Глава 6. СТАРЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Моя помощница в красках и эмоциях пересказала авиатору, что произошло перед входом в ресторан. С каждым словом девушки господин полковник мрачнел, а швейцар бледнел. Мне даже стало жаль последнего, с которого мгновенно слетела вся спесь и важность. А ведь таких людишек пруд пруди, которые, когда дорвались до того места, где способны над стоящими ниже себя измываться.

— Вот оно как? — рыкнул Илья Максимович, у которого шея побагровела, а аура напомнила грозовую тучу, из которой бьют молнии.

Я на секунду испугался, что его удар хватит! Но, нет, он спустил пар, забыв, что рядом дама. Ругался так, что Настя покраснела и схватила меня за руку, прижавшись всем телом. А у протеже Зарубина подкосились ноги, и он рухнул на колени, что-то лепеча себе под нос. Авиатор же разошелся не на шутку, обещал негодяя отправить к черту на рога, вернуть в то место, откуда он вылез. Сколько бы продолжалась брань полковника никто не скажет, но на шум вышла бывшая горничная-графиня. При виде Марии полковник мгновенно замолк и понурился, словно нашкодивший подросток.

— Простите, — прикрыв глаза, произнес Зарубин.

— За что? — уточнила шеф-повар и управляющая рестораном в одном лице дама.

— Не сдержался и повел себя как последний идиот, который лишился последнего шанса понравиться той, от кого без ума, — с печальным вздохом ответил авиатор и посмотрел на госпожу Светлову глазами побитого пса.

— Не за это извиняетесь, Илья Максимович, — спокойно ответила та. — Следовало корить себя и просить прощение, что непроветренного человека рекомендовали. А ваш гнев мне понятен, на вашем месте еще бы и не так ругалась, — Мария усмехнулась и объявила, кивнув одному из пришедших с ней: — Юрий Петрович, встанешь на входе и будешь принимать гостей, коих еще не распугал господин полковник. Сегодня у нас нет швейцара, а этого, — кивнула в сторону так и стоящего на коленях бородача, — рассчитать и на порог не пускать.

— Мария Викторовна! — взвыл уже бывший швейцар. — Голубушка, благодетельница — помилуйте. Искуплю, исправлюсь! У меня жинка, двое дитяток! Один я у них кормилец! Из деревни перебрались в город, по миру пойдем!

Управляющая рестораном растерялась и ее решимость стала испаряться. Я же помалкиваю, но если госпожа Светлова свое решение отменит, то тогда вмешаюсь. Швейцар не искренне раскаивается, он досадует на меня и на полковника, что нас черт не вовремя принес. Винит и Марию, что та его работы готова лишить ни за что. Он так и не понял, какой совершил проступок и окажись на моем месте какой-нибудь простой господин или младший офицер, то повторит тому все слово в слово.

— В подсобные рабочие пойдешь? — поинтересовалась у швейцара Мария и уточнила: — Учти, это окажется твоим потолком в карьере, пока управляю рестораном.

— Так там копейки платят, — поморщился бородач.

— Тогда на этом все, — пожала плечами госпожа Светлова и виновато посмотрела на меня, а потом на Настю: — Простите, что столкнулись с таким отношением. Это моя вина, вы для меня так многое сделали и делаете, а я даже встретить достойно не смогла. Михаил Юрьевич, вы, как мой глава, имеете полное право назначить мне наказание, — молодая женщина опустила голову.

— Мария, рад тебя видеть и что от той хандры, которая одолевала и следа не осталось, — улыбнулся я и напомнил, зачем мы с госпожой Исаевой сюда пришли: — Знаете, с различным отношением к себе приходилось сталкиваться. Удивить чему-то сложно, а на голодный желудок и вовсе не обращу на такое внимание. В худшем случае ударил бы идиота магией или пустил ему пулю между глаз. Как думаете, мы заслужили отужинать в этом заведении? — кивнул на вывеску и мысленно дал себе обещание, чтобы несколько примеров о рекламе таких заведений из своего мира поведать Вере. Хотя, актрисе сейчас не до этого бизнеса, лучше объясню Марии, как больше привлечь клиентов.

— Проходите же быстрее! — всплеснула руками шеф-повар. — Лично у вас заказ приму, блюда приготовлю и вам их подадут в кротчайший срок!

Мы, наконец-то, прошли в ресторан и вскоре расселись за столиком. Нам с Настей составил компанию авиатор. Как ни уговаривали Марию, чтобы та к нам присоединилась, но она направилась на кухню, лично готовить праздничный ужин.

— Пойду попудрю носик, — сказала Настя, встав из-за столика, едва только за него сев.

За пару секунд до этого ей сделала какой-то знак госпожа Светлова, но моя помощница почему-то не захотела говорить, что собралась с той беседовать. Возможно, Мария захотела оставить меня с полковником вдвоем, чтобы тот мне о чем-то поведал. У них какие-то личные проблемы или тут что-то другое? Зато господин Зарубин не удивился тому, что Настя отправилась следом за его избранницей, а не в сторону дамской комнаты.

— Михаил Юрьевич, нам бы с вами побеседовать по неким важным вопросам, — сказал авиатор. — Понимаю, что после взрыва поезда вы еще не восстановились, но, боюсь, промедление смерти подобно.

— Илья Максимович, неужели все так печально? — удивился я. — Мария Викторовна продолжает вас избегать?

— Маша, гм, точнее, графиня Светлова, очень хорошая и милая барышня, — расплылся в улыбке мой собеседник. — Хозяйка из нее отличная, слуги не надышатся и любое ее распоряжение стараются незамедлительно выполнить. Души в ней не чают! Знаете, если мои приказы расходятся с пожеланиями Марии Викторовны, то их саботируют наглым образом! — он рассмеялся и улыбнулся. — И ведь ничегошеньки с этим поделать не могу! Даже наказать шельмецов не получается, у тех мощная защита в виде негласной хозяйки поместья. Одна беда, — полковник сокрушенно покачал головой, — становиться официально признанной госпожой и владелицей всего, что у меня имеется, девушка не спешит. Уж, грешным делом, обдумываю некий план по соблазнению, после которого она не отвертится.

— И какие замыслы вынашиваете? — нахмурился я, осознавая, что с бывшей служанкой-графиней не пройдет ни один силовой метод.

Характер у Марии сложный, она многое пережила и боится стать от кого-то зависима. Да, знает, что ее готов защитить, как-то так получилось, что вписался за девушку и теперь уже отступить не получится. А еще у нее очень хорошие, даже прекрасные отношения с Настей и Верой. Подруги тоже за Машу встанут горой. Правда, они ей вдалбливали в голову, чтобы полковника не упустила и как можно быстрее его к алтарю привела. Я тоже не прочь такого развития событий. Авиатор будет чувствовать себя мне многократно обязанным.

— Вот представим, — полковник нервно дернул шеей. — У одного моего неженатого друга есть любимая и она от него оказалась в положении. Приятель не прочь хоть сегодня же стать супругом своей подруги, а та ни в какую. Как думаете, не изменит она свое решение? Ребеночку-то без официального отца придется ох как несладко. Неужели дама не изменит своего мнения?

— Илья Максимович, как вы это себе представляете? — нахмурился я. — Как понимаю, дама далеко не ветряная девочка, умеет и знает, как не забеременеть. Следовательно, на нее будет некое воздействие, чтобы она не поняла происходящее в ее организме.

— Случайности-то происходят, как и благословения свыше, — буркнул Зарубин, а потом на меня просительно посмотрел: — Вы не мог ли бы в этом деле подсобить? Уверен, сумеете сделать так, чтобы Мария ни о чем не догадалась до поры до времени, а потом уже окажется поздно.

— Полковник, вы в своем уме? — покачал я головой. — Это будет некрасиво по отношению к вашей избраннице. Если желаете узнать мое мнение, то таким поступком ее разочаруете и останетесь не только без наследников, но и без Марии. Сбежит она от вас и не посмотрит, что ждет дитя! Вам ли не знать ее характер⁈

— Беременность меняет дам и их взгляды, — попытался возразить авиатор.

— Хотите рискнуть? — хмыкнул я. — Уверен, вы не сами до этого додумались. Неужели вам эту идею подкинула госпожа Исаева? Нет, сомневаюсь, Анастасия Николаевна этого бы делать не стала. Тогда кто? — взгляд остановился на появившейся в дверях парочки.

В ресторан пожаловали госпожа редакторша и маклер, которые оглядываются по сторонам и кого-то ищут.

— Хм, а не от этой ли парочки, — я кивнул в сторону госпожи Зотовой и господина Сидорчука, — исходила такая идея? Готов поспорить, что первым начал Вениамин Степанович, а Нелли Генриховна его поддержала.

— Господин Голицын, вы правы, — кивнул полковник и с облегчением выдохнул: — Благодарю за наставления, уберегли от глупости.

— Это все, о чем желали поговорить? — уточнил я и добавил: — Со своей стороны имею к вам несколько предложений и даже просьб, но это не, — обвел зал ресторана рукой, — не то место.

— В любое время дня и ночи к вашим услугам, — мгновенно ответил Зарубин. — Сделаю все от себя зависящее, чтобы оказать любую помощь.

Ответить я не успел, к нашему столику подошла экстравагантная парочка. Сидорчук себе не изменяет, одет ярко, Зотова от него не отстает. Если первый в ярко-зеленом пиджаке с серебряными пуговицами, малиновых штанах и белых штиблетах, то редакторша выбрала строгий облик. Нелли предпочла длинное вечернее черное платье в пол, шляпу с несколькими перьями и вуалью, небольшой ридикюль на плечике, белоснежные перчатки до локтя и еще держит позолоченный мундштук. Похоже, она так представляет образ писательницы. Хм, перед глазами возникла картинка, как Зотова сидит за столом и стучит по клавишам печатной машинке.

— Какая неожиданная и приятная встреча! — неискренне воскликнул Вениамин Степанович. — Господа, разрешите к вам присоединиться?

— Да-да, господин Голицын, полковник Зарубин, счастлива вас видеть! — улыбнулась госпожа Зотова, при этом почему-то смотря на полковника, который хмуро их рассматривает.

— Любезный, организуй еще несколько стульев, к нам друзья подошли, — попросил я официанта.

— Будет исполнено, — кивнул работник ресторана.

Мы с полковником поздоровались с пришедшей парочкой, при этом оба на них вопросительно смотря, как бы требуя объяснений.

— Каюсь, — Сидорчук приложил руку к груди, — это была моя идея отыскать Михаила Юрьевича, не случайно мы здесь оказались.

Госпожа Зотова явственно пнула под столом маклера ногой, намекая на то, чтобы помалкивал. И чего она так переживает? В чем-то накосячила? Похоже на то, иначе бы давно извиняющую улыбку с лица убрала, а в ауре не имелось всполохов страха. А вот Вениамин, кроме некого чувства смущения, вины за собой не ощущает. И чего или кого господин Сидорчук боится? Похоже меня, время от времени поглядывает странно, словно ждет, когда ему морду набью.

— Вениамин Степанович, как дела в кадровом агентстве? — поинтересовался я.

— Все прекрасно! Я бы сказал, сверх ожиданий и уже пошла прибыль! Разве вам не докладывала госпожа Исаева? — ответил тот, и почему-то постарался незаметно осмотреться по сторонам и облегченно выдохнуть.

— Анастасия Николаевна упоминала, что все хорошо, — покивал я и перевел взгляд на редакторшу: — Нелли Генриховна, а что в типографии? Насколько знаю, уже принимаются заказы, а материалы для издания газеты-журнала подобраны и его первый номер готовы выпустить в любой момент.

— Только после вашего на то одобрения, — улыбнулась мне Зотова.

— Но сомнительные материалы я бы все же не печатал, — буркнул полковник.

— О чем это вы? — удивленно посмотрела на него редакторша, при этом так обхватила вилку, что подушечки пальцев побледнели.

— Илья Максимович, а можно подробнее, — попросил я, повернувшись к авиатору.

Тот пожал плечами и невозмутимо стал рассказывать. Оказалось, что Нелли Генриховна ухватилась за несколько сомнительных заказов. Напечатала пару дополнительных тиражей газеты, не нашей разумеется. Так вот, так называемая бульварная пресса, находящаяся на грани закрытия, собирала всевозможные слухи и сплетни, порочащие императора и его семью, высших чинов империи, а еще журналисты очень сильно переживали за состояние дел на фронте. В заметках прослеживалась тенденция нагнетания, что наша армия вот-вот оставит свои позиции и откатится вглубь страны, на заранее подготовленные позиции. И это будет очень хорошо, так как спасет от прорывов и разгромов.

— Это правда? — я недоверчиво посмотрел на госпожу Зотову, которая может потерять свою должность.

— Не совсем, — покачала та головой. — Цензура не имеет к тем изданиям претензий, тиражи не изъяты из обращения, а у газеты нет действующих взысканий.

— Завтра приеду в типографию, покажите мне эти статьи, — мрачно изрек я, понимая, что господин Зарубин не стал бы врать. — А политику и требования к тому, что будем печатать вам известна, впредь, четко следуйте моим указаниям. За длинным рублем не гонитесь, моих средств пока хватает, чтобы содержать штат!

Я бы еще продолжил, да помешала Настя, вернувшись в сопровождении миниатюрной брюнетки.

— Позвольте представить мою спутницу, кто с ней еще не знаком, — произнесла моя помощница, при этом мрачно взглянув на съежившегося Вениамина. — Это госпожа Красоткина, Евгения Александровна.

Фамилия и имя мне знакомо, но я не сразу сообразил, что именно за эту даму меня когда-то просила Вера. У актрисы остались шрамы то ли от сабли, то ли от какого-то другого холодного оружия. Доктора и целители их не смогли убрать, и теперь Евгения не совсем соответствует своей фамилии. Ну, так мне госпожа Холодная говорила. А вообще, Евгения очень симпатична, ей где-то чуть больше двадцати, личико кукольное, телосложение соответствует.

— Очень приятно, — встал я и склонил голову.

— Это господин Голицын, Михаил Юрьевич, — представила меня Настя.

— Неужели тот самый? — поразилась новая знакомая.

— Да, это он, собственной персоной, — хмыкнула госпожа Исаева, косясь на съежившегося Вениамина.

— Рада знакомству, — кивнула мне Евгения и протянула ладонь.

С удовольствием поцеловал пальчики актрисе, при этом мысленно задаваясь вопросом. А не стал ли я в этом мире падок до тех, кто блистает на сцене и в кино? Глядя на госпожу Красоткину почему-то приходит образ невинной феи, с которой хочется романтики. Как оказалось, то та и в самом деле часто такую роль исполняла, до одного несчастного случая. Режиссеры требовали, чтобы некие части тела у тех, кто играет воздушных персонажей, были открыты. А этого сделать Евгения уже не могла.

— Простите меня, — неожиданно заявил господин Сидорчук, посмотрев на Красоткину. — Меня не извиняет даже то, что случись все снова, то вновь бы повторил свои поползновения. Мадам, вы обворожительны и меня пленили. Плевать, какие у вас недостатки, готов бросить к вашим ногам все, что имею! Только прекратите меня избегать и игнорировать.

— Господин Сидорчук, а что же вы натворили? — мрачно поинтересовался я.

— О, забавный вышел инцидент, — усмехнулась Евгения. — Мне как-то неловко при всех о таком говорить.

Кот из дома — мыши в пляс! Только так это можно назвать. Оказалось, предприимчивый и любвеобильный маклер, с первого взгляда запал на посетившую его конторку актрису. Мало того, его как громом среди ясного неба поразило, и он стоял, не мог ни слова вымолвить. А Евгения Александровна стала говорить, что ее подруга направила к господину Голицыну и не он ли перед ней. Сидорчук не нашел в себе силы отказаться и неуверенно кивнул, а потом предложил даме пройти в его кабинет. Выпив кофе, поговорив о всякой ерунде, Вениамин Степанович все же уточнил:

— Так по какому, собственно, вы вопросу?

— Вы же должны меня осмотреть и дать заключение сумеете помочь или нет, — ответила Евгения.

Казалось бы, в этот момент господин Сидорчук должен был одуматься, признаться кто он, но почему-то этого не сделал. Неопределенно покивал, вспомнил, что я уехал и не скоро вернусь, а дама, к которой его тянет со страшной силой находится на расстоянии вытянутой руки. Мало того, актриса без стеснения стала разоблачаться. Бедняга маклер и вовсе разумно мыслить перестал. Только и предложил посетительнице пройти в комнату отдыха, чтобы той там оказалось удобнее. Что он хотел сделать? Очаровать госпожу Красоткину, чтобы та в него незамедлительно влюбилась и упала в объятия? Нет, а может и да, этого Вениамин Степанович и сейчас не понял. Тем не менее, дрожащими пальцами он обследовал шрамы и даже чуть их целовать не стал. Каким-то непостижимом образом взял себя в руки, пробубнил, что все данные запишет и потом вердикт от господина Голицына предоставит. Врал! Мне он не собирался об этом говорить. А в тот момент его мысли с дикой скоростью в голове вращались и где-то разрасталась ревность. Его даму сердца еще кто-то будет осматривать и трогать! В итоге, сбежал из собственной конторки, взвалив проблему на помощницу, которой успел сказать, чтобы та молчала о том, кто он такой. Евгения Александровна так и не увидела в тот день маклера, как и в последующие свои визиты. Господин Сидорчук от нее банально бегал, как нашкодивший мальчишка.

— Какая прелюбопытная история, — произнес господин Зарубин, с потрясением глядя на поникшего Вениамина.

— Я так не совсем и поняла, господин Сидорчук, из-за чего вы так со мной поступили, — со вздохом разочарования и веселым блеском в глазах, сказала Евгения, которая поведала нам эту историю.

— Сам себе удивлен и поражен, — промямлил тот.

— В каком, простите, смысле? — с ехидством уточнила госпожа Красоткина. — Что выдали себя за другого или то, что не смогли довести дело до конца? Не знаю, как бы отреагировала, попытайся вы меня в тот момент обольстить. Думаю, дала бы пощечину, но, вполне возможно, что и нет.

Бедолага маклер стал похож на кипящий чайник. Его лицо вытянулось, побагровело, из ушей чуть ли не пар пошел.

— А меня больше интересует то, как теперь мне доверять своему деловому партнеру, — задумчиво произнес я. — Это если какая-нибудь клиентка вновь придет и наткнется на господина Сидорчука, то он вновь мной представится?

— Уверена, господин маклер так не сделает, — неожиданно стала защищать того Анастасия Николаевна. — Да и не врал он, если разобраться. И даже нашел в себе силы и не воспользовался моментом.

— О чем наверняка много раз сожалел, — усмехнулся я. — Не так ли, господин Сидорчук?

— Простите меня, — поднял тот взгляд на Евгению Александровну, подумал и добавил: — Случись все вновь, то сразу бы признался в своих чувствах! Возможно, получил от вас по лицу, но зато бы не опозорился.

— Браво! — хлопнул в ладоши полковник.

— Этот изумительный рассказ требует того, чтобы он оказался опубликован! — заявила молчавшая до этого времени госпожа Зотова. — Позвольте заручиться вашими разрешениями и использовать эту историю. Обещаю, имена изменю!

— Еще не ясен финал, — хмыкнул я. — Вроде бы и нет преступления, но на дуэль и за меньшее вызывают. Все же, задета честь дамы.

— Я готов, — буркнул Вениамин.

— К чему это вы готовы⁈ — вдруг прошипела Евгения Александровна. — Вновь в песок изволите голову спрятать⁈ Вас, идиота, господин Голицын застрелит и саблей голову снесет и что мне тогда делать? Нет уж, вашу провинность передо мной отработаете. Раз так себя повели, то будьте любезны со мной. А решать, как вас наказать оставьте мне!

Слова госпожи Красоткиной явились для всех неожиданностью. Дама ясно дала понять, что Вениамин Степанович имеет некие шансы на ее благосклонность. Сомневаюсь, что у них что-то получится. Однако, если судить по аурам этих двоих, то симпатию друг к другу они испытывают. Но важнее другое, на Евгении Александровне какое-то странное заклинание наложено, похожее на проклятие. Мало того, оно исходит от живота и спины актрисы, где, как подозреваю, имеются шрамы. Неудивительно, что никто ей не сумел помочь, когда лечил от банальных ран. Печально еще и то, что черная сеть проклятия вырисовывает какой-то узор, очень напоминающий надгробие. Если не ошибаюсь, то до завершения этого рисунка осталось всего-ничего.

— Госпожа Красоткина, не уделите мне пару минут? — сказал я и резко встал из-за столика.

Очень мне не понравились появившиеся цифры на ауре актрисы. Боюсь, первые означают ее появление на свет, а оставшиеся дату смерти. Число еще размыто, но угадывается сегодняшняя дата. Следовательно, счет идет на часы, если не на минуты! Разумеется, посыл замедления я уже отправил, но пока это максимум, что смог сделать. Может откачать из источника актрисы энергию? В том числе и темную. Но прекратит ли действие проклятие? Что-то сомневаюсь.

— С радостью, — улыбнулась мне Евгения, чем вызвала зубной скрежет у Вениамина.

Хм, а ведь и на ауре маклера часть темной энергии девушки. Непостижимым образом он часть проклятия на себя перетянул и тем самым отсрочил смерть актрисы. Сейчас нет времени выяснять, как это произошло, надо спешить.

— Пожалуй, в этом разговоре будет участвовать Анастасия Николаевна и Вениамин Степанович, — продолжил я и посмотрел на госпожу Зотову, а потом на господина Зарубина: — Прошу простить, но мы вас покинем.

Авиатор ничего не успел ответить, к столику направилась Мария Викторовна. Узнав у меня в чем дело, бывшая графиня-служанка достала из кармана платья ключ и сказала:

— Кабинет Веры Васильевны в вашем распоряжении. Михаил Юрьевич, если что-то потребуется, то обращайтесь к работникам ресторана. Вас тут уже все знают и любое пожелание выполнят.

— Надеюсь, вскоре мы присоединимся к вам, — вежливо поблагодарил управляющую рестораном Веры и первым направился в сторону знакомого мне кабинета.

Настя не удивлена, хмурится, сосредоточена, но пока не понимает, что происходит. Евгения Александровна спокойна и, в какой-то степени, безучастна, словно не ее судьба решается. Вениамин же сильно нервничает и догадывается, что я не просто так ускорил события, да еще и его с собой позвал. В свою очередь, начинаю на себя злиться, так как понятия не имею, как к проблеме подступиться. Одна надежда — когда увижу шрамы, то пойму, как ликвидировать угрозу, но сперва, мне необходима правда.

Остановился перед кабинетом, прежде чем открыть замок двери, посмотрел на свою помощницу, а потом и на маклера взгляд перевел.

— Госпожа Исаева, господин Сидорчук, подождите тут, — сказал тем, кого попросил присутствовать при лечении Евгении. — Нам с госпожой Красоткиной необходимо пообщаться без свидетелей.

— Без проблем, — улыбнулась моя помощница, а вот маклер еще больше помрачнел, но согласно кивнул.

Пропустив впереди себя Евгению, я вошел следом за ней, прикрыл дверь и повесил щит тишины.

— Теперь нас никто не услышит, — обронил я и кивком головы указал даме на ближайшее кресло: — Присаживайтесь и давайте поговорим на чистоту, на этот раз не утаивая, как получили такие опасные ранения!