Глава 5. ПОРА ВЫЗДОРАВЛИВАТЬ

Нет, на вид каша выглядит неплохо, но, простите, одной овсянкой питаться такое себе удовольствие. Опять-таки, к хорошему привыкаешь быстро, про диеты и думать забыл, как и о правильном питании. Оно осталось в другом мире, когда организм уже реагировал на острое и жирное. Имея дар, создавая лечебные посылы, то было бы странно отказывать себе в удовольствии съесть лишнюю отбивную или пирожок с мясом. Да и других соблазнов полно.

— Это ты так изощренно вздумала отыграться? — поинтересовался у довольно улыбающийся госпожи Исаевой.

— Михаил, ты это о чем? — сделала та круглые глаза. — Все претензии к доктору Ботвинову! Я и так вольности допустила, не на воде кашку сварила, да еще добавила в нее сливочного масла.

— А мясо пожалела?

— И какое бы это получилось диетическое блюдо? — парировала девушка. — Ты ешь, не стесняйся, знаю же — голоден! Кстати, а других продуктов в квартире нет.

Передо мной встал выбор. Либо продолжать прикидываться с трудом переставляющим ноги, либо плюнуть на все и отправиться в ресторан. Как поступить? На всякий случай, взял ложку, поковырял в тарелке кашу и даже немного поел. Желудок протестующе заурчал, я психологически не готов к такой пищи.

— Собираемся в ресторан госпожи Холодной. Надо заведение проинспектировать, с Марией Витальевной увидеться, да и с господином Зарубиным встретиться. Есть у меня у нему несколько деловых предложений, — отложив ложку и отодвинув от себя тарелку, объявил своей помощнице.

— Господин Голицын, боюсь, это малоосуществимо, — отрицательно покачала головой Настя и добавила: — В вашем текущем состоянии, вы далеко не уйдете! А, простите, тащить вас на себе не смогу.

— Не переживай, не настолько немощен, — хмыкнул я.

— Признаешь, что симулировал⁈ — прищурилась моя помощница и скрестила руки на груди.

— Нет, — улыбнулся девушке и продолжил: — Ты сама меня перебинтовывала и знала, что нахожусь в беспамятстве. Еще не полностью восстановился, но себя контролирую. Кстати, точно больше никакой еды нет? — покосился на ненавистную кашу.

— Специально Прохора попросила только крупу принести. Думала, что ты не сразу признаешься в игре. Кстати, а зачем тебе это понадобилось? Захотел, чтобы о тебе проявила заботу или имел какие-то скрытые мотивы? — нахмурилась Настя.

— Серединка на половинку, — уклончиво ответил и пояснил: — И в самом деле себя чувствовал не очень хорошо, да и сейчас еще не полностью восстановился, но кризис давно миновал. Энергия источник пополняет, дар осуществляет дозированное излечение, чтобы вновь не обессилил.

— Михаил, тебя требуется подстраховывать и наблюдать за твоим состоянием или сам справишься?

— Мечтаешь как можно быстрее избавиться от моего общества? — вопросом на вопрос, ответил я.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Настя.

— Значит ты меня не бросишь на произвол судьбы в таком состоянии?

— Как смогу-то⁈ — воскликнула девушка.

— Отлично, — потер я ладони. — Собираемся в ресторан! Кстати, ты же не из тех, кто слово дал, а потом забрал?

— Хм, господин Голицын, а вы меня подловили, право слово, — моя собеседница сделала вид, что опечалена этим.

Ничего ей не ответил, встал из-за стола и, насвистывая под нос веселый мотивчик, отправился подбирать себе одежду. Настроение неожиданно улучшилось, проблемы отошли на второй план. Думаю, это из-за предвкушения вкусно и плотно покушать. А с неурядицами разберусь, уверен, господин Васильев отыщет того, кто стоит за взрывом багажного вагона. Нельзя забывать и про князя Грузинского. Когда до него дойдет информация о случившемся, то он тоже к расследованию подключится. Возможности у Петра Александровича большие, но они всё больше в правовом поле лежат. Тем не менее, полиция и жандармерия не даром ест хлеб, работать умеют, в особенности, когда с них спрашивают и грозят лишить должностей и чинов.

— Насть! Помоги одеться! — прокричал я, держа в руках рубаху.

Предварительно осмотрел оставшиеся следы на теле. Не сказал бы, что один сплошной синяк, но если бы не дар и сработавший щит, то вряд ли выжил. Господину Ботвинову дико повезло, что он отделался незначительными ушибами и порезами. Скорее всего, его источник тоже угрозу блокировал. Значит не только у доктора целительский дар, есть и другие умения, о которых он предпочел умолчать.

— Издеваться изволите, над своей подчиненной? — заходя в спальню, произнесла Настя.

— И в мыслях не было, — пожал плечами и сунул ей в руки рубаху. — Только осторожно, мышцы рук сокращены, слушаются плохо.

Девушка, недовольно сопя, немного неуклюже, но рубаху на меня натянула. После чего стала пуговички застегивать, при этом ее пальчики чуть заметно подрагивают. Щечки госпожи Исаевой раскраснелись, сама она на меня смотреть не решается и действует чуть ли не на ощупь. Не знай, что она за ранеными в госпитале ухаживала, то подумал бы, что скромная неумеха.

— Михаил, пожалуйста, не дави на меня, — чуть слышно прошептала бывшая старшая сестра милосердия.

— Насть, не надумывай, — серьезно произнес я. — Завтра, точнее, уже через час-другой, навалится куча дел и обо всем забудем.

Вряд ли она мне поверила, но, видя ее метания, форсировать события не захотел. Честно говоря, сам не понял, какой бес в меня вселился, что так активно стал девушку добиваться. Нет, не то, чтобы, активно, скорее, нагло и с наскока, но до финала доводить не стал, остановился. Знаю, что ее ко мне тянет, но в этом источники виноваты, привязка есть и не думает исчезать.

— Сумеешь по лестнице спуститься? — выходя из квартиры, с тревогой спросила моя помощница.

— Справлюсь, — отмахнулся я.

Действительно, головокружение прошло, боль в мышцах практически сошла на нет и напоминает о себе при резких движениях. С лица опухоль спала и выгляжу вполне прилично. Кстати, дойди у нас с госпожой Исаевой дело до интима, то еще пару часов назад мог опозориться. Полученные травмы не позволили бы полноценно заняться любовью. Зато сейчас уже все хорошо и к девушке вновь потянуло. Наверное, после ресторана, надо нам разойтись по своим квартирам. А то, как бы чего не случилось.

— Подожди здесь, сейчас пролетку поймаю, — Настя поспешила в сторону центральной улицы.

Долго скучать не дали, буквально из-под земли, точнее, из кустов показался Сашка-молния.

— Господин хороший, не желаете узнать новости из газет⁈ Там и про вас отписали! После того, как бомбисты подорвали поезд, в котором вы путешествовали, один из фотокорреспондентов заснял, как вас на носилках тащат.

— И ты решил удостовериться, что я жив? — усмехнулся и протянул ладонь пацану: — Здравствуй!

— Доброго денёчка, — важно надув щеки произнес Сашка-молния и пожал мою руку.

— Завтра, к обеду, подходи в мою типографию. Пара дел к тебе есть, — сказал я и уточнил: — Адрес-то знаешь?

— Да, он известен, многие ждут, чем народ удивите. Вложились-то солидно, а прибыль обещает оказаться смехотворной. Многие не только гадают, когда обанкротитесь, но и ставки на это принимают, — доложил Сашка.

— И много ли тех, кто верит в мое начинание? — поинтересовался я.

— Увы, проигрываете где-то двадцать к одному.

— А ты не решился сыграть? — уточнил я у пацана, с трудом скрывая на лице улыбку.

Александр старается выглядеть солидно, морщит нос и не тараторит. Похоже, его приятели поблизости и наблюдают, как их предводитель общается с важным господином.

— Лишних денег нет, а минимальная ставка — полгода, — он развел руками.

— Не осуждаю, — подмигнув пацану я увидел, что к нам направляется пролетка, в которой госпожа Исаева внимательно слушает моего начальника охраны. — Саша, ты ступай, а насчет завтра не забудь, — хлопнул пацана по плечу и направился к господину Васильеву, который уже спешил ко мне.

Судя по ауре и настроению Эдуарда Игоревича, то новости у него далеко не радостные. Так и оказалось! С первых же слов он меня принялся отчитывать!

— Господин Голицын, простите, но какого черта вы без охраны⁈ Мало того, ваша помощница, как простая служанка бегает по улице и ловит пролетку. Не вы ли мне велели заниматься ее охраной? Конечно, мои люди виноваты, что упустили тот момент, как вы покинули госпиталь. В их оправдание скажу, они имели представления, какие раны вы получили. Они еще и заверения хирурга учли, что на больничной койке вам дней пять точно лежать!

— Господин Васильев, а вы ничего не попутали? — рыкнул я. — Свои промахи не перекладывайте с больной головы на здоровую. Вижу — волновались и это приятно, но впредь держите себя в руках.

Мог бы его и дальше отчитывать, но не захотел. Отставной штабс-капитан смутился и виновато улыбнулся.

— Простите, нервы ни к черту, — покаялся мой начальник охраны.

— Докладывайте, уверен, вы что-то раскопали и это вам не понравилось, — велел я и добавил: — Прогуляемся немного, а то извозчик очень заинтригован и сгорает от любопытства.

— И еще не хотите, чтобы госпожа Исаева слышала, — буркнул Эдуард Игоревич.

— Если потребуется или сочту нужным, то Анастасию Николаевну в известность поставлю, — невозмутимо сказал я и предупредил: — Любую информацию, несущую мне или моим людям угрозу, вы обязаны сообщать только лично мне. Понятно?

— Так точно! — четко ответил бывший штабс-капитан.

— Хорошо, говорите, — удовлетворенно кивнул я.

Рассказ моего начальника охраны не занял много времени. В принципе, что-то в таком духе и предполагал. Единственное, в чем ошибся, главный кондуктор поезда или, как правильнее, обер-кондуктор, оказался невиновен во всем происходящем. Правда, это не снимает с него ответственности, так как он просмотрел, что делают его подчиненные. К контрабанде имел отношение старший кондуктор, отвечающий за порядок в вагонах, посадку и высадку пассажиров и являющийся негласным вторым лицом среди железнодорожных работников поезда.

— Именно Струков Геннадий Петрович, тридцати двух лет отроду, состоящий в Российской социал-демократической рабочей партии, сокращенно — РСДРП, — прочел Васильев, воспользовавшись записной книжкой. — Точнее, одной из ответвлений этой партии, проповедующей террор и смену режима вооруженным путем.

— Может он относится не к социал-демократам, а эсерам или анархистам? — уточнил я. — Дело в том, что взрыв вагона поезда, не вписывается в политику той партии, про которую говоришь.

— Радикально настроенные революционеры и их боевые ячейки имеются в любой партии. В том числе и из числа одаренных, с боевым даром. Известно, и про то, что они пытаются вооружить своих сторонников. Другими словами, готовят восстание, — задумчиво произнес Эдуард Игоревич.

— И как вы к этому относитесь? Согласитесь, некоторые лозунги революционеров актуальны, послабления необходимы, но имперская власть всячески тому противится, — произнес я, с интересом посмотрев на своего начальника охраны.

— Захват власти повлечет катастрофические последствия, — поморщился бывший штабс-капитан. — А вот будут ли приведены в действие те лозунги, которые провозглашаются — большой вопрос. А даже если и так, то не все пройдет гладко. Да и не верю я в такие обещания. Как только представлю, что страной начнут управлять те, кто в этом ничего не понимает, то аж дрожь пробирает. Возникает вопрос, что случится с теми, кто этому посвятил все свою жизнь.

Мне-то хорошо известно, что произойдет с владельцами заводов, фабрик и большинством высокопоставленных чиновников. Кто-то попытается встать на сторону новый власти и какое-то время будет на нее работать, но в большинстве своем таких людей подвергнут гонениям. В лучшем случае им удастся сбежать из страны, в худшем услышать приговор: «Расстрел». И неважно, что эти дамы и господа сделали для имперской России, а потом и для страны Советов. Тем не менее, насущные проблемы в лозунгах присутствуют, требуется вносить во внутреннюю политику перемены, времена и нравы меняются, мир не стоит на месте.

— Наши с вами взгляды совпадают, — удовлетворенно кивнул я и уточнил: — Не исключаю, что в деталях расходятся, но, в общем и целом, мы думаем одинаково и это радует. Хорошо, теперь, по существу, о том, что этот старший кондуктор сделал и зачем. Есть какие-то доказательства или только предположения?

— Слова двух проводников и помощника машиниста, — ответил Васильев. — Струков агитировал этих работников вступить в партию социал-демократов. Его видели, как он тащил саквояж в багажный вагон. Находился там примерно с двадцать минут, а потом ждал, когда туда направится Ромашов. Когда это произошло, то старший кондуктор выругался и на словах произнес что-то типа: «Повезло отставнику, но и такой вариант неплох. Не стоило тебе Рома нас предавать, ох не стоило!»

— А как он бомбу-то активировал? — заинтересовался я. — Сомневаюсь, что использовал провод или таймер.

— Скорее всего применил два артефакта, имеющих магический импульс, настроенный на одну волну в ментальном поле. Однако, это не точно. Допускаю, что на непредвиденный случай заранее заложили провода в багажный вагон. Техническую часть сможем узнать, если старшего кондуктора арестуем и выбьем признание. Жду ваших указаний.

— Есть возможность организовать скрытную слежку? — задумчиво спросил я. — Боюсь, он мало знает, а его поимка ничего не прояснит. Нам необходимы руководители, а не исполнители.

— Михаил Юрьевич, постараюсь…

— Нет, Эдуард Игоревич, — перебил я своего начальника охраны, — старания в таком деле недостаточно. Если сомневаешься, что сделаешь такую работу, то так и говори.

— Гм, гарантий дать не могу, — подумав, сказал Васильев. — Под моим началом нет профессиональных шпиков, а полицию или жандармерию привлекать нельзя.

— Кто это сказал? — усмехнулся я. — Официально навстречу никто не пойдет, а если задействовать знакомства или негласно нанять нескольких одаренных сыщиков, то все получится. Только гонорар посулите нормальный, госпожу Исаеву предупрежу о еще одних статьях расхода. Справитесь?

— Без проблем, есть у моих парней знакомые в той среде, — повеселел Васильев.

— Это хорошо, вы их осторожно на нашу сторону привлекайте, но не афишируя эту связь, — велел я.

— Будет сделано!

— Врыв багажного вагона дело свершенное, желательно вскрыть цепочку поставок революционной продукции. Установить как можно больше вовлеченных в это дело лиц, после чего, одним ударом произвести аресты. Допускаю взаимодействие с жандармской службой. В любом случае, когда настанет пора действий, вы мне подробности изложите и, если посчитаю, что время для этого подходящее, тогда и отмашку дам. Ну, или будем действовать на свой страх и риск. Не забывайте про станки для изготовления фальшивых денег. Парочка таких нам бы очень пригодилась, как и, собственно, сами деньги. Есть на них планы, как их использовать против тех, кто это затеял, — потер я висок и хищно улыбнулся.

На этом разговор не закончили, Васильев перевел тему на то, что меня и Настю негласно охраняет пятеро бойцов. Двоих из них он мне показал. Парни чинно расселись на лавочке и внимательно изучали газеты, при этом все время держа перед глазами один разворот. Н-да, просчитать, что двое молодых людей за кем-то наблюдают не составит труда. Им еще предстоит постичь искусство слежки.

— Давно их срисовал, как и молодую пару с ребятенком в коляске, точнее, куклой! Маскировка оставляет желать лучшего, — я расстроенно покачал головой и пообещал: — Ключевые моменты, как остаться незаметным для объекта слежки — напишу и дам рекомендации. Внимательно все изучите и применяйте на практике. А на этой ноте давайте прощаться, меня помощница заждалась, вся искрутилась в пролетке. С отчетом о проделанной работе жду завтра в семь вечера. К этому времени, надеюсь, предоставлю инструкции и, возможно, очерчу круг новых интересов.

На этом с господином Васильевым расстались. Штабс-капитан достойно принял критику. Ну, понимаю, на него, точнее, на меня трудятся бывшие военные без должной подготовки к охране и слежке. Ничего, обуркаются, а если и к наставлениям внимательно отнесутся, то получу вполне неплохое специфическое подразделение. Боюсь, их придется все чаще и чаще задействовать в подобных делах. Увы, ситуация внутри империи не внушает оптимизма. Война все больше обнажает проблемы в экономике, народу становится жить тяжелее. Это очевидный факт, как и инфляция. Еще и на фронте дела идут далеко не победоносно.

— Господин Голицына, а почему Эдуард Игоревич не с нами отправился? — поинтересовалась Настя, когда я сел к ней в пролетку.

— У него есть другие дела, — уклончиво ей ответил и сказал извозчику: — Любезный, трогай! Адрес тебе известен?

— Да, в ресторан «У актрисы». Верно? — оглянулся на меня тот.

— Правильно, — кивнул ему и прикрыл глаза.

С начальником охраны я угадал, бывший штабс-капитан молодец, за короткое время многое раскопал и не занялся самодеятельность. Следовательно, он догадывался, что за виновником взрыва следует проследить и выявить его связи. Конечно, существует вариант, чтобы получить у того интересующие нас сведения силой, но к этому бывший боевой офицер отнесся скептически.

— А что господин Васильев рассказал? — не удержалась от вопроса моя помощница, когда я расплатился с извозчиком и мы с девушкой покинули пролетку. — Это ведь связано с происшествием в поезде, не так ли?

— Насть, а ты уверена, что желаешь об этом знать? — хмыкнул я.

— Михаил, дела в нашем сообществе, где ты глава, меня напрямую касаются, — положив ладошку на мой подставленный локоть, заявила та. — Не забыл, что поручил мне работу с финансами? Учти, косвенно все равно пойму, когда выплаты начну производить. Или найдутся те, кто будет выполнять работу бесплатно?

Уела, как есть уела! Впрочем, статьи расхода на полузаконные деяния будут такими, что к ним никто не подкопается. Придумать куда ушли деньги не так сложно, но Насте предстоит контролировать выплаты, пока она занята этим и от нее скрывать статьи расхода глупо. В двух словах, упуская детали, рассказал ей, что господин Васильев занят расследованием и собирается к нему нелегально привлечь полицию или жандармов.

— Как будем производить выплаты? — мгновенно сообразила, что к чему моя помощница. — Если через Эдуарда Игоревича, то как это мне проводить по бухгалтерии? Не думаю, что сотрудники силовых ведомств империи захотят расписываться в наших книгах учета.

— На представительские расходы и переговоры, так укажи в бумагах, — подумав, сказал ей и удивленно посмотрел на швейцара, который заступил нам дорогу к дверям ресторана: — Что такое? Вы нас не собираетесь пускать?

— Прошу прощения, но мест нет, — провел тот по окладистой бороде. — В наше заведение запись заранее и его посещают те, у кого в кармане водятся деньги.

Настины щеки вспыхнули, в ее ауре взметнулись всполохи гнева. И этому есть причины! Девушка одета изыскано, выглядит благородной дамой и такие слова от работника ресторана — прямое оскорбление. Даже несмотря на то, что по мне не скажешь, что владею несколькими предприятиями, одно из которых очень успешное.

— Ты в своем уме так общаться с гостями? — спросил я невысокого бородача, который важно и презрительно на нас посматривает.

— Простите, но гости внутри, а вы лишь мимо проходящие, — нагло заявил швейцар и добавил: — Идите по своим делам, подобру-поздорову, пока вышибал не крикнул.

— А ты их позови, вот будет забавно, — рассмеялся я.

Этот важный швейцар, возомнивший себя не пойми кем, можно считать, уже в этом заведении не работает, хотя еще он об этом и не догадывается. Отнесись он к нам с Настей уважительно, объясни, что рад бы пустить, да столики заняты и слова бы не сказал. Но он себя повел нагло, а такое прощать не собираюсь. Его даже не извиняет то, что на моем лице еще синяки не сошли.

— Господин хороший, шутить изволите? Наши парни вас точно проучат так, что ходить не сможете! Ступайте отсель пока на ногах стоите! — выдал этот идиот, а потом слащаво в улыбке расплылся и низко поклонился.

Я оглянулся и увидел, как из спортивного автомобиля, с букетом роз выходит господин Зарубин. Авиатор в летной форме полковника и на его лице мечтательное выражение. Похоже, он прибыл к бывшей горничной-графине, которую, насколько понимаю, все еще пытается заполучить в жены. У Ильи Максимовича прямо-таки пунктик обзавестись семьей. Настя, по секрету сказала, что рядом с Марией постоянно пара телохранителей крутится. Нет, на кухню ресторана, так сказать, в свою вотчину, госпожа Светлова или шеф-повар и управляющая этого заведения, их не допускает. За парнями в зале уже и постоянный столик забронирован. А еще им приходится постоянно делать заказы.

— Господин Голицын, Михаил Юрьевич! Рад, очень рад, вас видеть! — воскликнул Зарубин, поспешив к нам с Настей.

В этот момент надо было видеть лицо швейцара. У того глаза из орбит стали вылезать, рот распахнулся, а на лбу выступил пот, губы и руки затряслись. Мерзавец сообразил, что неосмотрительно поступил и теперь наступит расплата. Вот он судорожно сглотнул, а в глазах появилась надежда, что важный и постоянный гость, к которому он относит полковника, просто-напросто обознался. Ну не может он так уважительно разговаривать с тем, кто одет не пойми во что, да еще и с побоями на лице. А ведь должен знать, что встречать по одежке далеко не всегда можно. Удивительно другое, со мной же госпожа Исаева, которая в этом заведении частая гостья. Неужели и ее не узнал? Я не столь злопамятен, как может показаться, но это заведение Веры, а за ее репутацию готов бороться.

— Господин Зарубин, какая неожиданная встреча! — усмехнулся я, пожимая авиатору руку.

— А чего не пороге стоите? Неужели меня ждете? — поинтересовался Илья Максимович, подозрительно посмотрев на швейцара. — Или мой протеже имел наглость вас не пустить? — он кивнул на бородатого работника ресторана. — Я за него перед Марией Витальевной поручился, как ни крути, а он приходится родственником моему одному боевому сослуживцу.