «квин»…
– Денег нет, понты остались! – объясняла она свою выборку.
– Ты не забыла про тапочки? – напомнила я. – Из машины выйти не смогу, я обратно в свои кроссовки уже не влезу.
– Да, да, да… Я все помню… – она ответила спокойно, повернулась ко мне. – Посмотри, посмотри на меня… Ты до сих пор не сказала… Ну? Каково? Мы с Лилечкой на процедурах были. Витаминчиков накололи. Надо же девочку вытаскивать…
Да, я заметила, лицо Анжелы изменилось с последней нашей встречи, мне показалось, что она помолодела, посвежела, и ей всегда ужасно был к лицу южный загар, я все это заметила, но машина виляла, Анжела снова чудом обошла чужой бампер, поэтому я не успела сказать комплимент, я только заорала:
– А-а-а-а-а-а-а! Анжела, попроси Ахмета, он же добрый человек… Почему он не купит тебе автомат?
– Почему? – опять завелась Анжела. – Очень просто! Все из-за этого урода! – начала она опять про зятя. – Я же не сказала тебе самое главное!.. Он оказался сволочью! Когда я выставила его из квартиры… Лилечка рыдала, с кровати встать не могла, я побросала его тряпки с балкона, выкатила его чемоданы, кинула их с лестницы… А он бегом скорее к лифту. «Стоп, дорогой! – я ему говорю. – А ну-ка, ключики оставь!» И что ты думаешь? Он уехал на нашей машине! Почему мы с тобой сейчас едем на этом рыдване? Потому что Ахмет дал мне денег на новую тачку, а я все отдала им! Я не купила машину себе, зачем мне машина в Анталии? А Лильке внучку возить, по нашим русским дорогам… Я отправила денежки Лилечке. Это тачка моя! Я у Ахмета клянчила! А эта тварь ключи в карман – и убежал! А потом, когда я начала разбираться, оказалось, что машина оформлена на его маму! Он добавил какие-то жалкие копейки и оформил на маму!
– Фу-у-у-у-у-у! – я даже не смогла нормально пошутить на такую тошнотворную тему. – Машина на маму! Какая дурость… И эти люди работают в президентском пуле!
– А ты не верила…
Машина на маму – это пробило даже меня. Одна машина на маму перевесит десять любовниц, да даже двадцать.
– Машина на маму… Анжела! Это развод однозначный!
– О то ж! Вот так он себя показал… – вздохнула Анжела. – Да… Мужиков узнаешь, когда с ними расстаешься. А этот на меня орал еще: «Содержанка!» И Лилечке кричит: «Ты станешь такой же содержанкой, как твоя мать!» Сопляк! А ты мне говоришь, не лезь, не драматизируй… У нее же ребенок на руках! Ей нельзя уходить в депрессию!
– Стой! – я увидела веселый яркий магазинчик. – Стой тут! Я поняла! Анжела, ты права! Ты все правильно делаешь, теперь я согласна! Только давай купим шлепанцы прямо сейчас! Прямо тут!
Мы вышли у цепочки ярких магазинчиков, над ними нависала вывеска «Нью-Йорк» и три звездочки. Торговые витрины тянулись вдоль улицы одна за другой, это были обычные отельные магазинчики, где продавали пляжные причиндалы. Мы заглянули в первый, там висела куча резиновых шлепок, мне они показались неудобными, с перепонкой между пальцев. Я корчила морду, хотела уже идти дальше, в другой магазин, но хозяин провел нас поглубже, в соседний зал, он сказал, что там тоже товар. Мы прошли в другую комнату, где был удобный пуф, там у него висела куча пляжных тапок, я что-то выбрала и села мерить. Анжела в это время заметила открытую стеклянную дверь, которая выходила на территорию отеля. Магазин работал на две улицы, один выход был на дорогу, а другой прямо в отель. Она подошла к этой двери и застыла.
– Она… – прошипела Анжела и кивнула на женщину у бассейна. – Вот она! Сука!
Я увидела крепкое тело, сбитую фигурку, бабенке было лет примерно тридцать пять, в купальнике, как все тут, разумеется, она сидела на белом шезлонге лицом к нам, намазывала рожу свою, довольно симпатичную, губастую, глазастую. Обознаться было сложно, и все-таки я не могла поверить, что мы ее нашли так просто и легко.
– Точно она? – я спросила Анжелу.
Она мне не ответила, надела темные очки, сняла бейсболку с вешалки у торговца, сдернула парео, улыбнулась ему и прошипела мне:
– Соньчик, поcлушай… Покупай у него. Умоляю тебя, не спеши. Меряй все, что у них продается, меряй тапочки, меряй майки… Я пошла.
Тут же в магазине она намотала на себя парео, стянула майку и шорты, спрятала в сумку свою одежду, натянула на нос козырек и легким небрежным шагом вышла из магазина, только не на улицу к машине, а на территорию отеля.
Любовница зятя загорала после обеда, в самое дурное пекло, под зонтиками у детского бассейна. До пляжа было метров триста, туда она ходила утром, в самую жару могла бы и поспать, но она не спала, девушка, как вы поняли, была энергичная. Лежать спокойно она не могла, ее внимание разделялось между телефоном и дочкой, которая плескалась в воде у нее на глазах.
Анжела подошла к объекту почти вплотную, легла на соседний шезлонг. Поганка не обратила на нее никакого внимания, хотя и это мы не исключали, зять мог вполне и показать ей фото своей коварной тещи.
– Такое бывает только в шпионских фильмах… – удивлялась Анжела своему чутью или везенью. – Первая же морда – и она! Напишешь об этом – никто не поверит. Но это судьба! Люди!.. – это она попросила меня передать читателям. – Люди! Вы же сами все видите… Это все по фэншую! Силы добра мне помогают! Я должна наказать эту сволочь! Я никому не приношу вреда, я просто защищаю своих детей – свою дочку и внучку!
Как по заказу, любовница зятя начала звонить в Россию, и первый же звонок был ему! Анжела повернулась на живот, легла, как будто загорать, лицом в руки. Ее голая cпина выгнулась, как выгибается пантера перед прыжком. Я думала, ну все, сейчас она кинется и эту бабу утопит, но Анжела сдержалась и, потянувшись, как спортсменка, положила свой айфон, конечно же, с включенным диктофоном, как можно ближе к речевому аппарату безобразницы. Все, что девушка говорила, было ужасно скучно и некрасиво, мне не хотелось бы давать вам эти записи, но… Совсем немного, самое невинное. Стенографирую.
«Дорогой, мы уже разместились, сходили на море, сейчас у бассейна… Ничего так отельчик… Не то что в прошлый раз, конечно, зажал он мне «Титаник»… Но море есть море, и на том спасибо. А ты там как? Уже скучаешь?»
Говорила она очень громко, как говорят обычно русские женщины за границей, убежденные, что вокруг никто их не понимает. Анжела прослушивала свои записи, и все там было очень разборчиво слышно. Красотка, кстати, сразу начала ругать Анжелу, это было очень мило и смешно. «Жаль, что сейчас с деньгами такая напряженка. Это все твоя теща!»
– Конечно, теща! – веселилась Анжела. – Я же вижу, он домой зарплату не приносит… Пошла к его редакторше, выяснить, сколько они ему платят. И оказалось, что этот идиот набрал кредиты в пяти банках! Пять банков нагрел засранец! Он задолжался по уши!
Тогда и выяснилось, что малыш постоянно снимал квартиру для встреч с любовницей. Квартирку люкс мадам хотела, чтобы все блестело. Он возил любовницу и на моря, и по заграницам, и по нашим столицам, пользуясь железным алиби – командировка. Редакторша его прикрывала, она же его и отмазала от преследования банков. Когда ее сотрудника вызвали в полицию как мошенника, который набирает кредиты и не собирается возвращать, она наняла ему адвоката, и малышу оформили банкротство. Без проблем. Вот она вам, магия телевидения. Точнее, магия государственного телевидения.
В это же самое время, когда его банкротили, зять Анжелы делал репортаж про мелких городских воришек, которым дали срок за жалкие кражи. Одна бабенка показала в кадре свою зареванную рожу, она украла в супермаркете бутылку коньяка, а сверху, до кучи, менты повесили на нее и купальный халат из другого супермаркета, и кусок сыра из третьего гастронома. Три кражи были в разных магазинах, в разные дни, в разных частях города, но наши органы решили не мелочиться, оформили все на одну преступницу.
Зрители ржали, когда смотрели этот репортаж. Действительно, смешно. В понедельник украла баба коньяк, во вторник решила закусить, украла сыр, а в среду подумала искупаться и сперла халат. Ах, как весело! Три года получила женщина за свои барские замашки. А нашему веселому коррепонденту за ограбление пяти банков оформили банкротство.
– И вот такие люди работают в президентском пуле! – не выдержала я.
– Зато теперь этим уродам негде встречаться! – радовалась Анжела. – Я разрушила их уютное гнездышко! Но ты же видишь, ты видишь, она не спешит за него замуж! Как-то ее не тянет в вонючую хрущевку к его маме…
Анжела прокручивала свои записи разговора любовницы со своим зятем, но полностью этот сладкий туман я выкладывать тут не могу, я и сама не смогла это слушать, и вас не хочу утомлять. Даю только выдержки:
«Что ты кушаешь, бедненький? Лилька тебя не покормила? Нельзя что ли мужа покормить по-человечески? Кстати, они с алиментами тебя тоже надувают. Они хотят процент и от зарплаты, и от гонораров, а с гонораров не высчитывается, высчитывается только с зарплаты. Я предупреждала, твоя теща – прожженная баба. На что она тут в Турции живет? У нее же специализация – мужиков раскручивать. Пошли они к черту, котик! Смотри, что тебе сейчас покажу…»
Анжела была довольна качеством звука, она ведь была совсем рядом, диктофон ее лежал за плечом у объекта. Девушка была поглощена собой, снимала кучу селфи, чтобы отправить любовнику, вытягивала ручку и надувала губки, поправляла сиськи, втягивала живот. Анжела в это время лежала на шезлонге в полуметре от нее, как старый крокодил в речной траве, который часами выжидает безмозглую антилопу. Лежала она спокойно, как любая туристка на пляже, но грудь ее ходила от удушья, я представляю, как ей хотелось сжать свои челюсти на шее у жертвы.
А я как Пятачок под зонтиком, проторчала полчаса в магазине, переоделась в пляжное, расплатилась с любезным торговцем. Прошла на территорию отеля так же, как Анжела, легла неподалеку. Взяла апельсиновый сок у них в баре.
– Дорогой, Дашулька по тебе скучает… – вздохнула любовница зятя.
Что за Дашулька? Анжела прочитала мой вопрос и перевела глаза на девочку в бассейне. Ах, ясно… Женщина втюхивает мужику свою дочку.
– Все время спрашивает у меня: «А что, дядя Сережа к нам не приедет?» Она к тебе уже привыкла, скучает без тебя…
Потом они с причмоком попрощались, и тут же, без рекламной паузы, пошел звонок какой-то подружке, тема была все та же. Оказывается, любовница зятя обижалась на зятя за то, что он не понимает, как ей тяжело разрушать свою семью. Даю цитату:
«Он на меня еще и обижается! Говорит: «Я ради тебя отдал все, что у меня было, а ты держишься за старое…» Старое! Это старое обещало купить нам квартиру! А что ты отдал, я не пойму? У него же не было ничего! У них оклад всего двадцатка! И гонорарами еще тыщ тридцать. Проживи с ним на полтос! С мужем я имела все! Пятизвездка «ультра олл»! А сейчас мы где? Эти две сучки, его бывшая с тещей, так по ушам ему проехали, ты посмотри, куда теперь он нас загнал!.. Ты посмотри, в какое он говнище меня всунул. Пятьсот метров от моря! Семейный отель! Жлобяра! Научить меня хочет!»
На этом цитату лучше прервать. Потом красотка выпила мартини и снова позвонила зятю Анжелы, начались оправданья:
«Я же поехала из-за ребенка! Отель семейный, тут одни старухи! Это для твоей Лильки море фигня, она все время мотается к матери, она уже морями обожралась, а моя Дашулька вся бледная!»
Мне было дико скучно слушать этот примитивизм, я ушла на море. До пляжа оказалось не пятьсот, а меньше, извилистыми улочками я вышла к воде, протиснулась через лежбище отдыхающих и поплавала немножко, так сказать, слегка отмылась от новых впечатлений.
Анжела оставалась рядом с объектом часа два, не больше. В принципе, того компромата, что она набрала за первый сеанс, было уже достаточно, чтобы немножко испортить любовникам жизнь. Когда я вернулась, она мигнула мне, что пора выбираться, мы были без отельных браслетов, она боялась, чтобы сотрудники нас раньше времени не заметили.
И кстати, я не собираюсь больше оправдываться по поводу случайных совпадений, таких как наша встреча с любовницей зятя, в моих историях они случаются нередко. Почему? Потому что так и бывает в жизни! Всем, кто считает, что я использую дешевый ход, отвечаю последний раз – все из жизни, красавицы, все, что я говорю, – только из жизни, не из головы. Оглянитесь! В мире полно чудес, совпадений, и счастливых, и трагических… Почему их так тяжело принимать, почему в них непросто поверить? Потому что у нас стали слишком тяжелые жопы, а жизнь – гораздо более пластичная и легкая конструкция, чем мы привыкли думать. Но если женщина грубеет, становится тяжелой, вульгарной, агрессивной, она уже не может с таким грузом подниматься над суетой. И даже если ей встречается потом какое-нибудь чудо или новая любовь, или подарок, или хоть отель у моря, она своими жадными грубыми ручонками придушит это чудо, испоганит себе и любовь, и даже отдых в августе в Кемере.
Шпионаж продолжался три дня. Мы расположились в соседнем отеле, администратор предложил номер на первом этаже с маленьким двориком. Анжела даже и не стала брать ключи, затребовала люкс.
– Зачем? – я не могла понять. – Берем, что есть, я устала.
– Я не могу останавливаться в дешевых отелях! – шипела Анжела.
Останавливаться в дешевых отелях она не может, а свой вискарь в ресторан приносить – пожалуйста. Вечером мы ужинали в каком-то шумном месте, без хаша, к сожалению, с хашем я пролетела, в сумке у Анжелы была бутылочка, и она с удовольствием незаметно подливала свой вискарь в казенные стаканы. Нет, дело тут не в экономии. Ей просто нравится процесс – достать незаметно из сумочки и налить, чтобы никто не увидел. Поэтому на следующий день, когда она опять отправилась шпионить за любовницей зятя, у нее с собой была ее волшебная бутылочка виски.
Анжела ловко прошмыгнула к бассейну через магазин в то же самое время, как в первый день, после обеда, и снова заняла шезлонг рядом с объектом. Когда любовница зятя нырнула освежиться, Анжела плеснула ей виски в стакан с апельсиновым соком, чтобы женщина стала откровеннее. И правда, поганка тут же начала звонить подруге, снова вышла на свою больную тему и опять наговорила кучу лишнего про своего мужа. Я даже не хочу здесь это полностью стенографировать, даю только выдержки для общего преставления.
«Я потому и не смогла с ним жить! С этим порядочным идиотом – у него же фантазии ноль. Меня его секс за-дол-бал! Ну ни о чем! Ни о чем! И показывала ему, и объясняла… Бесполезно!»
Дальше пошли неприглядные интимные подробности, которые мы пропускаем, затем ее понесло критиковать бизнес бывшего мужа.
«Он уверен, что он жутко умный, поэтому у него все прет! Он жутко умный, да, я помню, как он начинал. Он в девяностые куриными окорочками торговал на рынке, умник! Окорочка водой накачивал, это еще в девяносто шестом. Специальную купил машинку, типа шприцы такие, кладешь туда кусками мясо, вгоняешь воду, замораживаешь – и у тебя привес чуть не тридцать процентов! С окорочками мухлевать ему фантазии хватило, а в постели нет, в постели он никакой».
На всю Ивановскую женщина рассказывала интересные истории. В отеле, где болталась куча русских, она обсудила с подругой и член своего мужа, и запах изо рта, и лишний вес, и грубый смех… Бывший муж собирался купить ей квартиру, чтобы она переехала с дочкой в хорошее место, Анжела об этом узнала и потому захотела немножко скорректировать щедрость этого человека. Было ясно, что каждое слово бывшей жены полетит в Россию, но отсылать сию минуту свои записи Анжела не спешила.
– Нельзя. Он раньше времени среагирует, она поймет, что за ней следят. Нет, мы сидим тише воды, проникаем в отель незаметно, с хозяином магазина дружим, будем у него кое-что покупать…
И на третий день после завтрака мы снова проникли в трехзвездочный «Нью-Йорк», теперь уже через пляж нашего отеля, который был рядом. Поганка загорала у воды, ребенок тут же возился в песке, Анжела снова улеглась в шезлонг поближе к объекту, а я пошла купаться, я уплыла от них к чертям собачьим, потому что сил моих не было слушать тот бред, что несла эта женщина. Ей очень нравился апельсиновый сок, Анжела опять ее напоила. Вот стенограмма ее разговора с зятем Анжелы:
«Вода – парное молоко! Не зря мы в августе поехали. Ну че, ты у своей-то был? Гуляли с дочкой? Что, небось, опять слезками тебя разжалобить хочет, святая наша? У тебя с ней было? Признавайся, сладенький, вы трахались вчера? Слушай, я не пойму, ты где ночевал? А что голос такой сытый? У мамы спал? Конечно!.. Так я и поверила! Котяра, только оставь тебя… Хоть покормила? Королевишна твоя? Или опять пицца? В конце концов развода еще не было, че она не могла макароны сварить? Ледышка! Я поражаюсь, что за баба? Тока рыдать, ну тока рыдать и морду красить! Тока деньги канючить, а пожрать не дождешься! Я приеду, поедем к маме на дачу, шашлычок пожарим…» Дальше пошли слащавые эпитеты, которые мне тут противно повторять, после небольшой паузы и причмокиваний любовница сменила тон на деловой. «Нет, дорогой, мы не можем сейчас жить вместе. Нам тупо не на что квартиру снять! Он мне пока оставил дом, но это пока, пока я одна. Замуж выйду за тебя – и все, лавочка закроется!»
Анжелу затрясло. Когда мадам пошла поплавать, она схватила бутылку с водой и все пол-литра вылила ей в сумку прямо на телефон.
– Давай еще! – она спешила. – Давай еще бутылку, мало!
После этого оставаться рядом с шезлонгом объекта стало опасно. Мы перешли в пляжный бар, взяли там по стаканчику чая. Мне эта детская выходка с водой показалась совсем лишней.
– И как теперь будешь компромат собирать? – спрашиваю.
– Никак… Мне надоело, – решила Анжела. – Эти ее разговорчики… Это все хорошо, но мало. Нам нужен настоящий компромат. Нужно снять ее в постели с каким-нибудь мужиком. Вот тогда это будет бомба!
– Это нереально! – я аж засмеялась от такой милой решимости.
– Почему? – пожала Анжела плечами. – Мы же в Турции, на отдыхе…
В этот момент к нам подошел мужчина, симпатичный, высокий, с приятной улыбкой. Он присел рядом с нами и спросил на турецком:
– Девушки… как настроение? – и представился. – Я управляющий этого отеля.
– Что случилось? – сразу забеспокоилась Анжела, заметив его служебный бейджик.
– Ничего… – улыбнулся турок. – Мы рады видеть вас, но вы не гости нашего отеля. У вас другие браслеты…
– Да, мы остановились в соседнем отеле, – ответила Анжела. – Мы зашли к вам через пляж, нам у вас больше понравилось. Мы ничего не ели и не пили, вот только чай…
– Не в этом дело. Мы наблюдаем за вами уже три дня, и у нас к вам нет претензий. Но для безопасности наших гостей мы не разрешаем посторонним находиться здесь без приглашения посетителей… Вас кто-то приглашал?
– Нет, – ответила Анжела. – Просто нам не очень понравился наш отель, соседний. Там нет свободного люкса. Скажите, у вас есть такой номер? Нам хотелось бы снять на несколько дней, дня на два приличный номер…
Номер нашелся, управляющий сказал, что мы можем прийти с документами к ним на ресепшен и спокойно вселиться. Но пока мы не гости отеля, нас попросили покинуть территорию.
Анжела встала. С легкой милой улыбкой она наблюдала, как любовница зятя трясет телефон и что-то спрашивает нервно у своей дочки, видимо, пытается понять, откуда вода в ее сумке.
– Ничего… – вздохнула она. – Так даже лучше. Сейчас ей будет скучно без телефона, пока она высушит, уйдет пару дней. Так что нам остается дискотека и вечерние бары…
– Что мы там будем делать?
– Ничего не будем делать. Будем ждать, пока ее снимут.
Дочка решила мириться с мужем. Она позвонила Анжеле и сама сообщила об этом, сказала, что в субботу ждет его, он вроде бы сказал, что хочет с ней серьезно поговорить. Анжела, конечно, после этого жутко расстроилась.
– «Мама, я его простила!» И что ты будешь делать? Он придет к ней мириться в субботу! Так он одной рукой идет мириться с моей Лилечкой, а сам продолжает с этой сукой! Он же собирался жениться на ней! Он предлагает ей жить вместе, а она – сразу задний ход. Встречаться с удовольствием, а замуж не хочет за бедного корреспондента. Бывший-то ее содержит до сих пор! Так она и будет теперь: хороший секс с молодым дураком, а муж – финансы…
Анжела начала звонить Ахмету, просила его приехать, сказала, что ей срочно нужен мужчина, и смеялась:
– Для дела, дорогой! Для важного дела! Не для меня! Приезжай, а то я сейчас сама кого-нибудь найду…
Скучный отель, где все отдыхали с детьми, к разврату не располагал. Коляски на пляже, коляски в ресторане, в барах и на дорожках маленького парка тоже родители с детьми. Люди приперли малышей в эту жарищу, не усидели дома и теперь скучают на площадке с качелями, и у водяных горок для самых маленьких все тоже с мужьями и с женами, на случайный флирт в этом детсаду надеяться было сложно.
– Дорогой!.. – волновалась Анжела. – У нас нет времени, нам нужно эту тварь ускорить!
Ахмет сказал, что скоро приедет и заберет нас кататься на яхте, но помогать в шпионских делах он отказался. Человек, который раскидывал жучки по туалетам во время своих деловых переговоров, заявил, что не хочет участвовать в грязных делах.
– Разве это грязное дело? – обиделась Анжела. – Какое же оно грязное? Ее никто не собирается насиловать, если она откажется – молодец. Мы просто направим к ней своего парня, и все! В номере у нас будет только одна камера, нам не нужны подробности, нам нужно просто зафиксировать сам факт!
– А ребенок? – я вспомнила. – Куда она денет ребенка? Бебиситтера нужно тоже подсунуть заранее…
– Бебиcиттером буду я! – улыбнулась Анжела. – А ты будешь танцевать на дискотеке, там наш агент начнет ее кадрить. Ты будешь очень смело танцевать, – уточнила Анжела, – так сказать, подавать пример отвязного поведения. Чтобы она быстрее двигалась…
Анжела поступила просто. Она разместила фото любовницы зятя на сайте знакомств, где вела переписку с турками от ее имени. Она решила, что в этой ситуации нужен именно турок. Турецкие мужчины соблазном занимаются на автомате, русские для стремительного совращения негодны.
На следующий день прибыл доброволец. Он занял рабочее место рядом с любовницей зятя на шезлонге, у бассейна с детскими горками, в его задачу входило загорать неподалеку от объекта и выйти на контакт. Он набрал в баре фреш и как бы невзначай поставил свои стаканы на столик у шезлонга любовницы. Прибежала ее дочка из бассейна, схватила стаканчик. Мать начала объяснять, что этот сок не наш, это дядин сок, сейчас я принесу тебе…
Тогда он улыбнулся и начал работать. «Не беспокойтесь, пусть ребенок угощается, вот еще орешки, я немного учил русский, люблю Россию, был в Москве…» Когда турок в разговоре коснулся руки наивной женщины и сделал первое легкое, совсем невинное поглаживание по ладони, Анжела, наблюдавшая за сценой из-за стеклянной двери магазина, вздохнула с облегчением.
– Все, он ее снимет.
– Откуда знаешь? – я еще сомневалась.
– Она поправила волосы. И когда он отошел в бар, она крутила головой за ним, искала его, дура!
Я вспомнила Ахмета, как он сказал про «грязные методы», и пошутила:
– Подожди! У тебя есть еще минутка, чтобы остановиться! Ты не боишься испортить карму? Что там у нас по феншую: ты портишь карму или нет?
– Нет! – отвечала Анжела. – Я не порчу карму, я открываю глаза! Снимаю розовые очки!
Розовые очки… Да, именно они мешают всем. И дочь Анжелы, и зять, и даже любовница зятя – все видели мир, а главное себя самих, в идеальном свете. Лилек… C ней все ясно: идеалистка, воспитанная бабушкой на русской классической литературе. Муж? Жадный, трусливый, неуверенный в себе самец, строит из себя одинокого волка… «Нелюбимая ждет меня у окна вечерами…» – это он пел в караоке, в кафе возле дома. Анжела выследила и потом смеялась: «Наш шансонье!» И любовница зятя тоже была в розовых очках! Муж бывший беспокоился о ней, поэтому женщина и была уверена, что она супер-секси, что она сможет пользоваться комфортом мужа и молодой энергией любовника, при этом оставляя за собой свободу. Комфорт, свобода, любовь и вечная молодость… Когда мы в розовых очках, нам кажется, что это все у нас уже в кармане, и наше глупенькое женское либидо растет, растет, растет…
– До первого стоматолога, – уточнила Анжела. – До первого врача, которого любовник не сможет оплатить.
Да, да, мир прост, Анжела прекрасно знает, как быстро кончается страсть, если вместо комфортной трешечки в приличном районе заключить любовников в съемную халупку на окраине. Да это и не секрет, об этом знают все, зять и его любовница уж точно это понимают, поэтому и не хотят снимать свои чудесные фильтры.
– Поэтому он так и лезет к моей Лилечке! – повторяла Анжела. – Придет он к ней мириться!.. Да он просто хочет жить с женой, в комфорте, а трахаться с любовницей! И ничего за это не платить!
Хэппи-энд… Именно так закончилась эта история, забегая вперед, я скажу, что все в итоге будут счастливы, в том числе и Анжела. Ее агент пригласил любовницу зятя на дискотеку, он же ей дал телефон Анжелы, представив ее русским бебиситтером. Я подавала как могла пример отвязного поведения, мне это, кстати, понравилось. Анжела в это время сидела с малышкой.
Она не просто так сидела с чужим ребенком, она выспрашивала у пятилетней девочки всю подноготную. «С кем вы живете, какой у вас дом? Ого, и с бассейном! И баня у вас! А где сейчас ваш папа? Кто еще у вас друг? Дядя Сережа? Ну надо же! Мама сказала, что у вас теперь будет и папа, и дядя Сережа? Как мило! А добрый он, ваш дядя Сережа? Подарки дарит? Игрушки! Надо же… А у дяди Сережи есть детишки? Дочка, только еще маленькая? И вы с ней играли уже! Только она не говорит? Ничего, ничего, скоро она заговорит… Слава богу, внучка пошла вся в меня, она заговорит и всем вам покажет!»
На ночь глядя примчался Ахмет, он был взволнован, он боялся, что Анжела что-то страшное задумала. Мы сели выпить чай, точнее… Правда, чай! В отельном баре был шикарный турецкий чай, из самовара. Ахмет звонил Анжеле, беспокоился:
– Анжела, где ты? Что ты вытворяешь?
– Я скоро буду, – ответила она. – Жди, я рассказываю сказку…
– Я боюсь твоих сказок! – ругался Ахмет.
Укладывая дочку любовницы спать, Анжела действительно рассказывала ей какую-то странную сказку про девочку, которая осталась одна без папы и побежала искать его к морю, но папы не было ни на одном корабле, которые приплывали из разных стран с разными моряками. Девочка подходила к ним, спрашивала: «Где мой папа? Вы не видели моего папу?» Моряки отвечали: «Нет среди нас твоего папы, но если хочешь, мы заберем тебя с собой». Девочка не нашла своего папу и однажды согласилась, взошла на корабль…» Слава богу, на этом месте дочка любовницы заснула.
В это время в люксе, который Анжела, скрипя сердце, оплатила сама, доброволец-агент сделал свое дело и записал все на камеру. На тумбочке стояла камера, всего одна, как обычно, у кровати, в вазе с цветами, сколько раз уже говорили проверять эти вазы. Анжела получила смс, что снято два дубля, и дала команду «таман!», это на турецком означает «то что надо, достаточно».
После этого Анжела вышла к нам, в бар у бассейна, оставив спящую девочку одну в номере.
– Проснется – будет плакать… – вздохнула она. – Ничего, пусть плачет. Пусть эта тварь придет и увидит своего ребенка в слезах, пусть она хотя бы за это почувствует себя виноватой.
Я выпила третий стаканчик, турецкий чай был шикарный, особенно с красной икрой, которую нам принесли по заказу Ахмета. Он уже выучил, от чего стонут все русские женщины, и все равно на душе у нас было не очень. Хотелось побыстрее забыть этот мусор, в котором пришлось копаться.
Ахмет, умнейший человек, переключил нас на приятное. Он открыл фотографию своего новорожденного внука, и мы еще раз его поздравили с тем, что теперь он дедушка. Мы говорили, что Ахмету нужно много внуков, чтобы они все бегали вокруг и смеялись, а он бы дарил им игрушки…
– …яхты! Виллы! – шутила Анжела.
Вслед за Ахметом она тоже достала фото своей внучки, и было видно, что она уже по ней соскучилась за те два месяца, что они не виделись. Ее лицо совершенно изменилось, когда она говорила про внучку, она опять стала мягкой и пушистой, как прежде.
– Ты понимаешь… – умилялась Анжела. – Эта маленькая жопа родилась – и я сразу поняла, что такое любовь! Смотрю на нее – и все мне ясно. Вот она и есть – моя самая большая в жизни любовь. А эти сволочи… – она кивнула на Ахмета и в его лице на всех мужчин. – Я не любила никогда мужчин, всерьез, во всяком случае, только отца. А мужики, романы… – это все так… бега на зов природы.
Ахмет улыбался, он думал, что Анжела говорит о том, как он прекрасен. Она показала ему свою внучку и сказала:
– Я научу ее всем своим штучкам!
– Анжела! – испугался Ахмет. – Пожалуйста, не надо!
Вскоре из темноты нарисовалась женская фигура, знакомая, это была блудная мать, любовница зятя. Турок-агент сделал свое дело и забыл про ночь любви, которую он обещал нашей симпатичной туристке. Слегка разочарованная женщина возвращалась к ребенку. Анжела поднялась ей навстречу, она должна была отдать ключи от номера и взять свой гонорар за четыре часа работы.
– Вам больше не нужна моя помощь? – спросила она и сняла перед жертвой синтетический рыжий парик.
Любовница зятя ее не узнала. Нас, женщин, действительно трудно узнать по фотографиям в наших сетях.
– Не узнала! – смеялась Анжела. – Я прямо в рожу ей посмотрела! Прямо в глаза этой сучке! А та вся размазанная… Стоит, ничего не соображает… Заплатила мне по счетчику и еще пять евро оставила на чай! Смотри, Ахмет, я заработала пятьдесят евро! И пять евро бакшиш!
Анжела думала, как лучше поступить с компроматом. Может быть, рассказать все любовнице зятя прямо сейчас и начать шантажировать? Или лучше еще потерпеть, пусть до конца отпуска остается в счастливом неведении, а компроматы скинуть ее мужикам четко перед ее возвращением? Выйдет женщина из самолета, начнет названивать, а встречать ее никто не приедет.
Компромат, я вам сразу скажу, никто не увидел. Ахмет посоветовал держать его у себя и никому не показывать. Он считал, что если Анжела откроет зятю истинное лицо его любовницы, то тем самым она сделает ему большое одолжение. Есть риск, что он со временем оставит бестолковую женщину и снова начнет мотать нервы ее дочке.
– Пусть он потратит на глупую женщину как можно больше своих лет, – сказал Ахмет. – Это и будет самым жестоким наказанием.
Сначала Анжела была с ним не согласна, восточное наказание с отложенным страданием ее не удовлетворяло, ей нужна была жесткая русская пытка, она хотела вонзить свой топор сразу всем в самое темечко. Поэтому она решила сделать так, как скажет Лилечка, которая, как все мы помним, в эту ночь решила помириться с мужем.
Следующим утром Лилек позвонила и сказала уверенно, что подает на развод, что теперь она совершенно спокойна и что через месяц они с дочкой прилетает в Анталию работать на показе.
– Аферин сана! – сказал Ахмет, что по-турецки означает «Молодец, красавица!»
Я тоже обрадовалась за Анжелу. Снова вспомнила про хамам и про хаш.
– А ты беспокоилась… – говорю ей. – Видишь, она сама все поняла и уже не плачет.
– Не плачет, слава богу… – вздохнула Анжела. – Но такое говории-и-ит! Как мне тяжело ее слушать! Знаешь, что она сказала? Ужас! Говорит мне: «Мама, так странно… У меня ничего не осталось. Я родила дочь от человека, к которому у меня не осталось никаких эмоций вообще. Вчера он пришел, я не видела его всего пару недель, а мне показалось, что я его уже не помню даже. Я больше не хочу его ни видеть, ни слышать. Он стал мне безвкусным, как бумага».