— Ещё не факт, получится ли у меня его открыть, — пробормотал я, — старательно глядя в сторону, потому что свечение от чемоданчика неиронично резало глаз.

Смотреть на него было больно, особенно вблизи. Когда я стоял дальше, такого эффекта я не чувствовал. Хорошенько поводив по поверхности руками, дотронулся до самой обычной, по моим ощущениям, защёлки. Есть ли там замок? Потому что если да, то я его не открою. Ключа у меня нет, код я не знаю. Я даже рассмотреть нормально не могу, что там за сиянием. Это, конечно, не электросварка, но… Да, шлем сварщика сейчас бы пригодился. Надо было сначала погулять по стройке и его найти, как в том гадком анекдоте. Ладно, я не настоящий сварщик, я и без маски обойдусь. Мои пальцы, обычно неуклюжие, сейчас легли ровно туда куда надо и нажали на защёлку, после чего она без каких-то сверхусилий с негромким звуком ушла вверх. По тактильным ощущениям на поверхности кейса появилась узкая щель. Да ладно? Так просто? Я тут же раскрыл створки кейса пошире, и — о чудо — сияние, жгущее мои глаза, тут же увяло. Самое интересное, что некие спецэффекты в виде свечения остались, но теперь уже чисто визуальные, резь, заставляющая глаза слезиться, прошла. Вытер выступившие слёзы рукавом. Я не плачу, ЭТО ДОЩЬ! И окончательно открыл кейс и заглянул вовнутрь.

Начну с главного: лицехват в рожу не вцепился. Бомба тоже не взорвалась, хотя сразу скажу: содержимое кейса было — бомба! Не в прямом смысле. Там лежали всего два предмета, первый — здоровенный браслет из тёмного металла. Как и на кейсе, на нём были изображены руны, в которых я совершенно не разбирался. Хотя, кто бы у нас разбирался в неземных рунах? Или это земные? Может общие какие-нибудь? И руны эти прямо-таки светились золотом! Вокруг же них бегали золотые искорки. Второй — медальон, светящийся изумрудным светом. Он и сам был сделан как будто из изумруда, но при этом прямо подсвечивался изнутри. Выглядело дорого. И то и то.

Я выдохнул с облегчением — ничего не взорвалось, никто не выпрыгнул, и я сомневаюсь, что от предметов похожих на какие-то древние сокровища фонит именно радиацией. Просто две очень крутые и дорогие с виду вещицы, которые, судя по всему, и были причиной всей этой светомузыки.

— Ну и что там? — раздался голос Валеры из-за деревьев.

— Ща, ещё не разобрался, — не отвлекаясь на товарищей по несчастью, я стал осматривать предметы.

Браслет был очень массивный, такой, что на ногу можно надеть, на бедро. А может это вообще — ошейник? Хотя нет, через голову такой не наденешь. Но если на руку, то сваливаться будет даже с бицепса. А может не через голову, а на голову? Корона типа? Тоже не похоже. Может приколоться? Напялить на себя, и выйти, как король Артур.

— Так чё там у тебя? — продолжал настаивать Валера, и в его голосе уже слышалось раздражение.

— Картонная корона из «бургеркинга»! — отшутился я, не поворачивая головы. — Сейчас выйду, и буду раздавать скидочные купоны на картошку фри.

— Смешно! А накладной красный нос от Рональда Макдональда там случайно не лежит?

— А как ты угадал? Лежит! И записка рядом: «Передать Валере».

За деревьями кто-то заржал. Ну что, пора проводить эксперимент. Сомневаюсь, что эти предметы являются телепортом между мирами, но ведь что-то делать надо? Да и откуда я знаю, как может выглядеть подобный телепорт? Пора вытаскивать их из кейса. И я запустил ладони вовнутрь.

Взял в одну руку браслет, в другую медальон и почувствовал что-то странное. Мало того, что они светятся сами по себе, так и вообще было ощущение, что они какие-то… живые, что ли? Когда я приблизил браслет к медальону, свечение от обоих предметов стало ярче. Интересно. Развёл руки в разные стороны, чтобы разъединить, свечение чуть притушилось, но совсем не пропало. Те же золотые отблески от браслета, тот же изумрудный свет от медальона, просто стало чуть тусклее.

Ну и? Дальше со всем этим что делать? Может пойти в город и, так сказать, «принести дары»? Вдруг взамен дадут гражданство, прописку и прикрепление к поликлинике с полисом ОМС. Ха-ха, скорее получишь копьём по голове и попадёшь под раскулачивание.

— Слышь, Кузнецов, — раздался снова голос Валеры, — ну ты там долго будешь копаться? Мы все ждём! Что там у тебя за гимнастические упражнения?

— Жди, — отрезал я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Это тебе не принтер чинить, я должен разобраться, что это такое.

— Да что там у тебя? Когда отошли свечение пропало и сам чемоданчик тоже перестало быть видно! Ты как будто что-то достал, но не видно что! Видим, что руки развёл! Ты там что, колдуешь, что ли?

— Вдох глубокий, руки шире.

Не спешите — три-четыре!

Бодрость духа, грация и пластика!

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая,

Если жив пока ещё — гимнастика!

Издевательски и громко пропел я куплет Владимира Семёновича, сводя руки обратно. Свечение снова стало интенсивнее. «Синергия,» — вдруг всплыло слово в моей голове. Подождите-ка. Это я сам сказал? Или слово транслировали мне в мозг откуда-то извне? Со мной кто-то разговаривает? Телепатия?

Ну что, как говорил кот из мема: «Пора!» Пора принести пользу обществу, проверив на себе, что это за штукенция. Не выпуская из рук изумрудный медальон, я надел браслет себе на запястье. Рука в нём болталась как в ведре. Очень широкий диаметр. Как это носить? Запихнул его аж на плечо, как наруч — болтается и там. И всё. Никакой реакции. А какую реакцию я ждал? Сказать ему мысленно: «Эй, алё, отправляй нас обратно», — и он отправит? Лол, самому смешно. Нет, ну, мне не сложно:

— Эй, алё, отправляй нас обратно!

Ну, чего и следовало ожидать: ноль реакции. Я вернул браслет на запястье и поболтал им, как небольшим хулахупом, чувствуя себя полным идиотом. Ну вот, Кузнецов, ты торжественно открыл кейс, который так боялись открывать, а там — светящиеся кусок металла и зелёный камень. Безусловно, в хорошем художественном исполнении, но … нахрена они? И что теперь? Таскать их с собой в качестве сувениров? Напялить браслет в качестве обруча и объявить себя королём? Медальон можно Свете подарить, вопросов нету. Или теперь это наша общая колхозная собственность и надо пилить на куски? Колхоз «Вождь и соратники». Не, хрень какая-то, куда мне в вожди. Колхоз «Ударник межпространственного труда», во, так лучше! Или акционерное общество «Попаданцы и Ко». Агрегатор такси «Непредвиденный трансфер». Интернет-провайдер «Межмировой трафик». ЧВК «Первая межмировая». Товарищество «Артефакт-инвест». Кооператив «Надежда на возвращение». ООО «Попаданск». От однокоренного слова «попа», разумеется. Хотя тут скорее «жопаданском» пахнет, первое слишком мягко описывает ситуацию.

Пока я развлекался, мысленно генерируя всякую чушь, крики моих товарищей-акционеров-пайщиков становились более громкими и нетерпеливыми. Уже не только Валера вопрошал, чем я тут занимаюсь, но и все остальные.

Я уже собрался снять браслет и убрать всё обратно в кейс, опустил на него взгляд и увидел, что браслет как будто бы стал меньше размером. Сначала я подумал, что мне показалось — мало ли, усталость, нервы, всё такое. Быть может, зайчики в глазах меня догнали? Я проморгался, уставился на странное ювелирное изделие и убедился, что мне ничего не показалось: оно начало медленно сужаться. По-хорошему, мне бы снять эту штуковину… Защемит ещё что-нибудь. Но такое ощущение, что она меня загипнотизировала. Я застыл в лёгком ступоре и просто наблюдал, как металл сжимается вокруг моей руки. Поначалу всё было нормально. Браслет как будто подстроился под моё запястье и больше не напоминал самого себя же переростка. Обвился вокруг руки вполне органично. Я подёргал его — не снимается. Но и не давит, не жмёт, сидит как влитой, будто его специально для меня отливали. Красота! Знать бы для чего он? Определённо не просто для красоты.

— Ну и ладно, — бодро сказал я сам себе, решив пока не паниковать. — Может, так и должно быть.

Я поднял руку и повертел ею перед глазами. Браслет выглядел красиво!

— Эй, — я решил больше не держать в неведении остальных. — Можете подходить! Похоже ничего не взорвётся. Народ стал вылезать из своих укрытий и подходить.

— Смотрите-ка, — раздались голоса. — Действительно какой-то кейс, они говорили правду!

Упаковка от артефактов, кажется, потеряла свою невидимость, а заодно постепенно переставала светиться. По крайней мере свечение угасало.

— Что там было, Евгений? — спросила Маргарита Павловна.

— Две каких-то донельзя странных вещи: браслет и медальон. Я показал запястье одной руки, и открыл ладонь другой.

— Ух ты! — Ахнули вокруг. — Действительно браслет!

— Круто выглядит, Кузнецов, — сказал раздосадованный Валера. Похоже уже пожалел, что не полез в чемоданчик и вообще проявил себя трусовато. — Дай померить.

— А не получится. — ухмыльнулся я. — Не снимается.

— А как ты его надел?

— Когда я его надевал, он был раза в три шире, чем сейчас.

— Это как? — спросил Сергей.

— Ну, не знаю, — я пожал плечами. — Сначала я его аж на плечо натянул, и свободно было. А потом вот так вот вышло. Он как-то сузился. Я даже переживать начал, что пережмёт мне запястье, но нет, сел как влитой.

— Как-то непонятно, Кузнецов, — продолжил наседать неугомонный Валера. — Ты говоришь, были браслет и медальон. Браслет мы видим. А медальон-то где? Потерять успел? Доверили криворукому важный ящик открыть, так и с тем не справился!

Я почувствовал себя глупо, посмотрев на правую руку, на открытой ладони которой лежал и продолжал светится зелёный камень в виде листка. Что, его не видят? Браслет-то вон все заметили, а тут что не так? Да, кейс тоже большинство не видели, однако же не все. А сейчас он вообще видимым стал. Но по поводу второго предмета, который я достал из него, теперь и двое предыдущих «видящих» смотрели на меня с недоумением.

— Ничего я не потерял, — огрызнулся в ответ на наезд. — Просто вы его не видите, как раньше почти все не видели вот его, — я кивнул на окончательно переставший светится чемоданчик. — Вот, на ладони лежит, не видишь, что ли? Нет? Ну, мои соболезнования, ты больше не «избранный»!

— Не очень-то и хотелось, — буркнул мой коллега.

— Смотри как стильно! — Я поднял руку и повертел ею перед глазами, в первую очередь собираясь его по мелочи потроллить.

Браслет действительно выглядел шикарно. Я даже улыбнулся, не с целью кого-то позлить, а просто приятно было смотреть на такую красивую вещь. Странно, раньше у меня не было пристрастий к ювелирным украшениям: я не носил кольца, цепочки и прочее такое же и даже вместо часов предпочитал пользоваться телефоном, как и большинство современных людей. Хотя они у меня были. Но это было нечто другое, чем банальная ювелирка… пришла мысль, что даже если его каким-то образом удастся снять — никому его не отдам! Добровольно — так точно не отдам! Это — моё! Моя прелесть, ахаха!

«Правильно», — услышал я чей-то незнакомый голос.

— Кто это сказал? — напрягся я.

— Что сказал? Ты о чём? — уточнил Сергей, на лице которого, в отличие от третьего из нашей компашки «видящих», не было никакой досады. Он был совершенно спокоен. — Сейчас никто ничего не говорил.

С ума что ли схожу? А может уже сошёл и мне это всё глючится? Или вижу какой-то нереалистичный сон? Ущипнуть себя, чтобы стало больно, и я смог проснуться? Но щипать себя с целью причинить боль не пришлось. Я вдруг почувствовал, что браслет начинает нагреваться с пугающей скоростью. До сих пор я чувствовал от него только приятную прохладу, которая сменилась теплом. А тепло внезапно стало обжигающим.

— Ай! — вырвалось у меня. — Что за хрень?!

Не смотря на только что данное самому себе обещание, я попытался стянуть браслет с руки. Но он сидел намертво — его не то, что снять, его даже сдвинуть не получилось. Металл буквально прирос к моей коже, и температура продолжала повышаться!

Я дёрнул сильнее, и вдруг почувствовал, как браслет начинает впитываться в мою руку. Я видел это своими глазами — он проникал сквозь кожу, медленно и неумолимо. Я ничего не мог с этим поделать — было адски больно! Я сжал зубы, стараясь не закричать.

— Женя! — раздался крик Светы. Она бросилась ко мне. — Что с тобой?!

— Браслет! — прохрипел я, сжимая зубы. — Горячий! Он впитывается! Впитывается в меня!

Света попыталась ухватиться за него, но я оттолкнул её руку:

— Не трогай, горячо! — Не хватало пострадать обоим.

Я упал на колени, чувствуя, как металл проникает в кожу, как он соединяется с моими костями. Я даже попытался мысленно поговорить с ним: «Эй! Эй, ты чего? Прекрати, пожалуйста!»

Но никто меня, разумеется, не послушался. Полоска металла становился всё у́же и сидела так плотно, будто вросла в запястье. Стало настолько больно, что я понял, что сейчас умру. Боль была нестерпимой, как будто по руке пропустили электрический ток, смешанный с огнём. Я заорал, и мой крик, наверное, разнёсся по всему лесу. Возможно его даже наши новые соседи в своём городе услышали! Я упал на спину и стал грести пальцами землю, забивая её под ногти. Никогда не верил в подобную чепуху, что при смерти душа вылетает из тела, но видимо зря, потому что я, похоже, на самом деле умер! Моё тело лежало на земле и не шевелилось, а видел я всё это не откуда-то, а сверху, поскольку то ли моя душа, то ли моя астральная проекция, взмыла на пару метров вверх и уставилась оттуда на самого себя. Моментально наступило облегчение, боль ушла. Ну и не удивительно. Как там шутил народ постарше? Если после сорока ты проснулся утром и у тебя ничего не болит, значит ты умер. Даже Маргарита Павловна этот возраст как некую важную отметку поставила. А я-то даже до сорока прилично не дотянул. Пичалька. А дальше-то что? Куда меня? В ад? В рай? Попаданцем в 1941-й? Я ж там нихерашечки Красной армии не помогу! Пусть тогда засылают в немца на танковый завод. От этого толк будет — угроблю им производство! Гудериан из моего танка застрелится, от безысходности и бессилия!

Я вернулся к осмотру собственной тушки. Не знаю, что это было — видимо, какая-то посмертная способность, но что в ней — тушке — происходило, я рассмотрел прекрасно.

Я видел, как металл браслета буквально проникает внутрь, словно растворяется. Тонкими нитками вливается в мои вены, в мышцы, в кости, расползаясь по всему организму и вплетаясь в нервные окончания. Внезапно внутри моего тела, под кожей, начали проступать золотистые руны, прямо такие, как были на браслете. Сначала на запястье, потом выше, по предплечью, затем по плечу, по груди. Они горели ярким золотом, переливаясь и пульсируя. Я видел их так отчётливо, будто моя кожа стала прозрачной. А в правой руке разгорается зелёное пламя. Ах да, там же лежит таинственный медальон. Но вот что интересно, если золото от браслета разлилось изнутри меня равномерно, то изумрудный огонь как будто попал в запруду и сконцентрировался не выше локтя правой руки. А дальше не шёл. Чтобы это значило? Видели ли это остальные? Сомневаюсь. Скорее всего я для них просто труп. Кинул взгляд на своих товарищей. Вон Света пытается ко мне подойти, но её держат за руки сразу двое: Елена и Сергей. Света вырывается, но эта парочка сильнее. Я ничего не слышу, но вижу, что по её лицу текут слёзы, Лена гладит её по голове. Все вокруг стоят со скорбным видом. Даже Валера украдкой смахнул рукой слезу. Не ожидал от него. Слабак, ха-ха! Шутка. Я бы, наверное, тоже всплакнул. Маргарита Павловна сжала губы в тонкую линию и мрачно на всё это смотрит. Оксана Рязанцева обескуражена. Не привыкла, видать, что тот, на кого она обратила внимание, может куда-то сбежать. Даже если это «куда-то» — на тот свет. Петра не видно. Я вспомнил, что Сергей, перед тем как всё это началось, выдал ему ружьё и поставил «часовым». Или наблюдателем. В общем, тем, кто должен предупредить заранее, если к нам заявятся «гости». Тот пока не в курсе здешней мелодрамы. Почему не драмы? Ну, вроде как для меня это не конец. Не конец ведь? И тут адская боль на короткое мгновенье вернулась и тут же выключилась. Вместе со мной. Темнота.

***

— Он умер, Светочка, ничего не сделаешь, — Маргарита Павловна обнимала плачущую девушку.

— Как так-то? — рыдала Света. — Почему? Почему так глупо?

— Кому-то надо было разобраться с этим аномальным явлением. Вдруг бы действительно получилось вернуться домой. Вызвался Евгений, добровольно. Взял на себя ответственность. Это мужской поступок. Мужественный.

— И что теперь?

— Надо его похоронить.

— Но почему вы считаете, что он умер?

— К сожалению, это так, — мрачно сказал Сергей. — У него нет пульса. Сердце не бьётся. Мы тщательно осмотрели его и проверили. Поверь, у нас с женой есть некоторый медицинский опыт в экстремальных условиях. Извини.

— Мы раздели его до пояса, — добавила Лена. — Он не дышит. При этом у него на руках и на груди проявились странные знаки, как будто золотистые татуировки. Видимо, дело рук этого проклятого браслета.

Света продолжила рыдать.

— Сергей! — раздался крик с края поляны. — У нас гости!

Ковалёв распрямился как пружина, схватился за свою немирного вида «Сайгу», похожую на калаш, и помчался к Петру, который его окликнул. За ним побежала Лена, с «биатлонкой» в руках и внезапно Валера, вооружившийся топориком.

Участь Евгения, конечно, печальна, но ведь остальные проблемы, как то перемещение в другой мир под «бок» к средневековому городу, никуда не делись. Есть неиллюзорные варианты того, что кто-то сейчас ещё умрёт. Сергей первым подбежал к «часовому» и коротко спросил:

— Кто?

— Там целая делегация. Человек десять. Все с мечами и копьями. Пара лучников. Заметили меня и издалека помахали белым флагом. Помахали и остановились, ждут. Меня не преследовали, я смотрел. Метров двести отсюда. Не знаю, где мы, но вдруг белый флаг у них это означает то же самое, что у нас?

— Сдаются в плен? — спросила непонятно как оказавшаяся тут Рязанцева.

— Приглашение к переговорам, — фыркнул Валера.

— И о чём с ними говорить? И как? Сначала, наверное, надо изучить язык? У меня есть переводчик в айфоне! Там двадцать языков!

— Навряд ли нам это поможет, — пробормотал Сергей. — Но делать нечего, так или иначе надо разговаривать. Пётр, Лена, прикройте меня, я попробую пообщаться.

Они прошли немного по лесной дорожке и дошли до места, где кучкой стояли люди в доспехах. Разномастных. Кто-то из них был с виду одет похуже, кто-то явно более богатый — получше. Даже то, что это другой мир, не мешало с ходу понимать такие вещи. Пришедшие снова помахали белым флагом, не пытаясь выдернуть оружие. Это позитивный сигнал. Что же, надо идти.

Пётр и Елена остались сзади и чуть с боков, но по сигналу Сергея, успокаивающе махнувшего рукой — не нервничайте, мол — оружие пока не поднимали. Но были готовы. Было ощущение, что местные заметили эту пантомиму, но, как и до этого, стояли и переминались с ноги на ногу. Сергей повесил своё оружие так, чтобы легко было сдёрнуть его с плеча, и направился на переговоры.

— Пойду с тобой, — твёрдо заявил Валера, убрав топорик в чехол, прикреплённый к поясу. — Я не такое ссыкло, каким мог показаться.

— Хорошо, — не стал отказываться Ковалёв, и они двинули вперёд.

— Здравствуйте. Вы меня понимаете? — спросил Сергей, понимая, что его не поймут. Они и не поняли, растерянно переглянувшись.

И тут один из местных, седой мужчина, со шрамом, шедшим через всё лицо и даже затрагивающим глаз, сказал:

— Здравствуйте. Вы меня понимаете?

— У вас тут что, клуб пародистов? — удивлённо фыркнул Валера. — Слышь, Серый, он прямо за тобой твои слова повторил.

— Я не повторял слова за вами, уважаемый Серый, — совершенно понятно ответил седой. — Вы сказали что-то на другом языке, мы этого не поняли. Но сейчас, когда я вас спросил, понимаете ли вы меня, всё что вы говорите совершенно понятно. Только я не знаю, что такое пародист. Что такое клуб — я знаю.

Сергей и Валера переглянулись. Вот это сюрприз! Но приятный. Ведь тогда действительно есть шанс договориться. Лучше разговаривать словами, чем оружием.