Глава 15. Эдвиг

— Эдвиг, надо было лучше планировать покушение на мою жизнь. Чтобы наверняка, — с горькой усмешкой произнёс Вильям.

Он сидел на корточках, в полумраке каменного подземелья, и пристально вглядывался в лицо бывшего друга — того, кто когда‑то делил с ним хлеб и клятвы верности, а ныне предал без малейших колебаний. Того, кто указал врагам точное место расположения его во дворце — в тот самый миг, когда он меньше всего ожидал удара в спину.

— В следующий раз я так и сделаю, не сомневайся, — прошипел Эдвиг, с трудом выдавливая слова сквозь запекшуюся кровь на губах.

Лорд был жестоко измучен: одежда изорвана, лицо в ссадинах, волосы слиплись от пота и грязи. Стража крепко прижимала его к холодному каменному полу, не давая пошевелиться. Часы жестоких допросов не прошли даром — под их тяжестью Эдвиг наконец раскололся и выдал часть замысла.

Вильям медленно выпрямился, но взгляд не отвёл. В уголках его губ дрогнула едва заметная усмешка — холодная, бесстрастная. Ответ Эдвига, полный бессильной злобы, невольно выдал куда больше, чем тот рассчитывал. Значит, покушения будут. Значит, против него плетётся целый заговор — тонкий, тщательно продуманный, с множеством нитей, уходящих в самые высокие круги двора.

— Ну, расскажи мне про следующий раз, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала стальная непреклонность. — Кто твои подельники? Назови их имена, Эдвиг.

Тот скривил лицо, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на раскаяние. Он понял, что невольно проговорился, что каждое слово теперь работает против него. Гордость боролась с отчаянием, страх — с остатками былой верности.

— Я… не знаю их имён, — выдавил он наконец, опустив взгляд. — Клянусь честью.

Тишина подземелья поглотила его слова, и лишь далёкий стук капель воды о камень напоминал, что время всё ещё течёт — неумолимо, безжалостно.

Вильям рассмеялся — холодно, без тени веселья, и в этом смехе прозвучала горькая ирония судьбы.

— Неужели?.. — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в голосе явственно зазвучала сталь.

Жестом, исполненным властного благородства, Вильям приказал палачу приступить к допросу.

Огромный мужчина в тёмном камзоле шагнул вперёд. Одной могучей рукой он схватил Эдвига за шиворот истерзанного камзола, приподнял его над каменным полом подземелья. В глазах заключенного вспыхнул животный ужас, губы задрожали, и он, сломленный болью и страхом, разрыдался, как ребёнок, потерявший всякую надежду на спасение.

— Прошу, не надо! — взмолился он, и голос его дрожал, срываясь на хриплый шёпот. — Я всё скажу, всё! Только пощади…

Вильям едва заметно махнул рукой — знак сдержанной, но непререкаемой воли. Палач разжал хватку, и Эдвиг с глухим стуком осел на холодный пол, тяжело дыша, с лицом, залитым слезами и кровью.

— Генерал Ниерии, — выдохнул Эдвиг, опустив голову. — Но имени его я не знаю. Клянусь честью, милорд! Он обещал мне власть, богатство и безбедную старость… Просил сблизиться с графом Боносье, войти к нему в доверие…

Имя «Эрик Боносье» разом всплыло в сознании Вильяма, словно удар молнии в тёмной ночи. Это был отчим его невесты, Лауриетты Онилл, о которой он почти забыл. Он рассчитывал, что стратегические земли, принадлежавшие роду Онилл, перейдут во владение Дикинса. А тот, в свою очередь, волен будет распоряжаться ими по своему усмотрению — в том числе продать их генералу Ниерии?

Мысли Вильяма вихрем пронеслись в голове.

Он сделал шаг вперёд, склонился над Эдвигом и произнёс с напряжённой решимостью:

— Как выглядел генерал? Опиши его.

Эдвиг поднял на него замутнённый болью взгляд и, сглотнув, начал говорить — медленно, словно каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий…

— Обычный нериец. Рыжий, с густой бородой, под пятьдесят. Злобный, жёсткий, без капли милосердия… — его голос сорвался на кашель.

«Один такой, нериец может остаться незамеченным. Но целая банда врагов, копошащихся в тени? Вряд ли. Этот тип не действует в одиночку. Он вербует себе подхалимов — среди знати, среди простых, или, скорее всего, и там, и там.» — размышлял Вильгельм, смотря на бывшего друга.

— Кто подложил взрывчатку в замок? Генерал не справился бы в одиночку?

— Он создал целую преступную организацию, — прохрипел Эдвиг, и вдруг его губы окрасились кровью. Она хлынула тонкой струйкой по подбородку. — Прямо у вас под носом… — Он горько рассмеялся, но смех обернулся хрипом. Глаза его потемнели, как будто ночь ворвалась внутрь, и он рухнул на каменный пол, потеряв сознание.

— Что с ним делать? — спросил палач, подпинывая его ногой. — Прикончить?

— Оставь. Пусть гниёт в темнице. Может, ещё пригодится.

Мысль врезалась, как удар кинжала. Эта крыса шастала по землям моего отца… Знал ведь. Наверняка знал, что отец на грани смерти.

С земель Лауриетты Онилл… Именно оттуда он планировал нанести удар. Самое уязвимое место. Как он узнал? Кто-то указал ему эти земли?

Генерал не мог действовать вслепую. Этот план — не плод минутного озарения. Он ковался годами. Подготовка, шпионы, подкуп… и тут всплывает имя — Боносье.

Он хотел продать земли вместе с падчерицей — Дикинсу. А Дикинс, в свою очередь, должен был передать их генералу Ниерии. Хитро. Очень хитро. Отвести от себя подозрения, свалить всё на лорда Дикинса, а самому остаться в тени.

Значит, Боносье знаком с генералом. Более того — они в скорее всего в сговоре.

А Лауриетта… Бежала к нам. Спасалась от насильственного брака. Но… могла ли она быть частью игры? Стоит ли мне с ней поговорить? Нет, девчонка вряд ли, что-то знает. А вот Боносье…совсем другое дело…