Альтерра.

— Да хотя бы обратно в наш лагерь. Какой-никакой, но наш и прилетел сюда с нами. Дома и стены помогают. Хотя там нет стен, но всё-таки… — задвинул я тему, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Нарастает? Да она уже наросла как огромный сталактит, прямо над башкой. И ты стоишь под ним и думаешь: не прилетит ли в темечко? Блин, мы в другом мире, рядом с неизвестной степени дружелюбности кучей мужиков, которые первое что сделали, увидев нас — захлопнули ворота. Естественно тревога в полный рост!

— Вообще, — подал голос Сергей, — стен нет, но кое-что возможно есть. У нас там схрон с оружием… был.

— Оружием? Каким? — посыпались вопросы.

— Три огнестрела и хорошая пневматика. Это наше личное. Но не знаю, есть ли оно сейчас. Схроном является специальный пластиковый контейнер, вкопанный в землю. Достаточно большой. Был спрятан надёжно на той поляне. Там лежат наши ружья и какое-то количество боеприпасов. Но прибыл ли он с нами? То, что было на поверхности — в наличии. Но схрон хоть и неглубоко, но всё-таки под землёй… Вдруг его не перенесло? — Протараторил Сергей, который не смотря по попытку держать лицо, и делать вид, что всё под контролем, имел немного бледный вид.

— А чё сразу не сказал? Вообще-то, оружие надо было проверить в первую очередь! Если эти попрут? Нам чем их встречать? Пивом? — Сварливо заявил Валера и помахал уже полупустой банкой. — Со стволами дадим нормальный отпор, если чё!

— Да кто думал… — начал оправдываться Сергей, — про то, что мы окажемся бог знает где! Сейчас вернёмся и поищем, достанем, а потом…

— Эй, вояки! — прервала их Маргарита Павловна. — Успокойтесь! Оружие — это хорошо! Лучше, когда оно есть и не нужно, чем когда оно потребовалось, а его нет. Но! Вы тут что, войну собрались устраивать? Так на нас ещё никто не нападал! Наоборот, опасаются, что это сделаем мы. Может встретить пивом — не такая уж тупая мысль.

— А я чё говорю! Я ж не тупой! — обрадовался своей нетупости наш сисадмин. — Я так и сказал: надо с этими мировую выпить сразу! Заключить пакт о ненападении!

— Ага, как СССР с гитлеровской Германией. Только для начала узнать, где тут Польша… — пробурчал я. Перспектива с кем-то воевать мне совершенно не нравилась, но сомневаюсь, что мы сможем мирно договориться с местными. Да и как? Навряд ли они тут говорят на русском, а мы совершенно точно не говорим на здешнем.

— Да я бы не отказался найти тут Польшу! Нашу, конечно. Оттуда было бы проще выбраться. — отозвался наш инструктор, похоже, не выкупив мем. — Между прочим, у меня польские корни. У моего прадеда даже фамилия была Ковальски — очень распространённая в Польше. У деда была уже русифицированная: Ковалёв. Между прочим, «коваль» в переводе с польского: «кузнец». Так что Ковальски — это почти что Кузнецов. Мы, Евгений, с тобой, практически однофамильцы.

«Вообще для меня Ковальски — это пингвин из «Мадагаскара», но шутить на эту тему вот прямо ща не совсем в кассу», — подумал я. Но вслух сказал:

— Я что, против, что ли? Я только за мир во всём мире! Мы мирные люди! Но от бронепоезда на запасном пути я сейчас вот вообще бы не отказался! И, кстати, этот «бронепоезд» внезапно оказался у тебя и лежит в схроне. Но я согласен с Маргаритой Павловной: никаких превентивных ударов! Вы что, «Вавилон-5» не смотрели? Там кровопролитная война между землянами и минбарцами началась с того, что люди не разобрались в чужих традициях! Инопланетяне открыли на кораблях оружейные порты в знак уважения, а наши, не вкурив, жахнули из всех стволов, угробив важную шишку. Потом извинились, но это не сработало: пришлось ещё три года воевать, и результаты были не очень: отскочили на соплях! Вдруг и тут тоже самое? Ну, захлопнули у нас перед носом калитку? Ну, луки наставили? Так даже стрелять никто не стал, чисто намерения обозначили! Это мы к ним без приглашения в гости заехали, а не они к нам. Надо взять паузу в отношениях с ними! Так что всё-таки для начала давайте вернёмся туда, откуда пришли.

С этим моим заявлением никто не стал спорить. Наверное решили, что раз я смотрел «Вавилон-5», то можно назначать меня главным ксенобиологом нашей гоп-компании. Встали и ушли. Несмотря на то, что ни на одном из нас не было розовой кофточки. Да и идти-то, блин, не так далеко. Блин — потому что на самом деле хотелось находиться подальше от этих стрёмных вояк. Но условная база у нас тут. Мы не можем её бросить. Там, хотя бы, нужные вещи имеются.

Мы вернулись на поляну. Она была точно такой же, как незадолго до этого — разбросанные рюкзаки, палатки, дрова. Только теперь всё это выглядело не как часть нашего привычного мира. Не после того, что мы видели.

— Всё на месте, — сказал Сергей, оглядываясь.

— Даже грёбаный кейс, — добавил я, указывая на неизвестной степени поганости предмет, лежащий на траве. Он продолжал светится как новогодняя ёлка в тёмную ночь несмотря на то, что сейчас был очень даже день. Пояснил остальным: — Он всё ещё здесь.

Чемоданчик так и не показался остальным, но скепсиса в глазах окружающих больше не было, как и обвинений в психическом нездоровье.

— И что с ним делать? — спросила Света, подходя ближе.

— Я не знаю, — честно признался я, — но вам не кажется, что он как-то связан с тем, что с нами случилось?

Следующие слова я произносить не хотел, потому что древние законы Вселенной гласят: инициатива имеет инициатора! Но двое незаинтересованных молчат, остальные тупят, а сказать это необходимо, поэтому:

— Может, его открыть? Вдруг там какой-нибудь межмировой телепорт, который отправит нас обратно? Ну, мало ли?

— А там не телепорт, а бомба? Если он взорвётся? — мрачно спросил Валера.— В бомбу я больше верю, чем в то, что может решить проблемы.

Который тоже подошёл ближе и остановился где-то за моей спиной. Мной что-ли прикрылся?

— Тогда ты будешь первым, кто это увидит, — достаточно злобно ответил я, не оборачиваясь. — Остальные же не видят.

— Серёга тоже видит. — хмыкнул Валера. — Серёга, иди сюда! Будем совет держать.

— Или спички тянуть, — я решил вслух задекларировать желание не быть отыметым инициативой со стопроцентной вероятностью. Хотя бы понизить свои шансы на выигрыш в эту сомнительную лотерею.

Сисадмин глянул на меня исподлобья, но пока решил промолчать. Люди же вокруг воодушевились моими словами об обратном телепорте. Всем всегда хочется верить в хорошее. Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино. В то, что волшебник вместо кина может жахнуть с вертолёта НУРСом — об этом навряд ли кто-то захочет думать.

— Сейчас, подождите, — отозвался инструктор. — Схрон надо найти. Если его по пути сюда не потеряло, он должен быть здесь. Блин, я волнуюсь, вдруг его не зацепило. Он всё-таки не на поверхности.

— Может не надо давать ему найти схрон? Точнее, пусть найдёт, но не давать взять ему оружие? — почти прошептал в ухо мой коллега. — А если он сейчас достанет ружьё, направит в нашу сторону и заставит открыть его кого-то из нас? А то и обоих?

— Думаешь, такое может произойти? — я повернулся и приподнял одну бровь. — Не думаю, что до такого дойдёт. Он вроде нормальный парень.

— Все нормальные, пока ружья нет! А у этой сладкой парочки аниматоров их аж четыре на двоих! Слушай, мы с тобой иногда цапаемся по мелочи, да, но мы всё-таки давние знакомые! А это какой-то мутный хрен с горы! Поляк ещё, до кучи! Натовская морда с кучей огнестрела! Нигде не ёкает?

— Мы не можем запретить им искать схрон или доставать оттуда стволы. Это будет выглядеть подозрительно. — Мы говорили шёпотом, и, наверное, это тоже было подозрительно. — Мы сразу спровоцируем конфликт, которого пока что даже в помине нет. Может и не будет.

— А если будет?

— Что ты предлагаешь? У нас тут вроде как прямо на выходе из леса общая угроза, не хватало нам тут поделиться и самим друг друга укокошить, не дожидаясь этих, средневековых! Нам вместе держаться надо, а не наводить тень на плетень!

Предложить Валере было нечего, и он замолчал, злобно сопя.

— Есть! Есть схрон! — раздался радостный возглас Сергея.

В той части поляны инструктор со своей женой присели на корточки, что-то громко щёлкнуло, и вверх, снимая небольшой слой земли, поднялась пластиковая крышка, а дальше из закопанного контейнера были извлечены четыре длинных свёртка. Мне стало немного не по себе: вдруг Валера прав? Но кроме появившейся радости на лицах в поведении женатой парочки ничего не поменялось. Причина радости вот только не до конца понятна: от того, что нашли своё имущество, с помощью которого можно защититься от внешней угрозы? Или от того, что у кого ружьё, тот и главный?

— Зачем вам столько стволов? — спросил я беззаботным тоном.

— Ну, в лесу же работаем. Я и егерем был. Так что у меня две «сайги»: гладкоствол и нарезная. — Он продемонстрировал ружьё, почему-то больше всего напоминавшее автомат Калашникова. А так можно? Вообще в этом не разбираюсь. — А Лена — бывшая биатлонистка, КМС. У неё тоже две винтовки. Одна — биатлонка, нарезная мелкашка, а вторая вообще не огнестрел: спортивная пневматическая модель. Но мощная! Не надо думать, что пневматика — это ерунда! У неё такая, которую даже официально на учёт в лицензионном отделе ставить пришлось. Все стволы у нас с разрешением. Кто, кстати, стрелять умеет? Если честно, не люблю, когда моё оружие трогают, но тут понятно, ситуация такая… придётся, наверное, отдать одну кому-то. Женя, ты как? Возьмёшь? Гладкое отдам. С возвратом. Если охотиться придётся — заберу, у меня опыта наверняка побольше, а боеприпасы не бесконечные.

Он спокойно протянул мне один из чехлов. Внутреннее напряжение у меня слегка отпустило, насколько оно может вообще отпустить вот в этом вот всём. Я отрицательно помотал головой и признался:

— И стрелять не умею, а его же ещё чистить надо! Поверь, если я за эту процедуру возьмусь, то или сам застрелюсь или застрелю кого-нибудь. А то и вообще: всех! Так что не надо.

— Это да, это он может, — Валера не упустил случая меня подколоть. — Для всех безопаснее ему не давать.

Сам он ружьё при этом не попросил, несмотря на свои недавние опасения. Я думал — попросит. Но нет, промолчал. Зато вместо него вызвался Пётр, который уверил, что стрелять умеет и гладкоствольное было и у него дома, и именно «сайга», но с другим калибром. И к сожалению, он её не взял, но кто бы мог подумать о таком. Инструктор без проблем вручил ему чехол с оружием.

— Ну, оружие чистить надо, когда оно разряжено! Навряд ли получится выстрелить, если в нём не будет патронов, — улыбнулась Лена.

— Я найду способ, — сурово предупредил я. — Давайте всё-таки к делу. Итак: у нас есть какая-то инопланетная херобора, которую мы видим втроём. Только мы втроём! Понять бы почему такая избирательность.

— Мы — избранные! — ляпнул Валера.

— Ху...збранные! — рявкнул я в ответ. И смутился. Тут всё-таки женщины вокруг. — Простите. Виноват, исправлюсь.

— Ничего, Женя, мы все на эмоциях, — безэмоционально сказала Маргарита Павловна. — Продолжай.

— Гм. Так вот. Не сомневаюсь, Валера, что ты веришь в собственную избранность. А я вот почему-то в своей не уверен. Но раз ты такой весь из себя избранный, то может сам и откроешь эту штукенцию? — я кивнул головой на кейс. — Вдруг там лежит нечто, что нас отправит домой до того, как к нам сюда наведаются гости?

— Э, ты чё! Да я пошутил просто! Вообще, это ты предложил, вот сам и открывай! Если не зассышь!

— Ты на слабо меня не бери! Я на такое не покупаюсь! Я с ИПшниками из Краснодарского края пять лет работал! Будем открывать?

— А вдруг оттуда что-нибудь вылезет?

— Что вылезет?

— Да откуда я знаю? Чужой!

— Чужой — это, конечно, проблема, — кивнул я. — Лучше бы вылез свой. Но свои дома сидят. А мы — здесь.

Сергей Ковалёв во время этого диалога молчал. Похоже никому не улыбалось открывать потенциально опасный ящик. Потом он всё-таки сказал:

— Ну что, спички?

— Не буду я тянуть никаких спичек! — взвизгнул Валера. — И открывать эту хренотень тоже не буду. Если кто хочет, то пожалуйста! Но без меня! А я в это время вон туда подальше отойду, за деревья!

— Давай вдвоём потянем, — со вздохом предложил Сергей, обращаясь ко мне, и достал из кармана коробо́к. Протянул его в мою сторону. — Возьми сам, а я вытяну. Чтобы ты не думал, что я мухлюю со своими.

— Ничего такого я не думаю, — возмутился я. — Подожди минуту. Дай поразмыслить.

И мысли потекли по моим нейронам. Вот стоит передо мной мужчина, подготовленный к выживанию в суровых условиях гораздо лучше меня. Был егерем, у него есть оружие и опыт охотника. Наверняка умеет хорошо стрелять. В отличие от меня может правильно ходить по лесу, ловить рыбу и ещё какие-нибудь вещи, о которых я даже не знаю. Трогать светящуюся шлабуду он не хочет так же, как и мы с Валерой, но от жребия на опасное мероприятие не уклоняется. И это несмотря на то, что у него на плече в данный момент висит большая пушка, больше похожая на автомат, чем на ружьё. А мог бы и заставить. Кто-то другой на его месте так и сделал бы. «Прав тот, кто первым схватился за кольт». Но не хватается же. Женат.

Теперь сделаем реверс и поставим перед ним меня. Старший менеджер в крупной фирме. Бесполезная здесь должность. Повелитель клавиатуры и листов бумаги А4. Но тут нечем повелевать. Не умею делать ничего. И это плохо. Всё за что берусь — рушится. И это отвратительно. За исключением офисной работы, но что-то я здесь ни одного офиса не наблюдаю пока что. Никаких навыков или умений у меня нет. Мои знания чисто теоретические и никак на деле не применимы. И хотя у меня всё в порядке с самооценкой, но если брать конкретную ситуацию здесь и сейчас, то в отношении меня напрашивается одно-единственное слово. Балласт.

Я вообще не герой и жить хочу так же, как и все — долго и счастливо. Но посмотрим правде в глаза: для всех будет лучше, если на эту опасную работёнку подпишусь я. Случись чего — Ковалёв окажется гораздо полезнее Кузнецова. Хотя семантически, как выяснилось, это примерно одно и тоже. ШТОШ. Хоть в чём-то я смогу быть полезен.

— Не будем тянуть никаких спичек, — заявил я твёрдым тоном. — Этот ящик открою я. Надеюсь, его не Пандора потеряла. Хотя говорят, что ящик у неё появился исключительно из-за неправильного перевода философа-гуманиста Эразма Роттердамского, а до этого был сосуд. Но этот Эразмус Роттердамус сильно слажал, и теперь все знают исключительно про ящик. Ну, вы же понимаете, эти голландцы! — я сделал жест, олицетворяющий самокрутку у рта. Все заулыбались.

— Постой, может всё-таки жребий? — Сергей как будто прочитал все мои мысли и посмотрел на меня проницательным взглядом.

— Не, — отмахнулся я. — Вдруг оттуда правда вылезет не свой, тьфу блин, чужой. Тогда твоя пушка пригодится. Но если мне на рожу прыгнет лицехват, или нечто подобное — стреляй прямо в меня. Я разрешаю. Более того, я на этом настаиваю!

— Женя! — Света с тревогой схватила меня за руку.

— Всё нормально, Свет. На самом деле я не думаю, что там будет что-то прямо опасное. — И, пускай это как штамп из среднего пошиба литературы, но, повинуясь неожиданному порыву, я обнял её и крепко поцеловал в губы, не обращая внимание на людей, столпившихся вокруг. Она не отстранилась. И сама ответила. — Валите все отсюда, — с грубоватым юмором объявил я свой бенефис.

— Удачи, — шепнула моя девушка. Долго ли она ей будет? Надеюсь, дольше пяти минут. А за это время всё выяснится.

Подождав, пока окружающие рассосутся, наконец подошёл к проклятому кейсу, так смущавшему нас, и присел на корточки. Немного прикрывая глаза ладонью, чтобы не «поймать зайчиков» от свечения, постарался посмотреть на него повнимательнее и кое-что разглядеть удалось. Он был сделан из тёмного металла, а на поверхности то ли была сделана искусная гравировка того, что можно было бы назвать рунами, как я их себе представлял, то ли они были встроены прямо в стенки. Я провёл по ним пальцем, и руны на мгновение вспыхнули тусклым золотистым светом. Отвернулся, ибо смотреть было больно.

— Он реагирует на прикосновения, — крикнул я.

— Может, это какой-то магический артефакт, — выкрикнула в ответ Маргарита Павловна, выглядывающая из-за дерева. — Если мы попали в другой мир, почему здесь не может быть магии?

— Магии не существует, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что все события, которые мы пережили за этот один, да-да, всего-навсего один сумасшедший денёк, навряд ли можно как-то объяснить наукой.