— И что ему надо?

— Хочет обсудить сложившееся положение.

— Думаешь, нападёт? — с подозрением спросил антилекарь, возвращая мне бумажку.

— Поэтому ты и идёшь со мной.

— Кто ещё?

— Нобу.

— И всё?

— Встреча у всех на виду, в «Империале».

Этот факт ничуть не успокоил Склодского, уж он-то мастак заказных убийств на людях и отчётливо понимал, что если задаться целью, убрать можно любого. В Таленбурге я с ним разошёлся и до вечера не пересекался. Когда настал час «Х», мы втроём подъехали в карете к входу в ресторан. Граф снял его весь для нас двоих.

— Позвольте ваши ножны… — метрдотель с шикарными львиными бакенбардами осёкся под моим взглядом и убрал руки.

— На, тебе на чаёк и, чтобы никого не пускал, — сказал ему Склодский, засовывая сторублёвую бумажку в нагрудный карман.

Внутри нас ждали. Тоже трое. Павел Остроградский, Григорий Сотенский (он же «Бенечка», шпион боспорского герцога на должности воеводы), а также ландмейстер Тевтонского ордена Конрад фон Айнзидель. Оба телохранителя графа опытные бойцы и маги, но тягаться с моими ребятами у них не выйдет даже два на одного.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство, — сказал я, присаживаясь на отставленный слугой стул, нам в тишине поставили графин с водой, налили в стаканы и удалились, закрыв плотно двери.

Я слегка напрягся, когда граф создал проекцию заклинания, но стоящие за его спиной спутники остались безучастны. Если нападать так сразу втроём, потому я не использовал на сюзерена ослепляющую «Тишину Мёбиуса».

Павел щёлкнул пальцами. Нас поместило в сетчато-синий кокон с волнообразными ячеистыми стенками. Мигнув пару раз в воздухе, он погас, став невидимым для человеческого глаза.

— Чего таиться, ты и так знаешь мой секрет, — сказал Остроградский, откинувшись на спинку стула. — Лишние уши нам ни к чему.

Звуконепроницаемый магический барьер, догадался я. Осторожность графа понятна — за ним в последнее время шла ревностная слежка. Московские шпики ни минуты не давали продохнуть со своими подслушивающими артефактами.

Разбирательства, суды, бесконечные допросы и обыски — теперь это для него обычные будние дни. Хоть Остроградский выглядел прилично, что само собой заслуга лекаря, но уставшие глаза, сквозившие отчаянием, сложно спрятать за фасадом косметических изменений.

Красноречивей всего говорила эта надпись:

Счастье (1/100)

— Отдай мне Демьяна, — сказал он в лоб. — Мальчишку не спасти, и потомства он не даст, чего тянуть?

Я встретился взглядом с Бенедиктом, который мне должен был ещё одну услугу, и потом посмотрел на графа.

— А что мне мешает убить вас всех и решить свои проблемы? — спросил я, положив меч на стол, ландмейстер и воевода не шелохнулись, выдержка воинская.

— Если я не вернусь, ты станешь причиной гибели тысяч невинных. Оставим игру мускулами, я предлагаю следующее: ты отдаёшь мне герцога живого или мёртвого, а я тебе графский титул и сверху забирай все Белховичские баронства, мою долю с войны, — уточнил он.

— Паршиво выглядишь, не дают видеться с женой? — спросил я, наклонив голову набок.

Граф побелел от злости, ноздри широко раздулись, обозначились скулы. Ему стоило большого труда не разразиться в мою сторону гневной тирадой. Он не знал, что я в курсе его положения.

— Нам незачем враждовать, хочешь графство — вперёд, забирай. Все довольны: ты получишь своё, я займу место герцога, или ты… — он осёкся, присмотревшись внимательней. — Да ты и выше метишь?

— Ты сейчас слаб и даëшь обещания, которые не в состоянии выполнить. Думаешь, я куплюсь на это? Не проще получить титул от того, кто им может одарить в любой момент? И мараться ни в чьей крови не надо. Какой сложный выбор… — издевательски протянул я.

— Я поговорю с Зайцевым, их род не помешает, — вот только у тех равные права с Остроградским на герцогский титул. — Я дам тебе баронства, это больше, чем подачка Демьяна.

Я встал, показывая, что разговор окончен.

— Юзов, забирай Юзов до кучи! — сорвался граф. — Отдай мальчишку, Владимир, или быть беде, я не хочу доводить до крайности.

— А ты нападай, — спокойно ответил я, вешая меч в ножны. — Посмотришь, что будет.

— Я не про это! Наши дрязги тут вообще ни при чём.

— Передай Кассию, он тоже может нападать, уходим, — сказал я ребятам и услышал вслед.

— Какая же ты самодовольная, напыщенная мразь… — граф ударил кулаком по столу и перевернул его.

Когда мы прошли сквозь барьер, звуки его падения резко заглушились. В карете Склодский спросил.

— Ты уверен в своëм выборе, может, стоило согласиться?

— Ты о чём вообще? — удивился я.

— Сам посуди, от Демьяна титул достанется года через два, не раньше, и то если он не передумает или не случится чего. Мальчишка непредсказуем, Владимир. Или ты завтра же расширяешься: Ростовское графство, Юзов, да сверху Белховичские земли. Чёрт бы с ним, пусть Остроградский становится герцогом, нам то что? Раздавим как блоху…

— Захлебнёмся мы в крови, а не раздавим, — перебил я его. — Проклятие на Демьяне ведунское, а значит, я могу попытаться его снять, как стану выше рангом. Не всех же душить, убивать, ломать? Поставим на ноги, пусть женится на своей Мелиссе.

— А потом?

— Лëнь, он всë сделает, как скажу, в рот мне смотрит на каждом слове. Я уже на короткой ноге с полковником Лекуантом, подружимся и с остальными гриднями. Поможем Ровниным навести порядок и сами окрепнем. После Остроградского выступим вместе против боспорца и Великого князя, заберëм сразу всю Тавриду. Демьян останется моим герцогом, а я возглавлю всë княжество. Никаких тебе лишних войн с делëжками.

— Ага, это если вылечишь мальчишку, а если нет?

— Вопрос закрыт.

— Как знаешь, — вздохнул антилекарь.

Наши с ним методы разнились, но тут дело даже не в моём противлении кровавому пути. Вопрос в безопасности. Сможем ли мы прямо сейчас дать отпор уже герцогу Остроградскому? Нашими недостроенными стенами, малой дружиной, пусть и боеспособной, неукреплённым баронством с парочкой крепостей? Да у меня людей не хватит банально наместников раскидать по всем городам! Я как получу быстро это добро, так оно обратно и перейдëт в руки сюзерена.

Нет, углы мы срезать не будем. Два года — хороший срок, чтобы нарастить политические и военные мускулы.

К тому же у меня планы на Зайцевых. Убьëшь Демьяна, а граф из опасений заберёт сынка-везунчика. Дальше только война на расширение. Я хотел расположить этот род к себе, обласкать вниманием и сделать преданными вассалами. Мне нравилось, как они вели свои хозяйство, и будет обидно потерять такого союзника в будущем. Склодский мыслил как герцог, дальше этой ступеньки он не добирался, и ему кажется, что цель оправдывает любые средства.

«Но это не так».

Мы переночевали в ростовском особняке, чтобы не трястись ночью в дороге, а затем спокойно прибыли в Таленбург.

— Ваше благородие, можно вас потревожить? — спросил меня Радомир Выжига, когда мы расседлались у конюшен.

В левой руке кузнец держал обмотанный промасленными тряпками продолговатый предмет.

Я улыбнулся во всю ширь, зная, что меня ждёт.

— Эгей, да ты справился, поздравляю!

— Взял, я взял ранг? — по-детски вылупился тот и, получив подтверждение своим словам, чуть не заплясал, ему было важно утереть нос гильдейным мастерам, что выгнали его на улицу без ничего.

— Так что там, хвались, — напомнил я ему, показывая на изделие.

— Ух, простите, Владимир Денисович, малёхо мыслишки сбились. Только это не вам, а господину Нобуёши, — кузнец прошёл к японцу, убрал тряпки и вытянул перед собой произведение искусства, катану с ярко-синим лезвием. — Подарок от всех ребят с тренировочного плаца.

Вокруг нас собрались хитро ухмыляющиеся гридни и детвора, прикованная восхищёнными взглядами к оружию из сапфировой кости.

— Примите, мастер!

— Примите её!

Со всех сторон раздавались подбадривания и одобрительные возгласы. Влияние японца, его бескорыстная помощь и личный пример не только заряжали наших бойцов на свершения, но и многим не раз спасали жизнь.

Он подсказывал различные тонкости боя, придумывал упражнения под конкретного человека и объяснял, где видит в нём слабости. А ещё, несмотря на столь великую силу, он был очень миролюбив и вежлив. В сочетании с воинским искусством это покорило сердца суровых гридней.

— Выплавлена в новой печи, тьму времени на неё убил, — тихо сказал нам Выжига, когда катана легла в руки мастера.

Намёк был про межмировую кузню и домну из огнеупорного асписа. Жар в 2000°C еле расплавил выдвижные лезвия глипт, настолько это прочный материал. Работать с таким металлом тяжело, но у Выжиги был свой путь, который только начинался. Жаль у него предрасположенность к стихии воды, а не земли. Так бы работа пошла бодрее.

Мастер встал в боевую стойку, медленно вздохнул и пошёл выписывать в воздухе замысловатые вензеля на радость мальчишкам. И так и эдак покрутился, сделал сальто, перекинул в одну руку, ей поработал, потом в другую и удовлетворённо кивнул Радомиру.

— Хорошая вещь, аригато, мастер. И вам тоже, — он повернулся к гридням, согнувшись в благодарном поклоне.

У Мефодия была секира из тяжеленного тимизида. У Нобу теперь катана из сапфировой кости, способная рубить даже камень. У меня божественная искра. Кажется, наша троица собрала грозный арсенал. Очередь за остальными членами первого и второго отряда.

А вот так изменилась «карточка» самого кузнеца:

Радомир Сергеевич Выжига

Отвага (9/100)

??? (⁇/100)

Кузнец (B-А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (93/100) +93

Трудолюбие (99/100)

Счастье (81/100)

Боевой дух (25/100)

Рождаемость (0)

Достигнут предельный уровень развития -⅓

Скрытые таланты — «Искра сродства» — чувствует, какие металлы «подружатся» друг с другом, а какие будут отторгать, ещё до того, как они попали в тигель. +Новый талант!

Эх, не зря я их откармливал едой Лукиничны и своими усилениями! Кузнец «А», да ещё и с пробудившимся талантом экспериментатора. Любо посмотреть.

По сути, Выжига всегда таким был — его вечно тянуло попробовать что-то новенькое, запрещённое, выбраться за пределы привычных лекал. Закономерно, что это отразилось на специфике полученной способности.

Чуть позже я сломал ему предел, убирая преграду к развитию. С появлением асписной доменной печи Радомир мог использовать всё богатство добываемых нами ресурсов: создавать новые сплавы, участвовать в производстве каких-то деталей для артефактов Гио, снабжать нашу армию оружием качественно иного уровня или пускать свои знания в мирное русло для улучшения жизни жителей феода. Это давало толчок во всём.

* * *

3 месяца спустя, декабрь 1815 год, «Жёлтый-6».

Потап, прихрамывая, шёл с поднятыми руками по открытой местности, весь заросший бородой и грязный. Под ногами зелёная травка, а впереди возвышалась неприступная имперская крепость.

— Помогите… Помогите, — надломленным пересохшим голосом взмолился он и упал на колени, а потом на бок.

Исхудавшее тело вымоталось, грудная клетка мелко поднималась и опускалась. Он сделал над собой усилие и пошёл на четвереньках, а потом пополз и так пока не упёрся в грозную каменную ступню.

— А-а-а! — захрипел он от страха, увидев трёхметровое чудище, а затем попытался уползти прочь, но его подняли как пушинку и забросили на плечо. — Отпусти… — вяло сопротивлялся Новиков и даже ударил исцарапанным кулаком в мощную спину глипта.

Магзверь добрался до входа в крепость и грубо сбросил пленника на землю.

— Срочно сообщи сержанту, что это человек! — раздался прокуренный голос сбоку, Потап перевернулся на спину и защурился от солнца. — Ты кто такой, откуда вообще взялся? — голова незнакомца в военной форме нависла сверху, с интересом рассматривая чужака.

— Пить, — пересохшими губами попросил Потап.

Ему полили из фляги прямо на лицо, он открыл рот, жадно ловя струю воды, но вскоре подавился и закашлялся под смех дозорных.

— Он не заразный? — спросил один из них.

— Да чёрт-те знает, ждём Давида и сержанта.

Давидом оказался коротконогий лекарь-грузин со стойким душком перегара, такой же исходил и от сержанта. Офицер с подозрением наблюдал сбоку. Известие о человеке, найденном за три с половиной тысячи километров от колонии, произвело на обоих впечатление.

— Заносите, — прокряхтев, лекарь встал и отряхнул колени.

Потапа опять понёс услужливый глипт. Постовые с любопытством проводили взглядами пойманного аборигена и задымили папиросами. В ближайшее время у них появился великолепный предлог потрещать, ведь новостей в этой дыре раз-два и обчëлся. Кругом лес, тупые монстры — скукота.

Коридоры, коридоры, сплошные коридоры почти без света. Пропускной пункт. Быстрый досмотр, сняли всю порванную одежду и голым потащили в баню, чтобы сбить отвратительный душок. Маг воды бросил на пол мыло.

— Мойся, — приказал он и со скучающим видом наблюдал за всем процессом.

— С-спасибо, — дрожа всем телом, Новиков сжал поднятое мыло в кулаке, понюхал и намылился. — Еды бы.

— Не разговаривай.

После всех процедур ему выдали мятые штаны и рубашку из колючей ткани, а также башмаки с дырками. Такие носили в водянистой местности, чтобы не собирать внутри влагу, а выдавливать наружу.

Форма имперских солдат была желтовато-соломенного цвета, в такой сейчас и сидел человек напротив в закрытой от чужих глаз комнате без окон.

— Я генерал-интендант экспедиционного корпуса Ягода Фёдор Григорьевич, ты меня понимаешь?

— Да, — слабо ответил Новиков.

— Отлично, отвечай по существу и не смей врать, тогда тебя покормят и, возможно, отправят на родину, ты ведь нашенский?

— Да, я понял.

— Как тебя зовут? Кто ты такой? Как сюда попал? Вперёд, — Ягода, как и любой другой зависимый от табака в этой крепости, не мог наслаждаться чистым воздухом, для него он был как оскорбление, потому вскоре всё заволокло едким дымом. — На слонах, выходит, приехал? Фитомант? Интересно…

Потап представился другим именем и наплёл с три короба, что раньше был витязем, что его отряд пять лет назад угодил в ловушку к йети, но пришли маммотумы… В общем, это была смесь лжи с правдой, но его внешний вид, голодный диковатый взгляд и намеренно рваная речь смотрелись убедительно. В последние месяцы он изводил себя голодом и жил в условиях, далёких от удобств.

Ради чего, спросите вы? У толмача был план.

— Теперь можно п-поесть? — сглотнув, осведомился он у генерала, стучащего пальцами по столу.

Идеально выбритый подбородок, строгая каменная челюсть военного и глазки-кнопочки, мелкие и некрасивые — так в целом можно описать разведчика.

— Конечно, сейчас мы тебя как следует покормим. Лейтенант! — рявкнул он, потушив папиросу о грубый стол.

— Господин генерал-интендант! Лейтенант Зоев по вызову явился, — вытянулся в струну широкоплечий молодец с оттопыренными ушами.

— Проведите нашего гостя в пятый блок.

— В пятый? — удивился офицер, посмотрев на Потапа.

— Да, угостите его, устал, голубчик с дороги.

Новиков встал после приказа и покинул задымлённую комнату под холодным взглядом Ягоды.

По тому, как они прошли мимо солдатских двориков в сторону разделочных мясных цехов, пленный маг понял — обед задержится. Запахи тухлятины, вёдра с кишками и мерно стучащий толстенный нож мясника тоже оказались позади.

— Нет, я сюда не пойду, — слабо попробовал он сопротивляться, стоило взглянуть внутрь узкого помещения с пыточным столом.

— Закрой пасть, — лейтенант мощным ударом выбил ему передние зубы и повалил на пол. — Сейчас ты, сука, всё нам расскажешь, и кто тебя послал, и где вы портал держите…

Обессиленного, его посадили на стул и ткнули в рёбра так, что в глазах звёзды засверкали. Попутно парочка рядовых застёгивала ремни на голенях и ляжках, чтобы он не мог вырваться. Естественно, повесили и артефакторный ошейник, а вот руки…

Потап еле вытерпел забивание толстыми гвоздями к столу. Ладонями не пошевелить.

— РАССКАЗЫВАЙ, МРАЗЬ! СКОЛЬКО ВАС? ОТКУДА ТЫ? НА КОГО РАБОТАЕШЬ? — лопоухий лейтенант отрабатывал своё жалованье на триста процентов или в нём умер когда-то оперный певец — поразительный запас лёгких для столь длительных оров. — Пили ему руку, — приказал он рядовому, — Ты просил накормить? Сейчас будет тебе мяско…

— Пожайлуйста… — прошепелявил Новиков, для него всё вокруг было в тумане, глаза начали заплывать от разбухших чёрных синяков. — Я фсё сказал…

Как-то его внедрение сразу пошло наперекосяк. Имперцы оказались умнее, и до тюрьмы Потап точно не доживёт. С ходу взяли в оборот. Он-то думал будет время, день-два, но его тощее предплечье уже прощупывали холодные пальцы разведчика. Оценивали.

— Где этот камнеголовый? Скажи тупице, чтоб поторопился с пилой! — рявкнул лейтенант.

Минуту спустя в комнату протиснулся трёхметровый глипт. Пригибая голову, чтобы не царапать потолок, он передал ящик с инструментами.

— Одну пилу! Одну, дурья ты башка! — набросился на него Зоев и пнул в ногу. — Зачем ты всё притащил сразу?

— Толку от них как от козла молока, — поддакнул рядовой с холодными руками и присел, чтобы из набора пыточных инструментов выхватить пилу для костей.

«Чёрт… Можно и дальше играться в героя, но если меня тут разберут на запчасти, какой в этом смысл?» — в панике подумал Потап.

— Немного заржавела без дела, но и так сойдёт, — прокомментировал кат, касаясь зубчатым металлом кожи, два резких движения и он добрался до мяса.

Тут уже фитомант перешёл на план «B», без всяких геройствований.

— Госто гдод горгоргор годона гором годо го, — сказал он уходящему глипту, тот застыл и повернулся к нему.

— Годо? — уточнил камнекожий и Потап кивнул.

— Э, э! — обратился к нему лейтенант Зоев. — Это чо сейчас было? Он тебя понял?

Когда офицер повернул голову на пленника, глипт схватил её мозолисто-каменистой рукой и сплющил.

Второй рядовой от шока выронил из зубов папиросу. Магзверь рассёк его сапфировым лезвием от шеи до яиц. А третьему с пилой отрубил правую руку. Она шмякнулась на пол вместе с пыточным инструментом, и разведчик заорал благим матом, раззявив рот. Следующий тычок лезвия вошёл именно туда и пробил мозг. Тело кулем свалилось, крик оборвался.

В любом случае снаружи если и слышали это всё, приняли за вопли чужака. Глипт двумя пальцами вытащил гвозди из ладоней пленника и аккуратно разрезал путы на руках и ногах Потапа, помогая выбраться. Затем фитомант обыскал своих истязателей на предмет контроллера. Удушающий ошейник слетел на пол.

— Передай братьям, время пришло, — обратился он к магзверю на языке камнекожих.