Глава 7. Апельсиновый тарт

К рассвету мы перебрали рецепты и записи несколько раз. Пытались разложить в каком-то порядке, чтобы получить подсказку. Ингредиенты… Тип десерта… Повторяющиеся цифры в температуре, граммах… Потом уже сортировали по размеру и цвету, но ничего.

Мартин сидел напротив и прижимал к скуле завернутый в полотенце кусок льда. Царапина оказалась неглубокой, зато под глазом постепенно наливалась тень, а на костяшках правой руки запеклась кровь.

Я раскрыла тетрадь на середине и провела пальцем по знакомым строчкам. Крем, тесто, температура, несколько исправлений на полях. Ничего похожего на шифр или государственную тайну. Ни-че-го. Впрочем, а чего мы ждали? Что секреты вдруг узнают нас и раскроются так просто?

Села устало на стул. Кайрус… Крутилось что-то в голове и совершенно не про отношения с генералом. Закусила подушечку указательного пальца, глядя на рецепт апельсиновых пирожных, с которых началось наше знакомство.

– Вспомнила что-то? Айлин? – позвал Мартин снова, когда я не ответила.

– Точно… Я совсем забыла, что знак на шкатулке был в оранжерее Кайруса, мы говорили про него.

– Что?.. – Мартин даже отнял от щеки лед.

Я же подскочила на месте и стала быстро собирать все заметки. Вот же я дура. Начинать нужно было вообще не с того. Я была так близко, но за Линой и обманом дракона совершенно забыла о главном.

– Я правильно понимаю, что ты собираешься отправиться в поместье генерала, прихватив с собой шкатулку и все записи?

– Правильно. Мы должны узнать все про маму, – наклонилась к нему.

Пальцы дрожали от усталости и не получалось перевязать лентой рецепты. Чертыхнулась, и в конце концов Мартин молча забрал ее у меня, помогая.

– Я поеду с тобой. Если Кайрус решит, что может запереть тебя вместе со шкатулкой…

– Нет, – выставила руку. – Не собираюсь слушать ваши пререкания и споры. Ты остаешься здесь, как только что-то узнаю про маму, то расскажу тебе. Обещаю, – посмотрела на него.

Мартин сжал губы, но спорить не стал. Генерал не позволит северному агенту свободно ходить по поместью, да и слушать их ссоры мне совершенно не хотелось. Так что оставляла его в кондитерской.

– Если к открытию ты не вернешься и не пришлешь весточку, я приеду сам, Айлин. Можешь заранее сообщить об этом генералу, чтобы успел выставить охрану, которую не жалко.

Укоризненно посмотрела на него, но все-таки усмехнулась. Верила ли в защиту брата? В его и генерала? Нет. Но прозвучало хмуро и уверенно.

Я поднялась наверх, чтобы собраться. Никакого прихорашивания, Айлин. Обычное платье и теплая мантия. Шкатулку вместе с записями устроила в саквояже. Подумав, бросила сверху блузку и другое платье. Глупо, конечно, но как будто, если откроют, у меня будет еще пара секунд…

У самой двери Мартин задержал меня осторожно за локоть.

– Кайрус может говорить правду и при этом вести тебя туда, куда нужно ему, – тихо произнес он. – Будь осторожна.

– Мартин, это странный совет от человека, который поступает так же.

– Поэтому и говорю не верить. Я прекрасно знаю все его приемы, – на лице мелькнула короткая, но невеселая усмешка.

Один из наблюдателей Кайруса уже ждал возле дома. Ночью я заметила его только после того, как все закончилось, а теперь он даже не пытался изображать случайного прохожего. Без лишних вопросов сообщил, что за экипажем уже послали, и мне лучше подождать.

Что ж, Кайрус знал о случившемся, тут нечего было и думать.

Закрытая карета прибыла буквально через десять минут. Один из людей генерала сел рядом с кучером, второй остался возле кондитерской, а я устроилась внутри, положив саквояж на колени, обняв двумя руками.

* * *

В поместье меня встретил Рэкан. Его камзол был расстегнут, светлые волосы собраны наспех, а под глазами залегли серые тени, но двигался он по-прежнему бесшумно.

– Ты не ранена? – спросил он, забирая у меня мантию.

– Нет. Мартин тоже жив, если тебя это интересует…

– Не особенно, – усмехнулся. – При всех ваших теоретически родственных связях, я бы тоже предпочел, чтобы ты была здесь, – вздохнул, но не стал продолжать мысль. – Кайрус в кабинете.

По дороге к кабинету он уже ввел меня в курс дела: неизвестный отвлек наблюдателей дымом в соседнем дворе, проник в кондитерскую и ушел прежде, чем люди генерала перекрыли переулки. Ни лица, ни магического следа никто не запомнил.

Кайрус стоял у окна и читал какое-то донесение. Он был без мундира, в темной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и выглядел так, словно тоже не спал после нашего разговора. Едва я вошла, он положил лист на стол и направился ко мне, но остановился в нескольких шагах.

Взгляд скользнул по моему лицу и рукам. Чуть дрогнули пальцы, но все же не прикоснулся.

– Ты пострадала?

– Нет. Неизвестный не успел добраться до кухни, Мартин перехватил его в кладовой.

– И позволил уйти, – сухо добавил Рэкан. – Дым был приготовлен заранее и использован одновременно в двух местах. Либо неизвестный пришел не один, либо заранее оставил смеси во дворах. Люди проверяют лавки, где можно купить или заказать нужные составы.

– Ты знаешь, что он искал, Айлин?

– Мамины рецепты, – ответила я честно. – Он сразу полез в ящик с ними, остальные комнаты не тронул.

Рэкан оставил нас вдвоем, дверь за ним закрылась, и в кабинете стало совсем неуютно. Неловко. Я бы предпочла, чтобы остался, сгладил как-то присутствием, не заставляя нас возвращаться к тому, что “все было иначе”.

Я поставила саквояж на стол, достала перевязанную стопку рецептов и поставила рядом шкатулку. Цветок на крышке сразу оказался на свету: пять лепестков, круглая сердцевина и мелкие завитки между ними.

– Ты привел меня в оранжерею не просто так.

– Да.

Ответ прозвучал сразу без паузы и попыток обелить свое дурацкое решение. Я смотрела на него – напряженного, усталого и приказывала себе не жалеть и не сочувствовать. Не за этим пришла.

– Та прогулка не была случайной, – продолжила. – Ты хотел, чтобы я увидела скамью, сравнила с рисунком и, может быть, что-то вспомнила.

– Мне нужно было понять, знаком ли тебе этот знак и что Элиза рассказывала о шкатулке, Севере и приюте.

Я оперлась ладонями о край стола, подавшись к нему. Перед глазами снова возник теплый воздух оранжереи, единственное апельсиновое дерево и скамья, спрятанная за разросшимся кустом. В тот день Кайрус рассказывал о матери, погибшем дереве и доме, где давно перестал чувствовать себя дома. Момент, когда посмотрела на него иначе, просто как на мужчину, симпатичного мужчину с душой.

Что ж, теперь у каждого воспоминания появился второй смысл.

– Ты показывал мне свою семью, чтобы заставить рассказать о моей. Правильно тебя понимаю?

– Собирался… – признал Кайрус, не отводя взгляда. – Но вместо этого говорил о матери, так и не спросил то, ради чего привел тебя туда.

– Хочешь, чтобы я оценила твое благородство?

– Нет, я правда собирался использовать твою привязанность ко мне, но рядом с тобой перестал следовать собственному плану. Это не отменяет вины, Айлин. Я просто… пытаюсь объяснить, что ты мне не безразлична.

– Дальше я сама увидела цветок, – отмахнулась от этого слова, болезненно ударившего под ребра.

– Спросила о нем, и я солгал, что сходство может быть случайным.

Кайрус не приблизился и не попытался взять меня за руку, стараясь говорить максимально ровно… Я бы хотела сказать, что и честно, но увы, не знала, так ли это.

– Покажи скамью. Если неизвестный искал ключ среди маминых рецептов, он уже знает о связи, и мне нужно понять ее раньше.

Кайрус взял рецепты и направился к двери, я забрала шкатулку, не собираясь ни на секунду ему ее доверять.

В оранжерее было теплее, чем в доме. Серое утро за высокими стеклами казалось еще холоднее рядом с влажным блеском листьев и густым цитрусовым запахом. Скамья стояла в дальнем конце оранжереи, почти скрытая разросшимся кустом. Пятилистный цветок… Все так, как я помнила.

Я опустилась рядом, положила шкатулку на колени и провела пальцем по вырезанным лепесткам.

Цветок на крышке повторял рисунок почти до последней линии. Та же круглая сердцевина, те же мелкие завитки и чуть вытянутый верхний лепесток. Совпадением здесь не пахло, сколько бы мастеров ни работало в Империи.

– Откуда ты знаешь этот знак? – спросила я, сравнивая узоры.

– Он встречается в северных донесениях. Такие цветы оставляют возле тайников… мест передачи, иногда ими обозначают ключ.

– Значит, эта скамья могла быть тайником?

– Внутри ничего нет. Да и если внутри что-то было, дерево за годы рассохлось бы в оранжерее, она без магии, а на соединениях остались следы.

– Тогда знак указывает не на скамью, – решила я. – Он связывает это место со шкатулкой. А рецепты или заметки должны объяснить что-то еще.

Мы разложили мамины записи на свободной половине сиденья. Кайрус проверял пометки на полях, повторяющиеся числа и знаки, а я читала сами рецепты, хотя уже несколько раз делала это в магазине.

Вишневый пирог, ореховое печенье, ванильный крем, глазурь с корицей. Где-то мама указывала точное количество продуктов, а где-то оставляла одно короткое напоминание, потому что остальное знала наизусть. Некоторые страницы были переписаны, перечеркнуты, и увидеть намеренный знак среди исправлений оказалось почти невозможно.

Кайрус протянул мне лист, на котором несколько раз повторялась цифра пять. Я лишь мельком посмотрела, потому что Мартин мне тоже указывал на совпадение.

– Здесь нет шифра. Сначала мама записала пять ложек масла, потом поняла, что тесто растечется, и исправила на три. Пять минут относятся к крему, ничего такого.

– Уверена?

– После пяти минут в печи ты получишь теплую жидкую муку, Кайрус…

Дракон отложил лист, признавая, что в самом деле загадки нет. Мы дошли до последней трети стопки, когда из тетради выпала сложенная страница. Апельсиновый тарт. Все рецепты с ними проверили с Мартином в первую очередь.

– Мама готовила его только зимой, – вдруг произнесла, разглаживая лист на коленях. – Когда удавалось достать хорошие апельсины. Говорила, что летом такой запах никому не нужен, он для Рождества.

Кайрус посмотрел на дерево, чьи ветви клонились под плодами. Я уже собиралась убрать страницу к остальным, но она соскользнула с пальцев. Наклонилась, приподняла и замерла.

Лист, поднесенный ровно напротив рисунка на скамье, приглушенно засветился, а чернила стали исчезать, будто их кто-то выжигал.

– Кайрус, – позвала я чуть испуганно.

Он мгновенно присел рядом. Когда записи мамы исчезли, появились новые.

Апельсин. Ваниль. Вишня. Соль. Мята.

Под последним Элиза нарисовала маленький цветок с круглой сердцевиной и пятью лепестками.

– Это может быть рецептом? Среагировал лист явно на цветок.

– Нет… в апельсиновом тарте не нужны ни вишня, ни мята. Здесь нет количества, температуры и способа приготовления. Таким не может быть рецепт, Кайрус.

Я повернулась к нему. Мы оказались совсем близко, буквально пара сантиметров отделяли друг от друга. Раньше бы непременно поцеловал. Но… три секунды взгляда, и дракон первым отвел свой и поднялся. Подал руку, чтобы оперлась и встала.

– Может быть, это порядок? Последовательность. Апельсин, ваниль, вишня, соль и мята. Возможно, нужно касаться лепестков соком или достаточно запаха, – предполагала наугад.

Чернила без рисунка снова сменились на старые, куда быстрее. И слава богам, если держать запись подальше от скамьи и шкатулки, так просто не прочтешь послание.

– Первый продукт уже здесь.

Кайрус кивнул, подняв голову. Между темными листьями висели спелые апельсины, а среди них белели мелкие цветы.

– Остальные находятся в кондитерской… Поэтому неизвестный пришел именно туда. Или он знал, что ключ там, или надеялся, но не успел найти нужный лист благодаря Мартину.

Я сложила лист по старым линиям и убрала в карман платья.

– Мы можем проверить апельсин сейчас. Но мы не знаем, что произойдет после первого шага. И сколько времени шкатулка даст на следующий, - генерал задумчиво покачал головой.

– Нет, не будем начинать, пока не соберем все пять. Сначала вернемся в кондитерскую, подготовим продукты и решим, где открывать.

Я убрала рецепты в саквояж и потянулась за шкатулкой. Кайрус подал ее мне, но не отпустил сразу руки, слегка касаясь моих пальцев своими.

– Айлин, ты сама решишь, кто будет рядом при открытии, – произнес он. – Но прежде должна узнать еще кое-что.

Я посмотрела на шкатулку, и Кайрус сразу разжал пальцы. Теперь эта тяжелая ноша снова принадлежала только мне.

– Что именно рассказал тебе Мартин обо мне?

– Север считает тебя своим шпионом, – осторожно пожала плечами. – Ты восемь лет передавал им сведения.

Последнюю фразу я произнесла тише, чем собиралась. До сих пор предательство Кайруса существовало рядом со всем остальным: шкатулкой, маминой ложью, внезапно найденным братом. Сейчас масштаб его лжи казался мне куда более огромным.

И пусть политические игры всегда были далеко от меня, стоять рядом со шпионом против Империи, где жила… Сколько бы и ради чего он мог использовать кондитерскую, слухи из нее, как мама в свое время?

– Мартин сказал то, что знает, и это правда. Север действительно считает меня своим человеком, но он не знает всей правды.

– Что ты имеешь в виду?..

– Знают только трое: Рэкан, император и я. Север уверен, что получает сведения от человека при дворе, – продолжил он. – Иногда они получают правду, иногда подготовленную ложь. Все, что я передаю, согласовано заранее, а взамен Север открывает мне своих связных, планы и имена тех, кого не смогли бы найти люди Империи.

Я смотрела на него, не сразу понимая смысл слов. Мартин назвал Кайруса северным шпионом и не солгал. Только… брат не знал, что все эти годы за спиной у Кайруса стоял другой человек.

– Тогда на кого ты работаешь? – спросила я.