Глава 5. Лимонное суфле

После всего произошедшего я чувствовала себя даже после сна словно выжатый лимон. Покупатели? Десерты?.. Жизнь продолжалась, но у меня не было ни желания открывать дверь покупателям, ни малейшего понимания, что делать дальше.

Ложная сестра, настоящий брат, северные агенты, мамина шкатулка и… Кайрус, пришедший ко мне не за пирожными. И не за Истинностью. Я сидела за кухонным столом перед остывшей чашкой чая, глядя на миску с мукой уже минут десять.

Мартин вчера остался внизу, потом куда-то исчез, а я долго лежала на кровати в своей старой комнате и мне все время казалось, что кто-то ходит вокруг. Хотя, скорее всего, то была просто тревога.

Кондитерская принадлежала мне. Я повторила это про себя несколько раз, но все равно внутри сама себе не верила. Слишком много людей за последние дни смотрели на мои вещи, воспоминания и жизнь так, будто все это ничего не стоило.

Когда в парадной двери тихо звякнул колокольчик, я резко вздрогнула. Сердце отчаянно билось. Для покупателей было еще слишком рано, едва занялся рассвет. Пришли за шкатулкой? Я мельком посмотрела на нож, но так и не взяла в руки.

Выдохнула, поправила волосы и вышла в зал с прямой спиной, хотя внутри все сжалось в тугой узел.

Кайрус.

Он стоял у входа без мундира и перчаток, в темной рубашке и простом плаще. Даже увидев меня не сделал ни шагу от порога, лишь смотрел, чуть сжав кулаки.

– Я могу войти? – спросил тихо дракон.

– Ты уже вошел, – сказала я и скрестила руки на груди, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Тогда… я могу остаться? – произнес он после короткой паузы, глядя на меня с такой болью и отчаянием, что пришлось сжать зубы.

Я хотела сказать “нет”, сама себе сказала на лестнице в поместье, что если увижу его снова, то не стану слушать ни одного объяснения. Но Кайрус молчал, а я… Предательское, глупое женское сердце.

– У тебя есть пять минут, Кайрус. Не больше, после этого ты уходишь и закрываешь за собой двери.

Он вошел в зал, закрыл за собой дверь и остался у витрины, не приближаясь ко мне. Я же сделала шаг назад, ближе к лестнице.

– Я пришел не за шкатулкой, – произнес генерал наконец. – И не… за тем, чтобы насильно тебя увезти обратно. Хоть я и переживаю за твою сохранность.

Я молчала, лишь сжала пальцы и смотрела на него. Дракон продолжил так же ровно и сдержанно.

– Шкатулка твоя. Решение, открывать ее или нет, тоже твое. Если ты захочешь вернуться в поместье, я обеспечу безопасность, но не запру. Если не захочешь, ты останешься здесь.

– Как великодушно, Кайрус… Генерал разрешает мне жить в собственной кондитерской. Наверняка где-то шастают твои люди и докладывают обо мне, разве нет?

– Это защита. Айлин…

– Не смей ко мне приближаться, лжец, – я отшатнулась, когда он сделал шаг ближе. – Не вздумай.

Кайрус остановился, отвел взгляд. За витриной уже были разложены десерты. Тех самых апельсиновых среди них не было. Я замешала тесто и не смогла… Мне вдруг захотелось сделать этому мужчине так больно. Так больно, как было мне. За обман, за ночь, за все красивые слова, за то, что люблю его, за то, что теперь не понимаю, что между нами и боюсь.

– Я не прощаю тебя, – произнесла зло, с надрывом. – Я ненавижу тебя, генерал.

Он дернулся, словно тоже от пощечины. Какого тебе теперь, а? Когда Истинная говорит, что ненавидит? Ты выбирал не меня, а службу, выбирал приказы. И я понимала, правда понимала… Что это важно.

Но не понимала ложь.

– Зачем ты пришел, Кайрус? – спросила я. – Кроме красивого списка того, что теперь мое, хотя оно и так было моим.

– У Элизы мог быть сын. И я опасаюсь, что он может связаться, навредить тебе. Мы пока не знаем, кто это. Но он может быть оружием против теб…

Я нервно расхохоталась. Это “оружие” ударило больнее всего, потому что вчера на кухне я уже видела это: Мартин улыбался, наливал мне воду, говорил о чулане и грозе, а за его спокойствием стояло что-то острое и выученное.

– Он мой брат, Кайрус. – Если ты пришел сказать, что его надо немедленно схватить, допросить и повесить, то лучше выйди сейчас.

– Ты… знаешь его, Айлин?

Дверь на кухню скрипнула за моей спиной. Я не обернулась, догадавшись, кто там. Мартин вошел с черного хода, скинул с головы капюшон. Сделал несколько плавных тихих шагов ближе и встал у моего плеча.

– Генерал, – произнес он весело. – Надо же, какая неожиданность.

Кайрус не понял сразу. Смотрел на нас, и на лице медленно проступало осознание. Он перевел взгляд с меня на Мартина.

– Ты…

– Мартин Розье, – представился он, чуть поклонившись шутливо, и улыбка стала тоньше, острее. – Или какое удобнее для отчета? Северное командование любит точность.

Я посмотрела на Кайруса. Сердце вдруг ударило так глухо, что на миг стало трудно дышать. Кайрус служит Империи, Кайрус пришел за шкатулкой, Кайрус восемь лет носил какую-то северную личину, и вот Мартин смотрит на него так, будто перед ним не враг.

– Мартин, что происходит?

Брат медленно перевел взгляд на меня и небрежно взмахнул ладонью.

– На Севере генерала Кайруса считают… полезным человеком, Айлин. Очень осторожным, очень дорогим. И, как оказалось, не таким управляемым, как все думали.

Кайрус не сказал “ложь”, не попытался сразу объяснить, лишь стоял, зло глядя на Мартина. Собственного бывшего подчиненного, приставленного ко мне с полевой кухни гарнизона.

– Ты служишь Северу, – сказала я Мартину, а потом посмотрела на Кайруса. – И ты тоже.

Я сделала несколько быстрых шагов от них обоих, к огромному окну. Мартин двинулся следом, но остановился, когда я подняла руку. Не знаю, кого именно остановила: его, Кайруса или себя, но оба мужчины послушно замерли. Было бы смешно, если бы не было так печально.

– Не надо, никто из вас сейчас не подойдет ко мне.

Они стояли по разные стороны зала: черноволосый генерал, который пришел ко мне с приказом, и рыжий брат, который вернулся из прошлого с песенкой, шрамом и северной тенью за плечами. А я была между ними, то ли Истинная, то ли сестра, которую можно прятать в чулане от чужой грозы. То ли просто ключ к секретам и шкатулке.

– Я не знаю, кому верить, – сказала, выставив ладонь. – И, честно говоря, не уверена, что хочу верить хоть кому-нибудь из вас.

Мартин тихо усмехнулся, но я посмотрела на него так, что он сразу перестал. Это было, пожалуй, первое полезное открытие утра: брат из тени тоже умел замолкать.

– Я уйду, – решил Кайрус после паузы. – Кондитерская твоя, шкатулка твоя, и если ты захочешь говорить, я приду. И я не прошу слепо мне поверить. Только не дай Мартину стать единственным, кто говорит тебе правду.

Кайрус вышел, колокольчик над дверью тихо звякнул, оставляя меня с братом наедине.