Я обречённо, с видом идущего на казнь, стал стаскивать с себя ветровку и на этом остановился.

— А если я простыну? Не май месяц, всё-таки. А, да, уже как раз май.

— За пятнадцать минут не простынешь! Раздевайся, кому сказала!

Я вздохнул и стянул кофту.

— Футболку-то можно оставить?

— Футболку можно, — кивнула Маргарита Павловна. — Не хватало ещё, чтобы ты голую спину на иголки положил. Это уже был бы перебор. Так, давай-ка сюда, ложись.

Света уже постелила мой туристический коврик на землю, на него положили ипликатор. Я посмотрел на неё так, словно мне надо было ложиться на осиное гнездо. Пластмассовые кружочки с иголочками зловеще поблёскивали на солнце.

— Ну, — сказал я, чувствуя себя почти как перед прыжком с тарзанки, — ложусь, что ли.

Я медленно лёг на спину и в первый же момент ощутил тысячу острых иголок, впивающихся в спину. Знаю, что их не тысяча, но в тот момент так показалось! Я вздрогнул и попытался вскочить.

— Лежать! — властно сказала Маргарита Павловна, вдавив ладонь в мою грудь. Какой неприкрытый сексизм! Чтобы сказали женщины из нашего офиса, если бы я сделал то же самое по отношению к ней?! В контексте ладони и груди? Хотя я точно знаю, что бы они сказали! Что сказали бы мужчины, я, в принципе, тоже догадываюсь… — Терпи! Первая минута самая острая.

— Вы уверены? — выдавил я сквозь зубы. — Это похоже на то, как если бы меня одновременно ужалили все пчёлы в радиусе ста метров!

— Уверена, — спокойно ответила она. — Дыши ровно. Сейчас пройдёт.

Я лежал, стараясь не дёргаться, и чувствовал, как острые иголочки впиваются в спину. Пот катился по лбу, хотя на самом деле было совсем не жарко. Рядом стояла Света, и смотрела на экзекуцию.

— Женя, ты как? — спросила она.

— Терпимо... — выдавил я.

— Молодец, — сказала Маргарита Павловна. — Ещё минута-другая, и привыкнешь.

— Если вас ударят в глаз, вы тихонько вскрикните. Раз ударят, два ударят, а потом привыкнете! — продекламировал я творчество неизвестного поэта, которое мы пересказывали друг другу ещё в школе.

— Да ладно, не кокетничай, не так всё страшно.

И действительно, примерно через минуту острая боль начала утихать. Иголочки всё ещё давили на кожу, но теперь это было не больно, а по позвоночнику начало расползаться приятное тепло, словно в спину залили тёплую воду. Мышцы, которые до этого были как будто связаны узлами, начали медленно расслабляться. Я почувствовал, как напряжение, которое мучило меня всю дорогу, постепенно отступает.

— Ого, — выдохнул я, — реально помогает.

— А я что говорила? — довольно сказала Маргарита Павловна. — Полежи ещё минут десять. И не дёргайся.

Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Солнце грело лицо, ветер шевелил траву, а я лежал на колючем коврике, и мне показалось, что боль в спине полностью ушла. Вместо неё появилась лёгкость, которую я не чувствовал уже очень давно. Аж с сегодняшнего утра! Шучу, спина и до этого давала о себе знать.

— Я не знаю, что это за магия, — сказал я, не открывая глаз, — но я начинаю в неё верить.

— Это не магия, — усмехнулась Маргарита Павловна. — Это физиология. Сам же сказал: магии не бывает! Просто твои мышцы наконец-то расслабились. Всем офисным работникам надо следить за своим здоровьем. Движения мало, нервной работы много. Бывает, булками с кофе питаемся.

— Я в спортзал хожу, — пробормотал я. — Плаваю в основном, ну и так, кое-что ещё. Железо сильно не тягаю.

— Это правильно — ответила она. — Плаванье — то, что надо. А на позвоночник нагрузки надо давать максимально осторожно! И, вопреки распространённому мнению, бегать нежелательно! Врачи уже давно доказали, что от бега больше вреда, чем пользы. Сердце, суставы и колени не скажут за него спасибо! Бег — это постоянная ударная нагрузка. У него есть фаза полёта, и при приземлении на опору эта нагрузка многократно возрастает! В качестве активности для организма лучше выбрать ходьбу, можно со скандинавскими палками. Но и этого мало. Организм у людей постепенно спазмируется, и чтобы снять спазмы как раз и надо иногда ложиться на иголки. Стимуляция кровообращения опять же. Это очень важно. Ну, там ещё есть способы: ударно-волновая терапия, например, или банки.

— Банки, это что-то из бабушкиного арсенала? — спросила Света? — Когда внутри что-то поджигают, и прилепливают к спине?

— И так тоже, но не обязательно. Есть более современный способ — вакуумный. Когда из банки откачивают воздух.

— Откуда вы всё это знаете?

— Мне сорок семь лет, мииилооок! Поживи с моё, сам всё узнаешь, — она искусственно закряхтела и изобразила голосом восьмидесятилетнюю бабулю. — Лет после сорока. Но лучше знать это пораньше, тогда и проблем будет меньше.

— А я бы вам больше тридцати двух не дал! — покривил душой я, потому что на самом деле не дал бы ей больше тридцати пяти. Но я вроде уже про это говорил.

— Ха-ха, смотри, Света, какой Дон Жуан с тяжеловесными комплиментами! — развеселилась она. — Аккуратнее, уведу ещё твоего кавалера!

— Будем драться, Маргарита Павловна! На дуэль-то я вас теперь не вызову, после рассказов про наган и стрельбу! У вас опыт! Опасно!

Они обе рассмеялись, и я тоже аккуратно захихикал, стараясь, чтобы иголки не воткнулись куда-то поглубже. Заявление Светы мне понравилось. Тут в нашу идиллическую беседу вклинился ещё один голос:

— Что это? — удивлённо спросил подруливший к нам Валера.

— Ипликатор Кузнецова, — ответила главбухша.

— Ну, понятно, что не ваш, Маргарита Пална! — уверенно заявил он. — Такой хренью только Кузнецов и стал бы пользоваться. Наивный чукотский юноша. Вам-то мозги не запудришь, а ему… Ясно, что это какой-то лохоразвод, рассчитанный на таких вот Кузнецовых! Галимый маркетинг, когда втридорога, а то и в десять-дорого впаривают какой-то мусор ценой в три копейки по оверпрайсу! Он его, небось, в телемагазине купил, в нагрузку к чудо-шортам для похудения с эффектом сауны, или говорящему держателю для туалетной бумаги!

— Слышишь, сын лейтенанта Шмидта! — рассерженно прошипела Маргарита Павловна. — Сдёрни отсюда, пока можешь ходить своими ногами! Сдёрни, пока я их тебе не выдернула!

— Да я что, я ничего, — растерянно ответил Валера и телепортировался в неизвестном направлении. Если он так умеет, то ему может и ноги не нужны? Где там такой нужный прямо сейчас Оби-ван Кеноби?

Вместо Оби-вана Кеноби рядом внезапно оказалась Оксана Рязанцева, тоже бухгалтер, но только не главный, а относительно начинающий. Годиков ей было что-то около двадцати трёх, девушка красивая, брюнетка, выглядит как модель, правда, губы слегка перекачала, но именно слегка — крякать пока можно не просить. Но если честно, она не из тех, с кем хотелось бы плотно общаться, кроме как по работе. Света вон тоже выглядит как модель, однако совсем другая.

— А он что, сын военного? — спросила Оксана, имея в виду Валеру. — Наверное отец его в строгости воспитывал, а он подрос и стал вести себя обратно воспитанию. Я смотрела на эту тему блог известной блогерки и психологини, она про это рассказывала. В психологии есть такое явление, когда ребёнок, воспитанный в строгости, во взрослом возрасте начинает вести себя противоположно методам воспитания родителей. Называют это реакцией протеста или конфликтом поколений. Например, он игнорирует правила, проявляет неповиновение, использует критику по отношению к окружающим или даже агрессию. Переведу на нормальный язык, он — токсик! Иногда также используют термин «бунт против контроля», чтобы подчеркнуть, что это не просто пассивное сопротивление, а активная попытка отстоять свою автономию в ответ на чрезмерные ограничения в детстве!

— Молодец, Оксаночка, столько умных слов запомнила, я бы так не смогла. — мрачным тоном прокомментировала начальница свою подчинённую. — Пойди сделай что-нибудь полезное.

— Вы правы, Маргарита Павловна. У меня, похоже, помада размазалась, пока шли. Пойду перекрашусь.

Тут она вроде как только сейчас заметила меня.

— Ой, Кузнецов! А что это ты тут делаешь? Йогой занимаешься? Да ещё и на каких-то колючках? Вот это правильно! Нужно следовать общему тренду на осознанность и телесные практики. Молодец! Растёшь в моих глазах! Сейчас ещё новый тренд — на гвоздях босыми ногами стоять! Занимайся своим саморазвитием, и глядишь, я разрешу тебе куда-нибудь меня пригласить! Посидим в каком-нибудь модном кафе! Тебе бы ещё машину не корейскую!

— А какую? — ответил я. — Из Тольятти?

— Да, ты прав, итальянская была бы лучше! Ламборджини в самый раз!

— Ламборгини, — буркнул я, ничуть не окрылённый перспективами.

— Что? — похлопала глазами Оксана.

— Эта машина по-итальянски называется не «ламборджини», а «ламборгини».

— Ты ещё и в тачках разбираешься? Это хорошо! Главное, поставить цель, а вселенная тебе поможет! Давай! Саморазвивайся! Вдруг дорастёшь до генерального! Вижу, ты на верном пути! — сказала она и упорхнула губы красить или что там ей ещё надо.

— Кузнецов, ты сегодня нарасхват! — расхохоталась Маргарита Павловна. — Вон даже Рязанцева на тебя клюнула!

— Что значит «даже»? В любом случае — я на неё не клюнул.

— Отчего же так? — ехидно спросила Света.

— Не хочу своего «корейца» менять на «ламборгини» производства Тольятти.

Дамы снова заржали. Потом Маргарита Павловна сказала:

—Она не такая уж ду… плохая. Но классику-то, конечно, знать надо. Сын военного, гм. Ладно, Евгений, пожалуй, с тебя для первого раза хватит. Ты как себя чувствуешь?

— Прекрасно! — я повернул голову и посмотрел на неё. — Я чувствую себя заново рождённым. Спина перестала болеть.

— Попробуй встать, — она продолжила руководить процессом. — Только медленно. Не дёргайся.

Я осторожно сел, потом встал. И с удивлением понял, что боль в спине действительно ушла. Потянулся. Хорошо! Думал, мало ли, пока лежу — нормально, а как встану — вдруг снова накатит, но нет!

— Спасибо, — сказал я, глядя на Маргариту Павловну. — Я даже не думал, что это может сработать.

— Запомни этот момент, — сказала она, сворачивая коврик. — Теперь у тебя есть в арсенале средство на случай, если прихватит спину. Купи себе такой же. И не забывай пользоваться.

— Обязательно, — серьёзно кивнул я. — У меня обязательно будет ипликатор. Или аппликатор. В общем какой-нибудь «катор»! Обещаю!

— У вас всё в порядке? Это замечательно! Я тоже обещаю, вам «катор», — бросила проходящая мимо Елена, инструктор-аниматор. — Секатор! Берите кто-нибудь секатор, и надо будет нарезать им сухих ветки для костра. Всю подготовку к нашему приключению мы будем делать совместно! Ставить лагерь, разжигать костёр, готовить.

— Я! — тут же вызвалась Маргарита Павловна. — Я хочу немного физической активности.

— Отлично, когда есть добровольцы! Держите, — Елена протянула инструмент рукояткой вперёд. — А часть людей идёт ставить палатки. Обычно у нас этим занимаются мужчины. Мужчины, ваш выход!

Блин. Ща будет шоу, и я в нём буду клоуном, причём грустным… Зато всем вокруг будет весело. Ну, хоть от секатора откосил, благодаря неуёмной энергии главбухши. Без пальцев было бы неудобно стучать по клавиатуре… Не успел я додумать эту мысль до конца, как тут же в процесс вмешалась Света:

— Воу воу, палехче! Что за сексизм? От лица нашей команды сообщаю: палатку буду ставить я! Давно хотела научиться, а тут такая оказия. А вот на готовку забирайте Евгения. Я ещё дома наготовилась! Теперь хочется сделать то, чего не делаешь в обычной жизни.

— Прекрасный подход, Светлана, — одобрила аниматорша. — Евгений, ты готов рискнуть и показать нам кулинарное искусство?

— Я не готов рисковать и пробовать его кулинарное искусство, — вылез Валера. — Он нас всех отравит! Вот посмотреть как он ставит палатку я готов! Давненько в цирке не был!

— Валера, ты — это ещё не все! Или вас там много в твоей черепной коробке прописалось? Как в том фильме про дурака с тремя десятками личностей в башке? — хамнул я.

— Да что ты можешь приготовить? Дошик хоть заварить сможешь? Так, чтобы кипятком не облить никого?

— Вот на тебе и проверим!

— Так, стоп, стоп. Брейк. — хлопнула в ладоши Елена. — Евгений ещё раз спрошу: ты не против быть сегодня в команде кашеваров?

— Канэшна! — лучезарно улыбнулся я. — Никого не отравлю! Почти! Девяносто пять процентов выживет! Имплантат даю, слюшай! — я постучал пальцем по одному из нижних зубов, где этот самый имплантат реально был. Титановый.

— Прекрасно, тогда отдыхаем ещё несколько минут и начинаем разбивать лагерь. Сейчас всё организуется, не переживайте. Не само по себе! Под нашим чутким руководством!

— Прекрасно, тогда отдыхаем ещё несколько минут и начинаем разбивать лагерь. Сейчас всё организуется, не переживайте. Не само по себе, под нашим чутким руководством! — бодро объявила Елена, обводя нас всех одобрительным взглядом.

Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как отпускает последнее напряжение. Спина больше не болела, и это было похоже на чудо. Я даже потянулся, хрустнув позвоночником, и понял, что готов к любым свершениям. Даже к готовке на костре.

— Ну что ж, — сказал я, потирая руки, — раз я сегодня главный кашевар, то мне нужно осмотреться. Где у нас тут кухня?

Аниматорша-организаторша махнула рукой в сторону огромного стола, который был установлен неподалёку. На нём лежали кастрюли, маленькие котелки, и один большой, как раз на нашу стаю товарищей. Тут же были разделочные доски и ножи, сбоку лежали шампуры и несколько решёток-гриль. Рядом стоял ящик с продуктами — картошка, лук, морковь, консервы, крупы, специи. Всё выглядело по-серьёзному.

— Отлично, — сказал я, направляясь к «кухне», — тогда я начинаю. А что конкретно делать -то?

— А что ты можешь? — уточнила Елена.

— Да на самом деле, много чего могу. Мне, главное, общее направление задайте, а я уж постараюсь! Как говорил Кейси Райбэк: никто не может победить меня на кухне!

Возможно, я слегка преувеличивал. Но не сильно. Готовка всё-таки снимала с меня пару степеней бытовой инвалидности. Это я посуду помыть нормально не могу, не разбив тарелку, или колышки настругать, не порезавшись, но почему-то если дело касается приготовления продуктов, например картошку почистить, то моя немощь несколько отступает. Какое-то избирательное проклятье. А у Светы получается, наоборот. Тут поневоле в мистику поверишь. Хотя нет, не поверю. Даже представить себе не могу, что должно для этого произойти. Тут-то она ко мне и подошла, собираясь приступать к своему фронту работ. Наклонился к ней поближе.

— Спасибо, что разрулила, — я очень тихо выдохнул ей в ухо. — Ты там как, справишься?

— Справлюсь, — она уверенно кивнула, взяла свой рюкзак и двинулась к месту, где уже лежали несколько свёрнутых палаток. — Ты только не сгори там у костра, хорошо?

— Постараюсь, — усмехнулся я. — В крайнем случае возрожусь как птица феникс.

Остальные тоже начали разбредаться по своим делам. Маргарита Павловна взяла секатор и направилась к кустарнику, где лежали сухие ветки — она явно горела желанием проявить себя в новом амплуа. Валера, пошёл за деревья вместе с каким-то молчаливым коллегой из отдела закупок. По ходу там сейчас будет торжественное открытие… его ящика. Того, который с пивом.

Я постарался сосредоточится на своём деле. Так, первым делом надо разобрать продукты, — подумал я, но больше ничего подумать по этому поводу не успел, потому что произошло нечто странное.

Сначала я почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, будто там появилось статическое электричество. Потом воздух вокруг стал густым и вязким, как будто мы попали в туман из киселя. В недоумении от того, что происходит, я огляделся и увидел, что я не один такой. Все, кто находился вокруг, замерли, глядя вверх. Их лица были удивленные и испуганные. Я тоже поднял голову и обомлел. Небо над поляной начало меняться на глазах. Сначала появилось серебристое свечение, похожее на северное сияние... Оно пульсировало, расширялось и сужалось, словно дышало. Потом по небу побежали разноцветные молнии — алые, золотые, зелёные, бирюзовые — они переплетались в причудливые узоры, ярко освещая лес. Я бы сказал ярче, чем солнце, которого сейчас не было видно вообще.

— Что за хрень? — раздался голос Валеры откуда-то сбоку. Он стоял с банкой пива в руке, забыв открыть её.

Маргарита Павловна выронила секатор и сделала шаг назад, прикрывая глаза рукой. Елена, наш инструктор, что-то прокричала, но слова утонули в нарастающем гуле, который заполнил всё пространство вокруг. Звук был похож на раскат грома, и он становился всё громче.

Поляна начала вибрировать. Земля под ногами дрожала, и я почувствовал, как меня слегка приподнимает в воздух. Рюкзаки и вещи, лежащие на траве, подлетели вверх, но не упали, а начали парить над землёй. Недалеко туда же взмыла охапка дров. Что? Как это?! Кто-то из женщин закричал, кто-то упал на колени, пытаясь удержаться. Света рванула ко мне, и я успел схватить её за руку.

— Держись! — крикнул я, перекрывая гул. — Не отпускай!

В центре поляны, прямо над костром, начала формироваться нечто, похожее на воронку — ослепительно белую, с серебристыми искрами. Она медленно вращалась, расширяясь, и обхватывая всё, что находилось вокруг.

В этот момент воронка полыхнула так ярко, что я зажмурился. Вспышка была такой силы, что даже сквозь закрытые веки я видел пульсирующий белый свет. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, и нас начинает затягивать куда-то. Я что, тоже лечу, как рюкзаки с дровами? Потом я услышал крик Светы, глухо, как будто через беруши, и что-то ещё — гул, треск, и внезапно тишина.