Земля, Российская Федерация, Подмосковье.

— …а если пива больше, чем воды? — выкрикнул кто-то из задних рядов. Да понятно, блин, кто.

Сергей усмехнулся:

— Алкоголь на нашем мероприятии… разрешён. У нас не пионерлагерь и не тюрьма. Мы не дети и немного выпить будет можно, иначе что это за поход в лес? — Все засмеялись. — НО! Строго вечером у костра! Более того, это даже заложено в программу, вас там ожидает неплохое вино, которое вы вечером и продегустируете.

— А вы? — раздался чей-то голос из толпы.

— А мы на работе, у нас сухой закон. Так вот, полного запрета на употребление спиртного нет, однако прошу помнить, что у нас первая половина дня — пеший переход, и мы должны разбить лагерь. На маршруте любая выпивка строго запрещена! Так что пока что никакого пива и уж тем более чего-то более крепкого. Сразу хочу предупредить о штрафных санкциях, и предупреждение это идёт не от меня! Так как эту поездку организовывает ваш головной офис, то там так и сказали прямым текстом: если кто-то будет вести себя неподобающе, проще говоря: наклюкается в зюзю и будет создавать проблемы и «позорить честь фирмы» — брать таких людей на карандаш и сообщать им, а уж вопросы квартальной премии они могут пересмотреть в любую сторону. Так и сказали!

Раздались смешки, в основном ненапряженные, алкоголиков у нас не держали, но я заметил, как Валера слегка погрустнел, переглянувшись с парочкой приятелей. Хотя, думаю, его ящик пива всё-таки отправится в лес, независимо от рекомендаций. Хотя, что кокетничать, в багажнике моей машины тоже лежит несколько бутылок со спиртным. Там есть и водка, и коньяк, и вино. Что-то из этого я планировал захватить с собой. Правильный подход, кстати, мне нравится. Пока идёшь или занят делом — никакого бухла, а потом вполне можно слегка расслабиться. Всё равно же возьмут, запреты не помогут. А вот так, ограничив рамки некоторыми правилами — вполне удобоваримо. Оговорить такие вещи на берегу — грамотная стратегия. А по поводу «разбить лагерь»… Боюсь, я смогу его разбить только в том случае, если его кто-то до этого построит. А там уж да, настанет моё время, разобью любо-дорого.

— И последнее, — Сергей поднял палец, привлекая внимание. — Мы разделимся на пары и тройки. У каждого из вас есть напарник. Вы несёте ответственность друг за друга. Не бросаете друг друга, помогаете, если кому-то тяжело. Я сейчас назову группы. Так же, именно в таком составе вы будете участвовать в соревнованиях.

Он начал зачитывать список. Меня объединили с нашим водителем-экспедитором. Пётр, молчаливый, лет под сорок, всё время кивал и ничего не говорил. Неплохой вариант, возможно. Между прочим, он сюда с женой и дочкой приехал, но поставили почему-то ко мне. Но когда я услышал, что Свету определили в пару с Валерой, у меня внутри что-то неприятно ёкнуло.

— Светлана Белова — Валерий Шмидт, — объявил Сергей.

Я перевёл взгляд на Свету. Она чуть заметно поморщилась, но ничего не сказала. Валера, наоборот, расплылся в улыбке, явно пытаясь представить, как будет устанавливать более тесный контакт. Света бросила короткий взгляд в мою сторону. Поймал этот взгляд и понял: ей так же некомфортно, как и мне.

— Хорошо, — сказал Сергей, закончив с распределением. — Через двадцать минут всем строиться на выход. Проверьте рюкзаки, попейте воды, сходите в туалет. До выхода никуда далеко не расходиться.

Народ зашевелился. Кто-то полез в машины за вещами, кто-то начал что-то перебирать. Я отошёл в сторону и сел на свободную лавку, осматривая своё снаряжение. Всё было на месте, вода и пара бутылок алкоголя впихнуты в рюкзак, даже блокнот с ручкой — на всякий случай. Хотя: на кой чёрт он мне нужен? Есть же смартфон. Всё что хочешь можно написать в заметки. Или просто сфотографировать.

Я услышал шаги. Поднял голову — Света стояла рядом.

— Не поняла, зачем нас развели по каким-то дурацким парам, — сердито сказала она.

— Да, — я вздохнул. — Валера — не самый приятный напарник.

— Он уже начал мне рассказывать, как мне повезло, какой он крутой, как умеет разводить костёр в дождь и вообще якобы в прошлом году выживал в тайге, — Света усмехнулась. — Прямо герой-выживальщик. Жаль, у меня нет медали, чтобы его наградить.

Я рассмеялся:

— Он случайно не выболтал по секрету, что он Беар Гриллс под прикрытием? Хотя если без иронии, он действительно может что-то уметь, — я вздохнул. — Не хочется этого говорить, но… скажу: вот я точно не самый лучший напарник вне офиса. Признаюсь, от меня и жена ушла, потому что я ничего не умею. Всё, что мне надо делать руками, я делаю плохо.

В ответ на своё чистосердечное я получил странный выразительный взгляд. Возможно, я только что своими руками понизил свои же акции. Как бы вообще делистинг не произошёл. Кто не в курсе — это исключение ценных бумаг определённого эмитента из котировального списка фондовой биржи. Проще говоря — это когда акции компании вообще перестают торговаться на бирже. Ну и пусть. Я не из тех, кто старается преувеличивать свои достоинства, чтобы потом краснеть, когда это оказывается не так.

— Ну, — сказала она, глядя на меня с тем же странным любопытством, — зато ты честный. Это уже немало.

Я не ожидал такого ответа. Честно говоря, ждал либо снисходительную улыбку, либо чего-то вежливого и бессмысленного типа: «ничего страшного, никто не умеет делать всё», или что-нибудь в таком духе.

— Ты не поняла, — выдавил я. — Когда я говорил, что ничего не умею делать, то не просто не преувеличил, а … даже не знаю, как это объяснить. Я ходячая катастрофа. Когда мне надо прибить гвоздь — я прибиваю палец. Это не метафора. На, смотри. — Палец со своим шрамом я сунул девушке прямо под нос. — И всё остальное точно такое же. Думаю, если меня сегодня пошлют рубить дрова для костра, я отрублю себе ногу. В принципе, не страшно, сидеть за компом и болтать по телефону можно и с одной.

Я попытался пошутить, но Света не засмеялась. Она села рядом и внезапно прижалась своим плечом к моему.

— Я не умею готовить.

— Эээ… что?

— Я не умею готовить, — повторила она. — Прибить гвоздь, я, кстати, могу. Тут для меня проблемы нет. И смеситель поменять — тоже легко. В следующий раз зови меня, а не Валеру. Но когда я начинаю хозяйничать на кухне… могу только использовать твоё выражение «ходячая катастрофа». Это я. За что бы я не взялась, всё у меня либо сгорает в угли, настолько, что дальше уже пожар, либо наоборот выходит недожаренным или недоваренным. Никогда не могла поймать эту середину. Я настолько неумеха у плиты, что всё что могу сделать — это пожарить пельмени. Но не по рецепту жареных пельменей, где надо выкладывать их замороженными на сковороду, добавить масло, а потом жарить 5-7 минут до румяной корочки, периодически переворачивая. Я могу пожарить их в кастрюле. Когда вода выкипает, а дальше они уже жарятся сами по себе, естественным путём. И да, поэтому от меня ушёл муж. Хозяйка их меня та ещё!

Мы посмотрели друг на друга и стали дико ржать.

— Ха-ха-ха, — я попытался успокоиться, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Вообще, в готовке я не так уж плох. Возможно, из нас могла бы получиться неплохая парочка. По крайней мере, в нашем походе!

— Не исключено, — продолжила смеяться Света, чуть откинувшись назад и тоже еле-еле успокаиваясь. — Могли бы разделить обязанности: я забиваю гвозди и меняю смесители, ты готовишь… ну, что ты там умеешь готовить?

— Борщ, — сказал я с некоторой гордостью. — Да и другие супы. И оливье. Ещё могу пельмени сварить, но не жареные, как ты. Просто сварить. Или пожарить, но всё-таки по рецепту. И картошку пожарить с мясом или курицей. Ну и салаты всякие.

— Ого, — она приподняла бровь. — Борщ — это уже уровень. Я даже суп из пакетика не всегда могу сделать.

— Серьёзно? — я удивился. — Там же просто залить кипятком.

— Вот видишь! — она ткнула меня пальцем в плечо. — Я и кипяток не могу правильно залить! Недавно пыталась, так вода почему-то слишком быстро остыла и суп не заварился. Грызла мокрые непроваренные макароны. Я серьёзно, Кузнецов. Из меня кулинар, как из тебя автомеханик. Может даже хуже!

Мы снова заржали.

— Ну, зачем же так принижать свои достоинства! Просто надо обозвать недоваренные макароны словом «альденте», и сразу всё заиграет новыми красками! Можешь рассказывать, что ты мастер итальянской кухни!

— Может пошлём нафиг это разделение по парам? — Вдруг сказала Светлана. — Пусть нас в одну ставят. Что блин за насильственные действия сексуального характера? Я не хочу быть в паре с Валерой. Мне неприятен этот напыщенный идиот. А друг за другом мы бы вполне могли присмотреть. Я могу поставить палатки, и нарубить какие-нибудь некрупные дрова, а ты будешь меня за это кормить! Никогда этого не делала, я сейчас про палатки — дрова-то рубила на даче неоднократно, но уверена, что разберусь.

— Пошли, — я уверенно поднялся и двинул в направлении нашего инструктора-аниматора.

Мы подошли к Сергею, который как раз что-то проверял в своём планшете. Он поднял голову, увидев нас.

— Есть вопросы? — спросил он.

— Да, — Света говорила уверенно, без тени сомнения. — Можно попросить? Мы хотели бы идти в одной группе. Мы знаем, что нас распределили по-другому, с Валерой и Петром, но мы... ну, мы лучше сработаемся вместе.

Сергей посмотрел на неё, потом на меня, потом снова на неё.

— А можно узнать причину?

— Нууу…, — протянула девушка, — я просто не хочу быть в паре с тем, с кем вы меня распределили. Скажу прямо: он мне не нравится!

— А… простите, как вас…?

— Евгений.

— Да, спасибо, скоро всех запомню. А Евгений, получается, вам нравится?

От прямого и довольно интимного вопроса, который естественно заинтересовал и меня, девушка вспыхнула от смущения.

— Какая собственно разница? — уклонилась она от такого же прямого ответа. — Разве первой причины недостаточно? Вы же сказали: «мы должны получить здесь удовольствие». Никакого удовольствия в команде с Валерой я не получу.

— Всё так, — кивнул Сергей. — Но, видите ли, в первую очередь наше мероприятие называется «тимбилдинг». С английского это переводится как построение команды, или командообразование. Хотя на русском я бы предложил другой вариант: сплочение коллектива. Ведь основная цель тимбилдинга именно научить команду конструктивно преодолевать разногласия. А также адаптация сотрудников друг к другу, урегулирование скрытых и открытых конфликтов, создание в коллективе атмосферы открытости и поддержки. Как раз для такого и лучше быть в команде с человеком, с которым не особенно комфортно общаться. Как вам такая логика? — он снова стал смотреть в планшет, как будто показывая, что вопрос решённый и спорить тут не о чем.

Света сначала зависла. Потом поникла. Сергей говорил правильно. Слишком правильно. Это была та самая «корпоративная мудрость», которую обычно раздают на тренингах: «преодолевайте разногласия», «учитесь работать вместе», «выходите из зоны комфорта». И если с первыми двумя тезисами я ещё был согласен, то последний, который прямо подходил под нашу ситуацию, всегда категорически отвергал. В теории то, что сказал наш инструктор, звучало здраво. В теории. На практике же это означало, что Свете придётся торчать рядом с Валерой, который будет раздуваться от собственной важности и пытаться её впечатлить, а я буду идти с молчаливым Петром, который, скорее всего, всю дорогу будет смотреть в телефон, потому что, как я понимаю, вся эта поездка ему даром не сдалась. Ему сказали надо — он поехал.

— Минуточку, — во мне включился переговорщик. — Я понимаю вашу мысль. «Выходите из зоны комфорта» и всё такое. В смысле: «выходите из зоны комфорта»? Это понятие, придуманное ещё лет тридцать назад за океаном и подхваченное потом инфоцыганами. Ой, простите, я хотел сказать: тренерами по мотивации, которые по пути к сегодняшнему дню превратили его в невероятную чушь. Знаю о чём говорю, ибо в своё время я немало почитал материалов на эту тему. Некая Джудит Барвик выдумала это понятие имея в виду не совсем то, что впаривают нам наши доморощенные коучи. Оно касалось масштабных процессов, как то экономическое процветание США и в связи с этим тотальная расслабленность их общества. Типа людям слишком спокойно живётся и это может впоследствии привести к провалам в экономике, ибо они перестают стремится к чему-либо. И так мол всё нормально.

— Я читал эту книгу, — кивнул Сергей. — Всё так.

— Ну вот, нечего накладывать сентенции тридцатилетней давности, применимые строго к определённым процессам, да ещё и чужой стране на нашу реальность и эпоху. А она уже другая. Думаю, с учётом того, что с того момента три десятка лет прошло, это и для них уже неприменимо. Всё течёт, всё меняется, тем более за столько времени. И даже там это касалось только определённых сегментов общества, а не всех. Оригинальный автор этого понятия описывает зону комфорта как «состояние, в котором человек функционирует в свободной от тревожности форме, ограничивая свое поведение». Уверен, что это не сто процентов населения. В любом времени и любой стране. Потому что стран «розовых поней» не бывает. Не знаю как у вас, но лично в моей жизни психологический комфорт что-то через край не хлещет. Наоборот — постоянная тревога. Вот во что я верю из всей этой психологохрени, так это в офисное выгорание. И я не хочу его усугублять. Мне не нужно выходить из зоны комфорта, мне нужно её расширять! Светлане — тоже. Поэтому прошу поставить нас с ней в одну команду.

Сергей похлопал глазами, как будто не ожидал, что с ним будут спорить. Да, ему, может, не понравится моя отповедь, но ведь он сам сказал: «У нас не пионерлагерь и не тюрьма». И мы не дети. Тоже его слова. С какой стати за нас будут решать какие-то вещи? Что он сделает? Сообщит «куда надо» и там премию урежут? Да пошли они! — раздухарился я про себя. — Премия нужна, но не настолько. Не уволят же.

— Ну, — протянул он, — ваша логика тоже понятна. И мысли интересные. Возможно, мне получится внести какие-то изменения.

— Буду премного благодарен, — кивнул я, не скрывая радости. — К тому же, даже если принять первоначальный план, то это будет означать только то, что нашему коллеге, с которым не хочет быть в команде Светлана, будет с ней абсолютно комфортно. Как мне кажется, и вообще во всей его жизни. Он не особо напрягается, только остальных напрягать любит. Вот его и выводите из этой зоны. Можете поставить его с Маргаритой Павловной, главной бухгалтершей нашего отделения. С моей точки зрения она тоже слишком спокойный по жизни человек. И это не смотря на нервную работу! Соедините их в команду, любопытно, чем это закончится. Интересно, кто кого первый покусает!

— Хм. Возможно, это неплохая идея. Что ж, договорились. Я поменяю ваши пары.

Я кивнул, обозначив благодарность, и мы со Светой отчалили в сторонку.

— Блин, нифига себе ты выдал! — восхищённо улыбнулась Света. — Мощные менеджерские штучки!

— Ха, менеджерские! Анекдот про прапорщика знаешь?

— Смотря какой.

— Как он гвозди забивал? Блин, опять тема гвоздей, сколько можно уже? Хотя я же сам её поднял…

— Нет, не знаю!

— В армии прапорщик показывает рядовым, как он умеет забивать гвозди. Берёт огромный гвоздь двумя пальцами, приставляет его к стене и лбом — бац! Пробивает стену насквозь. Солдаты такие: «товарищ прапорщик, покажите ещё!» Ну, он довольный произведённым эффектом берёт второй гвоздь, отходит чуть в сторону и снова — бац! Опять гвоздь до шляпки зашёл. Солдаты снова: «Ещё, ещё!» Берёт третий, снова чуть в сторону, бьёт, а гвоздь погнулся. Он в недоумении, типа: «как так?». Берёт четвёртый, бьёт в тоже место — снова погнулся. Удивлённый прапорщик обходит стену, посмотреть, в чём проблема, а с другой стороны стены к стене прислонился головой и заснул старший прапорщик!

— Ха-ха-ха. Смешно. А при чём тут ты?

— Я старший менеджер! — важно заявил я, подняв в небо указательный палец. И сразу же смутился. — Блин. Хотел провести параллель и посмешить: прапорщик — старший прапорщик, или не Джек Воробей, а капитан Джек Воробей, но понял, что выгляжу как Валера на минималках. Как будто бы хвастаюсь тем, что старший менеджер чем-то лучше обычного.

Света рассмеялась:

— Да брось, мне не надо объяснять юмор, я прекрасно поняла. Нормальная шутка. Мне понравилось.