Когда впереди дорога, некогда жалеть о том, что потерял. Нужно думать о том, как пройти новый путь.

Мы познакомились с Леной не в России, а в Сербии. Оказалось, что мы переехали сюда примерно в одно и то же время. Мне сказали, что есть тут поблизости «наша Лена», всех своих за границей мы зовем «наша», поэтому и она теперь «наша Лена». «Шикарная портниха», – мне сказали – «Сошьет, что хочешь, аккуратно и быстро».

А я как раз была вся на нервах. Мне срочно нужно было какое-то платье на свадьбу, женился мой сын, мой первый сын, и от волненья у меня перестала соображать голова, я не могла понять, в чем я должна быть одета. Мне вообще хотелось отменить мероприятие. Мой бедный мальчик! Он не успел окончить факультет, а его понесло жениться. Сын женится – вот это, я понимаю, повод для депрессии. Меня скрутило в прямом смысле, ужасно заболела спина. Наверное, продуло, в то лето у нас была ужасная жара, а в помещениях на полную работали кондиционеры. Как старая вампирша, я ощутила осиновый кол между лопаток, и в таком скрюченном состоянии не могла даже сесть в машину.

– Я сама приеду, – сказала Лена. – Что нужно сшить?

– А-а-а! Все равно, – я ответила. – Шей, что хочешь.

Лена меня немного успокоила, сказала, что спина пройдет, что у ее мужа тоже иногда болит спина, потому что он кровельщик, работа у него тяжелая, и больше всего он боится застудиться. Как только она собирается проветрить кухню, муж кричит: «Промайа! Промайа!» По-сербски это означает «сквозняк».

Мы сняли мерки, я отдала свой матерьяльчик. От кофе Лена отказалась, спешила. В машине ее ждал муж. Я кое-как доковыляла до калитки, романтичную историю их знакомства мне уже сообщили, поэтому любопытство пересилило боль. Я улыбнулась мужчине, который сидел за рулем. Он тоже кивнул в ответ, и я сразу заметила, что они с Леной очень похожи. Про внешнее сходство говорили и другие наши знакомые. «Люди, которые так похожи, обязательно должны были встретиться». Я повторяю это с легким романтическим пафосом, вы заметили? Извините, я знаю, вы не любите романтичные сказки со счастливым концом, но эта история, и правда, похожа на сказку, потому что наша Лена прикатила в Сербию своим ходом, на велосипеде.

Представьте: живет мужчина много лет один, жениться уже и не мечтает, пришел с работы, купил в пекарне булку и кефир, включил кино, а в это время где-то на жаркой горной трассе крутит педали Елена Прекрасная, она должна проехать тысячи километров, чтобы с ним встретиться. Чем не сказка? Только есть еще один маленький нюанс. Чтобы встретиться с тем, кого будешь любить, надо сначала развестись с тем, кого любить не получается.

– А почему не получается-то? – приставала к нашей Лене ее младшая сестра. – Я не пойму, в чем проблема? Что тут может не получаться? Муж у тебя нормальный. Не пьет, не бьет, работает. Симпатичный. Такого мужика еще пойди найди… Ты привередничаешь, чемпионка наша. Разведешься и что? Кого ты себе найдешь? Тебе уже тридцать, останешься одна!

Сестра была на четыре года младше, но у нее уже было двое детей, надежный муж и своя квартира. Сестра себя считала экспертом по семейным отношениям. Ее житейская логика была проста: «Если проблема не в муже, значит, проблема в тебе!» Спорить с этим наша Лена не пыталась, она и сама считала себя не очень хорошей женой и принимала все претензии, которые выдвигал ей и муж, и свекровь. Ипотеку не хочет, готовить не умеет, ударилась в вегетарианство, борща нормального не дождешься, посуду мыть не любит, королева, морды недовольные делает и постоянно уезжает, все время ее куда-то из дома несет…

Ну извините! Последний момент нужно было еще до свадьбы уточнять. Наша Лена всегда была опытная походница. Отдыхать на природе ее приучили родители, советские романтики. Гитара, палатка, костер, котелок – все это она перетащила на свой балкон из детства. Только раньше с родителями они ездили на наши родные речки, на озера за городом, в те времена все это были безопасные и чистые места. Но уже в девяностые романтика с палатками закончилась, берега наших рек превратились в проходное место. Везде! Не спрашивайте меня сейчас, куда выезжала Лена с родителями, из какого она родом города… Ситуация одинаковая везде, и под Москвой, и у нас под Воронежем. Машин катастрофически прибавилось, и там, где раньше была тишина, появились турбазы, рычали джипы, врубали жуткую громкую музыку… И никакого тебе «Солнышка лесного». Поэтому родители с походами завязали, а Лена стала ездить в организованные велопробеги. У нее был универсальный велик, с шинами средней толщины, который можно было использовать и на горе, и на шоссе. Товарищи! Эта женщина проехала на велосипеде Алтай, Карелию, Турцию и всю Скандинавию! А вы хотите, чтобы я поверила, что у нее была депрессия?

– Была, была… – она призналась. – Но я не люблю об этом вспоминать. Я никому об этом не рассказываю. Никогда.

Да, да, я понимаю… У каждой женщины была своя история, которую не хочется рассказывать и не нужно вспоминать. И мы не будем приставать с расспросами. В этой истории главное для нас не в том, как было плохо. Главное – как сделать так, чтобы было хорошо.

Ссоры с мужем изматывали. Вам этого мало? Люди не могли вместе жить, просто потому что были очень разные. Муж был горячий, всегда торопил, быстро ел, быстро говорил, быстро ездил на своем мотоцикле. А женщине нужно было время, чтобы успокоиться и понять, что вообще происходит. Успокаивала нашу Лену природа и дорога, поэтому она лечилась своими средствами – уезжала в поход.

По перевалам Алтая она каталась две недели, эти горы показались ей похожими на огромные черные волны сказочного моря, застывшие в моменте. На привале, пока подтягивалась группа отставших, она сидела на автобусной остановке, смотрела на эти вершины, грызла твердое яблоко и думала, что и она становится такой же каменной, неподвижной как эти горы. Потихоньку, на маршруте, особенно на тяжелых подъемах, которые изматывали и в то же время заставляли шевелиться, разогревали кровь, она приходила в себя. Из каждой поездки наша Лена приезжала с новой надеждой, и после каждой ссоры с мужем знала, что дорога снова ее спасет.

«Бежит из дома!» – так это называется у нас в Воронеже. Муж и свекровь экстремальное хобби не очень одобряли. Да, муж и сам любил погонять на своем мотоцикле, но недолго и недалеко от дома, походные условиями в команде он не выносил. Поэтому каждый раз, отправляясь в новый пробег, Лена должна была придумывать оправдание и отпрашиваться.

– Какая польза от твоих путешествий? – ругалась свекровь. – Чем тебе там намазано, в этих путешествиях? Походы она любит! Туризм ей нравится! А у него работа, он не может каждый раз срываться на месяц с лишним.

Сложно было объяснить, чем намазано в путешествиях. Никто из ближнего окружения, кроме родителей и друзей-походников, нашу Лену не понимал. Как рассуждали обыватели? Примерно так же, как жаба на болоте. Хочешь посмотреть мир? Включила телевизор – смотри. А вместо велика поставь-ка лучше тренажер, крути педали дома, при муже. А еще лучше, как в старинном анекдоте, пусть он к твоим колесам подключит динамо-машину, хоть на электричестве будем экономить.

– Моя работа позволяет мне свободно путешествовать, – отвечала Лена всем непонимающим.

И все! И отвалите, господа, ноу комментс. У нее всегда была эта редкая для женщин черта, не отвлекаться на чужие тезисы, не уходить в пустые объяснения, не сбиваться со своего маршрута.

«Работа позволяет!» – это был отдельный анекдот. Она же бросила приличную должность из-за своих поездок. Закончила геологический факультет, выбрала его, конечно, из романтических соображений. Наша Лена думала, что будет геологом, поездит по стране, природа, свобода, костры и палатки… Ничего подобного не вышло. Она сидела весь день в управлении, в городской архитектуре, на столе куча скучных бумажек, со всех сторон коллеги, противные тетки с отсиженными задницами, в коридорах измученные посетители… Ее назначили специалистом с перспективой повышения. Плюс соцпакет, гарантии. В управлении Лена выдержала три года и уволилась с четкой формулировкой:

– Не могу весь день сидеть на заднице.

– Все сидят – она одна не может, – не понимала ее сестра. – Посмотрим, что ты себе найдешь с дипломом геолога.

Лена искала, в том и дело, что она постоянно искала. Ей хотелось найти такую работу, чтобы не было начальства вообще, чтобы она была сама себе хозяйкой, и чтобы эта работа ей нравилась, и, конечно, приносила деньги. Каково?! И что она придумала? Пошла учиться в ПТУ, чтобы стать мастером. Портной-закройщик – это вам не швея-мотористка, это творческая работа. Три года наша Лена училась шить. Кто мог подумать, что ей когда-то это пригодится?

Такой поворот не все оценили. Сестра сказала прямо: «Лучше бы ты осталась в управлении и взяла ипотеку. Ты что всю жизнь собираешься сидеть в бабкиной коммуналке? Нет, я, конечно, понимаю… Семейная жизнь – это скучно, это рутина, хочется мир посмотреть. Ну посмотрела ты мир. И что? Вернулась опять в свою комнатушку!»

Сестра любила давать советы, ей нравилось быть умницей, ей нравилось быть первой, хотя ее слова ни на какие решения не влияли. Правда, в этот раз даже мама пошутила:

– После факультета ты пошла в ПТУ? А дальше куда, опять в детский сад?

Ну, детский сад – не детский сад, а костюмчик она мне сшила отличный. Шовчик к шовчику, и сел идеально. Я отплясала в нем всю свадьбу, правда, для этого мне все-таки пришлось сделать укол, спина очень болела. И душа тоже была неспокойна, я же все-таки не тещей была, а свекровью. Чему мне было радоваться?

– Как прошла свадьба сына? – позвонила мне Лена.

– Нормально, – я ответила. – С анастезией.

Деньги от заказов Лена собирала в коробочку, ей нужно было оплачивать свое хобби. Расходы получались немаленькие. А как вы думали? Когда планируешь путешествие по горам Турции, нужно сначала долететь до этой Турции, там забронировать гостиницу, купить еду. Днем она работала администратором в кафе, эти деньги шли на семью, а вечером строчила на машинке. Времени не очень хватало, и раковина у нее на кухне частенько была набита грязной посудой. Она спешила выполнить заказ, муж не выдерживал, начинал мыть тарелки, свекровь, конечно, мимо этого не проходила.

– Ты превращаешь его в подружку! Он у тебя не мужик, он у тебя посуду моет! Какая ты хозяйка? Придумала еще какое-то вегетарианство! Борща нормального не сваришь! На велике катаешься, как королева! Взяли бы давно ипотеку!

Про ипотеку свекровь никогда не забывал напомнить, и каждый раз при слове «ипотека» Лена убегала в поход. Сначала она выехала с группой из Питера в Финляндию, потом из Хельсинки в Норвегию, а уже оттуда сама в одиночку покатила в Амстердам. Посмотрела и водопады, и фьорды! У нас в Черноземье никто и знать не знал про эти фьорды… Без знания английского, заметьте, девушка проехала всю Скандинавию. С языками у нее было не очень, как у многих детей после советской школы. Но ей удавалось находить общий язык с разными людьми. Со всеми, кроме мужа.

Муж все время задавал вопросы, спрашивал, что у них не так, что она чувствует… Этот дежурный вопрос, «что ты чувствуешь», пугал ее больше всего. Она вообще не понимала, как объяснить, что чувствуешь. Тепло или холодно – с этим все ясно, но разве могла она мужу сказать, что дома, с ним рядом ей стало тесно, она все время чувствует себя виноватой за то, что он несчастлив рядом с ней.

«Я устала», – она говорила и это выглядело странно. Проехать Скандинавию на велосипеде силы были, но как только она возвращалась в свой город, на нее наваливалась усталость. Просыпается утром такая разбитая, как будто всю ночь не спала. Идет по улице, с таким унынием, как будто носит в рюкзачке не кошелек и телефон, а кирпичи.

Объяснить, что с ней не так, ответить на вопросы мужа, наша Лена не могла. Вы обратили внимание в этом рассказе нет реплик героини. Почему? Потому что наша Лена очень молчаливая женщина, редкое счастье для мужчины, когда жена не болтает нон-стоп, а молчит. Лишнее слово из нее вытянуть сложно, чтобы она заговорила, ей должно быть легко и спокойно.

– Когда я на велике, мне хорошо. Солнце, свобода, дорога. Красота кругом. Когда сижу дома, мне тесно, воздуха нет. Отрулила пятьсот километров по Турции – нет проблем, приезжаю домой – на ремонт сил нет.

Молчание жены бесило молодого мужичка, он начинал орать и каждый раз повторял: «Нам нужно развестись». Потом он быстро уточнялся: «Нам нужно развестись, но прежде сделаем последнюю попытку». Это была его идея, позвать на помощь психолога. Знакомые порекомендовали одну интересную женщину, муж надеялся, что эта специалистка поможет им с Леной найти общий язык. Но с этими психологами часто поучается как с джином из бутылки. Они вроде бы и желанье исполняют, но не совсем твое.

– На что жалуется ваш муж? – спросила психолог Лену.

– Не соответствую техническим условиям, – ответила она.

` – Да? А кто их прописал, эти условия? Они соответствуют вашей природе, вашему темпераменту, вашему здоровью?

И выяснилось, что винить себя, отказываться от себя совсем не обязательно. А можно просто развестись с тем человеком, которого ты удовлетворить не можешь, и при желании найти другого человека, которому твои технические характеристики подойдут.

Мама говорила все то же самое, только бесплатно и попроще.

– Не мотай себе нервы, девочка моя. Ты у меня не глупая, не слабая, тебе себя стыдиться нечего. Ни в чем ты у меня не виновата. Это же обычное дело: женятся дети студентами, а потом вырастают, тогда-то с годами и видно, что они совершенно разные люди. Решила разводиться – уходи, не бойся. Найдется человек, полюбит тебя такой, какая ты есть.

Развод оформили под Новый год, не самое лучшее время для развода. С кем отмечать? В общую компанию идти не хотелось. К родителям, где будет младшая сестра со своими советами, Лена тоже не пошла. Сестрица – образец семейной женщины, сама ей позвонила и поздравила, не с Новый годом, а с разводом.

– Молодец! Остаться одной в тридцать лет – поздравляю! И кого ты себе найдешь?

– А можно мне никого не искать? – ответила ей Лена. – Можно я одна немножко поживу, отдохну ото всех вас?

Как вы думаете она провела эту ночь? Первую новогоднюю ночь в одиночестве, после восьми лет брака? Наша Лена осталась одна, в своей маленькой квартирке. Занесла с балкона свой велик, проверила шины, толкнула педаль, колесо закрутилось. Она достала из кладовки новую палатку, которую сама себе в подарок покупала, маленькую, одноместную, проверила как складывается, достала спальник и велосипедные кроссовки. Думала, будет рыдать и винить себя снова во всем, но нет, она вдруг неожиданно почувствовала легкость. Как будто камень с плеч! А может быть, просто впереди была весна и новое путешествие? Когда уходишь в никуда, менять свою жизнь страшно. Но когда впереди дорога, некогда жалеть о том, что потерял. Нужно думать о том, как пройти новый путь.

В Черногорию с велосипедами позвали старые друзья, два серьезных парня. В августе оба взяли отпуск, они устали на своей ответственной работе и решили снять стресс, проехать за десять дней все побережье. Ничего страшного, девушки, это всего триста километров. И потом еще триста в обратную сторону. Конечно, наша Лена согласилась с радостью! Она еще никогда не была в Черногории. Это было первое путешествие после развода, первое путешествие, за которое она не чувствовала себя виноватой. Не нужно было отпрашиваться, оправдываться за мужскую компанию, объяснять, что парни женаты, что семьи отдыхают тут же, на берегу, в отеле.

До Черногории все летели вместе, самолетом. Велосипед и палатки сдали в багаж. А вот уже из Будвы поехали на колесах, вдоль шоссе, над морем. Два парня и за ними девушка. Лена наша знала по опыту, что будет непросто. В таких велосипедных походах всегда кто-то едет впереди, а кто-то отстает, на этот раз она понимала, что догонять придется ей, поэтому она себе поставила специальные педали, с фиксатором для ног, чтобы не только нажимать на них вперед, но и подтягивать вверх. За день со своим экипажем она проезжала по пятьдесят километров, а иногда и по восемьдесят. Триста километров Черногорского побережья друзья проехали и туда, и обратно за десять дней.

И было несложно! Все трое молодые, сильные летели на спусках как на крыльях! Привал устраивали, когда захочется, примерно каждый часик-полтора, по вечерам подъезжали к морю, иногда заходили поужинать в дорожные ресторанчики. Диких пляжей почти не осталось, на побережье в августе было так густо, что негде присесть, друзья высматривали сверху береговую линию и находили бухты, где можно искупаться без людей, среди огромных валунов.

Ночевали в палатках, парни вместе в большой, а она в своей маленькой компактной палаточке стелилась в стороне и прислушивалась к ночным звукам. Ни капли было не страшно, и когда под боком шуршали ежи, и когда в горном лесу завыл волк. Страшно было только одно – возвращаться домой, в прежнюю жизнь. Муж звонил, предлагал ей попробовать снова, и вот это ее пугало. Подняться на пятьсот метров с поклажей, в поту, по жаре было проще, чем снова таскать на себе это тяжелое чувство вины.

С утра до обеда по самой жарище она крутила педали, бейсболка на лицо, рубашка на плечах, а внизу море, и ты почти что чайка, раскинешь руки – и летишь. Свобода! Какое счастье! Куда хочу, туда и еду!

Утром Лена варила кофе на живом огне и медленно его тянула, рассматривая панораму. На побережье толчея, а наверху в горах простор. Высота две тысячи метров, вокруг горный лес, цикады стрекочут как пулеметы. Сосны – как до потопа, огромные. Широкие рыжие стволы не обхватишь. На ковре из сухих длинных иголок ноги скользят, как на паркете. И шишки огромные, собрать бы в рюкзак, отвезти их племянникам, но тащить лишнее не хочется. Ничего лишнего не хочется брать в свою жизнь! Уж тем более, ипотеку!

Наша Лена молчала и пила кофе. Парни все время обсуждали работу и бизнес, а Лена молчала, смотрела на море. О чем она думала? Ни о чем. Какое счастье, что нет дождя. И какая же это глупость – переживать о том, что бог не дал. Ведь надо радоваться тому, что тебе досталось.

Ее друзья, отдохнувшие от своих офисов, шутили и кричали как мальчишки:

– Товарищи! Включите ВВС природу! Посмотрите, на какой шикарной планете мы живем! Какие женщины у нас красивые! А пошел бы он к черту, этот хренов бизнес! И эта адская работа тоже к черту!

Отпуск кончился, лето тоже. Друзья уехали, им нужно было на работу, детям в школу. Лена осталась в Черногории одна, возвращаться домой не хотелось, да и работа, как вы знаете, позволяла ей задержаться еще хоть на целый месяц.

Из Будвы она решила отправиться в Белград. Не самолетом, а на автобусе. Сдаешь велосипед в багаж, водитель просит снять колесо, и едешь потихоньку, засыпаешь под чужие разговоры на непонятном языке, выхватывая отдельные слова, которые запомнились за месяц на побережье. Этих слов хватило, чтобы поговорить с официантом в Белграде, в уличном кафе недалеко от старой крепости, где она присела отдохнуть. Лена открыла карту, указала пальцем на наш город и спросила официанта, что тут можно посмотреть. Официант сказал, что в нашем городе есть крепость, примерно такая же как в Белграде, и что в наш город есть две дороги. Одна по трассе, а другая через гору, там красиво.

– Тогда я поеду туда, – решила наша Лена, – на велике.

Не думаю, что в этом был особый туристический смысл, наша крепость примерно такая же как в Белграде. Но снова, как со мной уже случалось, я склонна видеть в посторонних людях служителей судьбы. Я думаю, что тот официант был стрелочником, он направил колеса нашей Лены в нужном направлении.

Маленькая гостиница, в которой она решила остановиться, была в старом центре нашего небольшого, но очень приятного города. Узкий дворик в старом пассаже был заставлен глиняными горшками с цветочками. Черт его знает, какие это были цветочки, цветами и котами Лена не увлекалась. Дома все были старые, старинные точнее, у ворот еще остались кованные кольца для привязи коней. Ворота во дворы были такие широкие, чтобы мог пройти экипаж.

И вот вам сразу за дверью пешеходная улица, кругом русская речь, центральная площадь и католический собор, напротив православный храм, через дорогу синагога. Чудесное сочетание. Скажу вам по секрету, что даже Лев Толстой подумывал сюда перебраться.

Лена обошла улочки в поисках какой-нибудь забегаловки, ужасно захотелось с дороги горячего супчика. Но вы же помните, что девушка у нас не ела мясо, а с постной едой в старом центре любого сербского города могут быть сложности. Кругом одни кафаны с национальной кухней и сплошное мясо: роштиль, чевап, плескавица, фасоль с копченым салом, в лучшем случае уха.

Лена вернулась на ресепшен и задала администратору смешной вопрос. Над этим вопросом сербы всегда от души потешаются.

` – Где я могу поесть что-нибудь вегетарианское? – она спросила.

Ха-ха-ха! Это очень забавно звучит в стране, где все помешаны на мясе. В каждом сербском доме есть роштильница, то же самое, что наши печи-мангалы. И тут уж кому как в жизни везло, у кого-то в такой печи помещается решетка с мясом, а у кого-то и целый баран или поросенок. На хозяйственном рынке продается и сам роштиль, железный прут, на который насаживается туша, а самое главное, что этот роштиль с мотором. Нажали кнопочку и четыре часа поросенок крутится над углями. Жить легко и вкусно привыкли в Сербии, к психологам тут никто кроме русских не обращается.

– Ай эм а вегетериан, – пыталась объясниться Лена.

Администратор улыбнулся и среагировал точно.

– Вам нужно обратиться за помощью к нашему Милошу, – сказал хитрец. – Он тоже вгетарианец, он вам поможет.

Йес! Это был стрелочник номер два! Он сыграл в этой истории роль того самого посаженного отца, который берет невесту за руку и подводит к жениху. Администратор так и сделал, взял девушку за плечи и подвел к своему коллеге, прямо к двери его квартирки, которая была тут же во дворе этой маленькой гостиницы.

Это судьба! Смеялись друзья! Такое совпадение, чтобы в Сербии встретились два вегетарианца, это все равно что на Красной площади встретятся два пингвина.

Милош… Вы его уже видели мельком в окно машины. Симпатичный мужчина… Почти все сербы имеют приятную внешность. Темные, яркие, южные, но с мягкими чертами лица. Почему они с Леной оказались похожи? Откуда у обоих подозрительная горбинка на носу и странный разрез глаз, с татарским оттенком? Неизвестно. Милош никогда в своей родословной не копался, и само понятие национальность вообще игнорировал. Этот серб считал, что он не серб, и что национальность вообще не имеет никакого значения, а все эти легенды и традиции просто глупости для политических провокаций. Оригинал, скажу я вам, скорее даже белая ворона в стране с патриархальными традициями. Лет десять Милош не ел мясо, не пил сербскую ракию, не отмечал большие праздники. Но это все не очень важно девушкам в активном поиске. Вот, самый главный пункт в его досье, – Милош был свободен, он вообще никогда еще не был женат.

Почему мужчина не женится? Не пытайтесь найти патологию, это в России у нас закоренелого холостяка сразу подозревают в том, что он алкоголик или больной. В Сербии все чуть иначе, женихов тут немного меньше, чем невест, и это сделало девчонок очень, очень… как бы вам сказать помягче, чтобы не обидеть мою сербскую невестку… Это сделало девчонок очень… Ах! Неважно! Бог с ними, с сербскими невестами, мы говорим про Лену и про Милоша.

Ему исполнилось сорок шесть лет. Чудесный мужской возраст! Он давно уже оставил попытки свить гнездо, найти жену, работал кровельщиком, жил один, приспосабливаться к чужим требованиям желания не было. «Жил как бирюк», так говорят у нас в Воронеже, но человек он был приветливый и добрый. Когда коллега привел к нему голодную гостью и сказал, что она вегетарианка, Милош сразу же пустил нашу Лену на свою кухню.

Да, все так просто! Отдал ей ключи от квартиры и сказал, что она может пользоваться свободно его кухней. Смешная кухонька, крошечная как коробка от новогодней елки, там был всего один шкаф для посуды, маленький барный холодильник и плита на две кастрюльки. Этого было вполне достаточно для холостяка, который почти не готовил дома.

Лена сбегала в ближайший магазинчик, купила овощи и приготовила похлебку из картошки. Порезала салат и думала, как дальше поступить. Пригласить к столу Милоша или подождать, пока он сам придет? И стоит ли вообще угощать незнакомого человека своей похлебкой? Захочет ли он такое есть? Она привыкла считать себя неудачной кулинаркой, вареная картошка и салат – это был ее стандартный обед. Наша голодная Лена слопала свою горячую похлебку с удовольствием, а Милош так и не решился ее побеспокоить. Когда она вышла во дворик, он показал ей парковку для велосипедов и уступил там свое место. Боже мой! Велосипед был вымыт, цепь смазана, все шайбы на колесах Милош ей перетянул… Какая забота! Как было приятно! И все без единого слова!

Кстати, вы заметили еще одно важное совпадение? Милош тоже был велосипедистом. Во дворе у него стоял обычный городской велосипед, а рядом в кладовке лежал горный. Рядом с городом у нас прекрасная невысокая гора, удобная для прогулок, на эту гору Милош выезжал на велике в свободный погожий денек. Утром в воскресенье и до заката он катался по горным тропам, и когда уставал просто садился в любимых местах отдохнуть. На маршрутах есть столики, где чаще всего отдыхают люди, но Милош выбирал себе место в стороне, на верхушке склона с хорошим видом на простор или на город. Он мог смотреть на горизонт и час, и два, точно, как наша Лена. Им обоим нравилось молча смотреть на горизонт, пить кофе из термоса, закусывая пирожком, и наблюдать за облаками. Гулять в одиночку – нормальное дело, и он, и Лена к этому привыкли.

В тот сентябрьский вечер ей захотелось прогуляться перед сном, она же собиралась увидеть нашу крепость. Это было совсем рядом от гостиницы, всего минут пятнадцать ходьбы. Нужно было только перейти мост через Дунай. Крепость было видно издалека, она возвышалась над рекой мрачной громадиной. Мост светился разноцветными огнями, которые отражались в воде, как новогодняя гирлянда. Из рыбных ресторанов доносилась тихая музыка. Местные гиды всегда уточняли, что свой знаменитый вальс Штраус написал именно тут.

Лена спросила Милоша, не опасно ли в нашей крепости вечером? Может ли она туда отправиться одна? Милош улыбнулся, в нашем городе нет опасных мест, но русскую гостью он предложил проводить. Лена испугалась, после первого мужа у нее осталось настороженное отношение к мужчинам, она все время ждала от них список требований, которым ей придется соответствовать.

– Спасибо, – она ему ответила. – Не нужно меня провожать, я погуляю одна.

Теперь она не помнит, на каком языке она все это говорила. Как Милош вообще ее понял? У нее же не было ни нормального английского, ни сербского, за месяц в Черногории она запомнила какие-то отдельные слова, но не училась связывать их в предложение. Попробуйте сами, не зная чужой язык, вставляя два корявых английских глагола, сказать: «Могу ли я спокойно прогуляться по вашей крепости на ночь глядя?»

Бывший муж в последнее время часто ей говорил: «С тобой невозможно разговаривать». Или еще: «Нам больше не о чем говорить». И младшая сестра посмеивалась: «О чем ты будешь разговаривать с этим сербом?» Ах, милые люди… Не надо разговаривать! Муж был слишком молод, он не знал, что с женщиной не нужно разговаривать, женщину нужно любить. А слова? Слова не проблема, Милош тоже любил поболтать. Он сам не ожидал, что у него за годы одинокой жизни накопилось такое огромное количество слов. Он нашей Лене объяснял свои соображения про народные традиции, которые ему казались устаревшими, про эти вечные застолья с роштилем, где он всегда скучал, про свои отношения с матерью, которая не принимала его птичий образ жизни, про последний патриотический бред Кустурицы, который невозможно слушать, про квашенные овощи, которые он сам готовил на зиму в пластиковой бочке… Какая разница, о чем он говорил? Неважно, что она не знала половину слов. В любой истории главное вовсе не сюжет, а музыка, интонация…

– Это так вначале только, – предупреждала Лену сестрица. – А потом ты не один анекдот не поймешь. Будешь смеяться после слова «лопата».

Да, да, господа психологи, филологи и прочие специалисты. Содержание истории играет роль. И юмор без контекста не понять. Но без любви даже самые веселые анекдоты кажутся скучными, а когда есть любовь, можно хохотать без анекдотов, просто так. И те же самые тарелки в раковине, за которые ее ругал первый муж, во втором браке куда-то испарялись, какая-то ночная фея, видимо, приходила к ним на кухню и втайне ото всех мыла посуду.

Забегая вперед, сообщу интересный момент. Языковой барьер они перескочили и даже не почувствовали, смотрели вместе наше русское кино под одеялом с английскими титрами. Правда, титры нашей Лене не помогли, английский свой она не улучшила, зато Милош уже в конце первого года их жизни начал говорить на русском. Ничего удивительного в этом нет, оказывается, все сербы очень способны к иностранным языкам, потому что постоянно свободно мотаются по разным странам, любой таксист и продавщица в магазине способна обслужить на английском. Наша Лена, как и многие из нас, говорила с трудом, с языками у нее была проблема, как у многих, кто заканчивал советскую школу. Она и не стыдилась никогда, а признавалась сразу:

– С языками у меня проблемы. Даже с русским.

Ничего страшного… Да, она не очень бойко говорила. Не могла обхяснить свои чувства, и не было у нее острого языка, но было главное – звериное чутье или женская интуиция, которая ей помогала принимать решения и точно выбирать свой маршрут.

В тот вечер Лена думала, что идет по улице одна, она не заметила Милоша, который держался у нее за спиной. Как только она вышла на прогулку, он выждал минуту и незаметно пошел за ней.

Несмотря на поздний час в открытых кафе было много народу, звучала музыка, смеялись дети. Красивые мужчины везли коляски с младенцами, за ними топали их важные жены, на роликах пролетали подростки. Модные старушки в старомодных элегантных жакетах курили за столиками, смеялись громко охрипшими, как у матросов, голосами и пили шприцер. Прохожие кидали старому музыканту денежки за старые югославские хиты.

У памятника местному поэту бегали стайкой маленькие дети. Их развлекал человек с ведром мыльной пены, она выпускал пузыри, детишки их ловили, а родители сидели рядом в кафе и кидали доброму человеку с мыльными пузырями немного денег в шляпу. Пенная радуга разлеталась на сотню блестящий шариков, и детишки визжали от радости.

Лена прошла лоток с горячими каштанами, сладкий аромат горелой кожуры догонял ее до конца квартала. Она вышла на набережную, увидела наш разноцветный мост, крепостные стены и белую башню с часами. Прожектора подсвечивают стрелки, она заметила, что стрелки на городских часах работают наоборот: большая показывает часы, а маленькая минуты. Это сделали для удобства судам еще лет двести назад, большую стрелку виднее с корабля.

Милош прошел за Леной весь мост, освещенный тусклыми фонарями, а сразу за мостом тоннель и лестница из древних кирпичей, которая выходит к этой белой башне с часами. Там же стоит телескоп, обзорная площадка, сюда приезжают в день свадьбы молодые, поэтому вся железная ограда завешана маленькими замками с именами жениха и невесты. Все замки одинаковые, с шифром, небольшие, их покупают тут же в сувенирной лавке. Милош всегда со страхом глядел на эту тонну замков и не мог понять эту глупую моду. Как же можно начинать любовь с замка? Его пугали эти тюремные аксессуары.

Он сел на лавочке во мраке, в стороне, и наблюдал за нашей Леной, которая смотрела в телескоп на новый город. Может быть, оттого что они были похожи, Милош сразу понял эту странную русскую: она как эта крепость, закрытая, суровая и с кучей подземных лабиринтов. Ее не нужно штурмовать, нужно просто быть рядом. Придет время, и она сама отдаст тебе ключи. Как ты отдал свои, когда пустил незнакомку к себе на кухню. Он угадал, и ему для этого не потребовался ни переводчик, ни психолог.

Но стоп, стоп, стоп… Вас наверняка интересует, как эти два закрытых человека решили, что остаются вместе? Очень просто.

В маленьком отеле наша Лена прожила почти месяц, ее виза заканчивалась, наступали холода, нужно было возвращаться домой. Был конец октября, с Карпат подул холодный ветер, который на Балканах все зовут кошава. Ветер неприятный, с песком, холодный и колючий, на велике в такую погоду не покатаешься, в такое время нужно прятаться в домик и смотреть старое кино. Нужно было уезжать из Сербии, и тут, планируя маршрут, наша Лена поняла, что ей совсем не хочется ни в Будапешт, ни в Загреб, ни в Любляну. За этот месяц она привыкла, что Милош где-то рядом, не пристает, но радуется ей, и его забота очень трогала. Рядом с Милошем было тепло и легко. Она хозяйничала на его маленькой кухне, как дома. Однажды он пришел с работы и увидел на столе накрытый ужин. Какое счастье! Люди, вы там зажрались в Воронеже? Не так она вам борщ сварила? Мясо тигру не додали? А Милош ей сказал: «Какое счастье, когда пришел домой, а тебя там ждут и кормят».

Наша Лена приготовила фасоль, еще не представляя, как это делаю сербы. Чтобы отвар был густой, она добавила туда тертую картошку, сербы этого никогда не делают, у них свои премудрости, фасоль у них любимое национальное блюдо, и старая кухарка наверняка бы домоталась до нашей Лены, как ее бывшая свекровь.

– Я не умею готовить, – стеснялась наша Лена, накладывая Милошу тарелку.

Он попробовал фасоль и улыбнулся:

– Браво! Ты готовишь как сербка! Откуда ты знаешь рецепт?

Люди, люди… минуточку. Мужчина вырос в селе, в сербском селе, где народную кухню готовят шедеврально. Уж поверьте, он знает, что такое настоящая сербская фасоль. Правда, сам он ее себе не готовил. В еде он был совсем неприхотлив. Он покупал себе еду в столовых, где продавали готовые блюда, где можно взять с собой, а можно перекусить за столиком. Но часто после работы Милош был такой уставший, что брал на ужин шоколадку, бутылку молока и крекеры. Ложился на диван, включал кино и засыпал.

Утром рано перед работой он заходил в пекарню. Слоеная лепешка с творогом, кефир и кофе – вот вам суровый мужской завтрак. В пекарнях по утрам выстраиваются в очередь сербские мужчины, и далеко не все они холостяки. Вместе с Милошем завтракал и его напарник по работе, и соседи, и многие женатые друзья. И мой ребенок, мой старший сын, в первый же месяц после свадьбы потопал завтракать в пекарню. После маминой овсяной кашки! С изюмчиком и яблоками! С бананом, с творожком! Ах, боже мой, я как представлю этот бурек с сыром, который он с утра жует…

Все прелести национальной кухни, все эти принципы патриархального общества давным-давно остались только в книжках, в рекламных буклетах и в политических лозунгах. Раз в год, от силы два, готовит сербская женщина свою хваленую сарму и печет гибаницу. Все остальное время ее муж идет с утра пораньше как миленький в пекарню возле дома. Поэтому, когда наша Лена сама своими ручками, приготовила ему фасоль, этот хитрый серб съел все, что дали, попросил добавки и сказал, что Лена приготовила лучшую фасоль в его жизни. И самое главное – это была чистая правда!

Милош отлично разбирался и в народной кухне, и в женщинах тоже. Он понял, что второго шанса в его жизни не будет, второй раз к нему такая фея на велосипеде не приедет. После ужина он помогал ей собираться, нужно было упаковать велосипед, чтобы сдать его в аэропорту в багаж. Лена искала дешевый билет. Милош открутил колесо и вдруг ему пришла чудесная идея.

– Не покупай билет, – сказал он Лене. – Тебе не нужен самолет. Мы поедем в Россию на моей машине. Я никогда не был в Москве, хочу посмотреть.

Молодец! Похлопаем, девушки, и побежим скорее покупать велосипеды. С велосипедом человек добреет, как уже было замечено. Может быть, на колесах и я исправлюсь. Будем считать, что я была противной свекровью исключительно потому, что у меня велосипеда не было.

Они накупили гостинцев для мамы, повезли ей ракию, овечий твердый сыр и корзину сказочной сербской паприки, которая не вырастает, хоть убейся, у нас в Центральном Черноземье. Маловато солнца. Солнца нам не хватает. Поэтому и с мужчинами у нас не всегда получается.

Знаю, знаю… Эта история снова покажется сладкой кому-то как сахарный зайчик с новогоднего лотка. Всем нравятся страданья, всем нравятся истории о тяжелой женской доле. А что, если я вам скажу, что никакой тяжелой женской доли в природе не существует. Мы сами ее выдумали, просто потому что никогда не знали – железных правил в этом мире нет, жить можно так, как удобно тебе. Все просто: если маленькую стрелку плохо видно с корабля, не надо мучиться, пусть нам показывает время большая стрелка.

Стоп! Я забыла про самое главное! Как же свадьба? Принципиальные читательницы спросят, вышла наша Лена замуж официально или нет? Конечно, вышла. Они мотанули к маме и, даже велик распаковывать не пришлось, назад в Сербию Милош и Лена вернулись вместе. Только предложение сделал не Милош, как вы поняли, эта пара велосипедистов к формальностям относилась небрежно. Тем не менее раз в год им приходилось идти в полицию, оформлять для девушки вид на жительство. И вот на второй год их совместной жизни женщина из полицейского участка задает вопрос:

– А почему бы вам не пожениться? Гораздо меньше волокиты с документами. И девушка быстрее получит гражданство. Она же никуда от вас переезжать не собирается?

Хитрый Милош сразу понял, что эта дама из полиции и есть та самая, недостающая, третья стрелочница его судьбы.

– Ты не уедешь от меня? – спросил он нашу Лену.

И она согласилась остаться в домике у этого медведя. Тем более, что велик у нее украли. Вот вам, кстати, и ложечка дегтя. Велосипеды в нашем городе воруют страшно, у каждого, кто здесь живет, хотя бы раз в жизни украли велосипед. Потом эти велики можно найти в полцены на цыганском рынке, но Лена свой модный, спортивный, конечно же, там не нашла.

– Хорошая примета, – решили они с Милошем. – Значит, колеса больше не нужны. Со мной твоя конечная остановка.

В ту новогоднюю ночь, когда они с Милошем отмечали свой первый совместный Новый год, мы были совсем рядом и, может быть, даже встречались на городской площади. Там всегда проходит большой концерт, обычно приезжает какая-то звезда. Помнится, пел Горан Брегович. Два раза он выступал у нас в Воронеже, и оба раза я не попадала, и вот теперь мы двигались на музыку по узким улицам, которые как ручейки стекаются к сцене. Народу море, и все танцуют, улыбаются. Бокал с глинтвейном согревает перчатку, пахнет корицей, горячий штрудель с маком нарезает румяная девочка, прожектора, фонарики, большой экран, Брегович поет душевную цыганскую песню…

По пешеходной улице звенят бубенцы, цыгане, переодетые в Санта Клаусов, катают детей на лошадках. Черную бричку в золотой мишуре везет тройка толстозадых лошадок. Они так резво побежали, что я испугалась, как бы они не снесли нечаянно все столики в кафе.

И в этом году в новогоднюю ночь Лена с мужем тоже выходили прогуляться в город. Я ей как раз звонила, заказать себе кардиган и заодно поздравить. Она сказала, что там у русской пиццерии можно встретиться, все русские кучкуются у этой пиццерии. Мы с компанией тоже там проходили. Лену с Милошем я заметила. Мне кажется, они так и не поняли, что женаты, что прошло десять лет после их первой встречи, что после Бреговича на нашей площади давали новогодние концерты еще девять разных звезд, что курс рубля за это время грохнулся в два раза… И нашей Лене уже не тридцать два, и Милошу не сорок шесть. Музыканты заиграли что-то заводное, балканское, народ на площади приплясывал, сбиваясь в небольшие кружки, и вдруг наша Лена начала танцевать, откровенно, горячо и очень легко она танцевала и было ясно, что она умеет и любит это делать. Я не ожидала, именно от нее, от человека, который в компаниях сидит почти все время молча в стороне, наблюдая за какой-нибудь кошкой иди птицей… Я не ждала увидеть такого фейерверка эмоций. Милош смотрел на нее с таким восхищеньем, что я передумала к ним подходить. По глазам, по улыбкам было понятно, что этим двоим больше никто не нужен.